Главная идея теории информации заключается в том, что чем неожиданнее сама информация, тем она ценнее. То есть, если произошло событие, вероятность которого была высока, то для нас этот факт бесполезен. Но, с другой стороны, если происходит что-то невероятное, то мы можем узнать очень много нового. Получается, информация не только приобретает особую ценность, но и её самой гораздо больше.
История, которую я хочу рассказать, произошла, когда мне было 19 лет и я училась на 2 курсе института. Возможно, кому-то эти события покажутся ничем непримечательной рутиной учебных будней, но лично для меня эта ситуация стала моей душевной травмой. Воспоминания о ней всегда вызывают во мне негативные эмоции, при том очень яркие и болезненные. Долгое время я боялась этих образов, старалась затолкать их в самые далекие уголки сознания, но сегодня решила, что пора наконец преодолеть эту главу в своей жизни. Поэтому я расскажу вам всю историю от начала и до конца.
В центре моего повествования находится, так называемый, преподаватель по теории информации. Можно сказать, он лишь на бумажке вёл этот предмет. В институте появлялся крайне редко, поэтому приходил только на практики. Ну как сказать приходил... За полугодие он появился, от силы, на трёх занятиях. Да и они не несли никакой смысловой нагрузки. Я посетила только одно из них, самое первое.
Среда. 9 утра. Обычный день, обычная пара, но вот на пороге появляется наш новый преподаватель, и день обретает неожиданные очертания.
Не знаю, какую цель он преследовал, но его имидж выглядел комично. Это был мужчина лет 37, среднего роста. Своими пропорциями походил на шар на ножках и был облачен во всё черное. В одежде сквозил эпатаж, который вяз в засаленных кучерявых волосах и поношенной ткани. Любовь к странным вещам граничила с нежеланием следить за собой. Его одежду, в каком-то смысле можно было считать униформой — она никогда не сменялась и, полагаю, не стиралась. Несмотря на явные проплешины и залысины персонаж отрастил свои жиденькие рыжие волосы до длины каре. Полупрозрачная борода не скрывала нескольких подбородков. Рубашка с большими карманами всегда была сверху расстёгнута ниже самого глубокого декольте и имела помятый вид. В целом, весь преподаватель имел помятый вид. Штаны к нему крепились подтяжками, а затылок прикрывал котелок с большими как у панамы полями. Ботинки не отличались какой-то особой выразительностью - просто были старые и изношенные. А в качестве аксессуара использовался большой бесформенный саквояж. [Примечание: Преподаватель очень похож на Эмбера из сериала "Волшебники"]
Как таковой, практики по теории информации не было. Вместо этого, всю пару мы слушали различные рассуждения полулежащего в стуле препода о его жизни и специальности с, временами проскальзывающими, нотками неадекватности. С самого порога он заявил о том, что ненавидит выходить из дома, поэтому мы его прозвали Хикой [Примечание: термин "хикикомори" пришёл из Японии, он обозначает людей, которые не выходят из дома; сокращенная форма — "хикки"]. И, в течении занятия, он не раз возвращался к этой теме: "Я постоянно сижу дома. На улице солнце — мне пофиг! На улице снег — мне пофиг! А потом мне надо идти к студентам — и мне уже не пофиг!"
Раз в 15 минут Хика прикладывался к фляге. Мои "коллеги" недвусмысленно хихикали - всем было очевидно, что там.
Вообще, это было странное времяпрепровождение — будто какая-то пресс-конференция суперзвезды, которую из себя выпыживал недопреподаватель.
Что касалось нас с одногруппниками: во-первых, народу было не так много, а во-вторых, это тот редкий случай, когда никто практически не разговаривал - все были настолько впечатлены внешностью и повадками Хики, что, подобно исследователям или посетителям в зоопарке, завороженно наблюдали за ним.
Иногда мужчина пренеприятно ухмылялся и говорил весьма пугающие вещи, будто бы в шутку, но его голос и застывшая мимика настораживали: "Вот например, формулу E=mc^2 можно написать на листе, напечатать на компьютере... ну, или вырезать ножом на лбу нерадивого студента... хе-хе-хе..." Посмеивался он в гробовой тишине. Конечно, никто не представлял себе Хику за подобными действиями, но атмосфера в воздухе витала специфическая.
Далее звучали вполне обыденные вопросы. После чего снова проскальзывало тревожное высказывание: "Я никого не убивал, не насиловал, хотя очень много раз хотелось..."
Под конец занятия Хика произнёс вопрос, словно вспомнив о своём предмете:
— Что такое информация, если говорить одним словом? Назовите синоним.
— Текст, — пробормотал кто-то.
Дальнейшие ответы одногруппников слились в безликий поток, подгоняемый преподавателем:
— Допустим, ещё?
— Данные?
— Продолжаем.
— Сведения.
— Ещё?
— Знания... факты... слова... символы... код...
Как такового, смысла в этой игре не было. Мы ждали, что Хика в какой-то момент объяснит, на какой ответ рассчитывает, но по факту, он просто проверял наше терпение. Суть этого занятия — как можно дольше перечислять синонимы, пока не психанешь и не скажешь, так называемое "стоп-слово" — "информация". Когда это слово прозвучало Хика равнодушно протянул: "Хм, 13... бывало и по-больше..."
После пары у всех осталось спорное впечатление относительно всего услышанного и увиденного. Одногруппники снисходительно посмеивались над Хикой. А у меня скопился неприятный осадок, который проскользнул по нервной системе колючим холодком и заставил мимолётно задуматься, что преподаватель походил на маньяка. Но эта ассоциация быстро забылась.
Следующие пары Хики я уже не посещала, потому как они не окупали времени и сил, потраченных на дорогу ранним утром в час пик. Да и, повторюсь, никто никогда не знал точно — придёт препод или нет. Впрочем, большая часть ИБ I-2б [Примечание: Название нашей группы, расшифровывается как Информационная безопасность I курс 2 группа бакалавриат] ни разу не побывала на этом мероприятии.
Но в отличии от практик, я постоянно посещала совместные с параллельной группой лекции по теории информации. Вёл их у нас Дедок с седой бородой и такими же седыми длинными волосами, прихваченными в низкий хвост. Одевался всегда официально - в классические костюмы, чистенькие, выглаженные, аккуратные. В общем, был полной противоположностью Хики. Лекции неизменно шли последними парами на шестом этаже. Дедку приходилось подниматься туда пешком, потому как лифта не было, и вести лекции не по своей специальности, а по предмету, который совершенно незнаком. Я искренне сочувствовала старенькому преподавателю, и решила, что раз он тратит своё время и силы, то есть смысл составлять ему в этом компанию. Мне было стыдно прогуливать его пары, поэтому я оказалась единственным человеком, кто приходил всегда.
Помню как-то раз задержалась у другого преподавателя с лабораторной работой. А потом, всё равно, решила пойти на лекцию. Бежала, сломя голову, из другого корпуса, а когда достигла кабинета, Дедок сообщил мне, что людей было слишком мало и он всех отпустил.
На следующей лекции одногруппники неустанно стенали: "Давайте не будем проводить пару! Отпустите нас домой! Уже так поздно! Мы хотим домой! Мы сами всё прочитаем!" Что в итоге Дедок оторвался от своих записей и очень расстроено спросил: "Вам что, настолько не хочется меня слушать?" Мне казалось, что ещё чуть-чуть и он расплачется от обиды. Но нарушители спокойствия, быстро оценив ситуацию, исправились: "Нет-нет! Что вы?! Мы просто шутим! Никто не хочет домой! Да, народ? Да?" Остальные согласно закивали и больше никогда уже не поднимали эту тему.
Все замечали, как непросто было Дедку на этих занятиях - он читал нам теорию по листочкам, временами путался в терминах, не мог найти нужную страницу. Когда же дело доходило до решения задач всё было настолько плохо, что ему помогали разобраться наши отличники. Например, с кодированием Хаффмана — Дедок никак не мог разобраться с составлением кодов из нулей и единиц, что по сути, являлось основой [Примечание: строится дерево, каждая ветка обозначается 0 или 1, в определенном порядке, затем с помощью этих веток получается код для каждого закодированного символа], по сравнению с теми понятиями и расчётами, которые превалировали в теории информации.
Если говорить о предмете в целом, то большую часть лекции занимали безумно громоздкие формулы из сумм логарифмов, интегралов с дробными пределами и их произведения. Конечно, были и темы, которые мы прекрасно знали. В основном - из алгебры логики. Но это было, скорее, исключение.
Я же, не смотря на унылую атмосферу, время от времени старалась концентрироваться на теме, записывала те или иные термины, в надежде, что они в будущем как-то помогут. Забегая вперёд, скажу — ничего они мне не дали!
Конечно, надо признать, я быстро теряла интерес к монотонной лекции по теории информации и переставала слушать. Дело было в том, что не смотря на моё стремление разобраться и весь энтузиазм, я совершенно ничего не понимала, а огромные формулы с бесчисленными переменными сливались в один нескончаемый поток.
На остальных занятиях я всегда находилась в компании подруги, пусть будет Сова, и её парня - Филина, соответственно. Мы конспектировали скучные лекции, негодовали из-за неточных результатов на практиках, пугались неожиданных контрольных и выполняли все домашки коллективно — то в кафетерии между парами, то онлайн из дома.
В таком круговороте дел, незаметно подкралась зачётная неделя.
Поскольку это был уже не первый курс, я ощущала себя гораздо спокойнее и увереннее - преподаватели заранее озвучивали свои требования и формат сдачи. Я понимала, что всё полугодие усердно работала и готовилась к зачетам и экзаменам соответствующим образом. К слову, так и проходил предмет за предметом, я получала заветные записи в зачетке и всё шло гладко. Пока не наступил день зачёта по теории информации. Он ощущался как тайна, покрытая мраком.
В отличии от практик, в аудитории собралась вся группа. Хика, по своему обыкновению развалился на стуле и внимательно разглядывал новые лица. Те, в свою очередь, отвечали взаимностью. Я же с интересом подмечала эмоции людей, которые впервые видели нашего экстравагантного преподавателя.
В самом воздухе витала убеждённость, что будет легко. Раз препод такой пофигист, то он просто всем проставит зачёт, чтобы не возиться и не терять время. Однако...
— Ну чтож, сегодня зачёт, — лениво проговорил Хика, открывая журнал. — Давайте посмотрим, кто ближе всего к его получению.
Его маленькие глазки забегали по строчкам с отметками посещаемости. Хика поднял голову и проговорил мою фамилию:
— Степанова.
Мне кажется, именно в этот момент он выбрал меня, и началось проклятие длиной в год.
— Это я, — ответила, неуверенно подняв руку.
— Я смотрю, ты единственная посетила все лекции. Давай, расскажи нам, что ты там узнала, — в голосе проскользнуло ехидство.
Одногруппники обернулись на меня с равнодушным вниманием. А я даже не знала, что ответить. С одной стороны перед глазами проносились большие формулы со всевозможными разновидностями переменных, а с другой - абсолютная пустота. Я не могла ни на чём сконцентрироваться.
— Что же, неужели ничего не хочешь нам рассказать? — ухмылялся Хика, с наслаждением разглядывая моё лицо.
Я решила, что лучшим вариантом будет покончить с этой ситуацией и четко ответила:
— Нет.
— Ах, какая жалость. Ну хорошо, давайте попробуем попытать удачу с кем-то другим.
Дальше он назвал мою подругу. Сова попыталась сказать какое-то определение, но Хика сразу же перебил её встречными вопросами, на которые, очевидно, ответа не последовало.
— Тоже мимо, — наигранно завздыхал преподаватель, — кстати, сидеть тут необязательно, кто не готов отвечать - можете валить.
— Может вы дадите нам лучше билеты? — громко и четко спросила моя одногруппница, назовём её Госпожа.
— Может это было бы лучше, но, дело в том, что у меня их нет, — прозвучал ответ.
На этом мы ушли. Я, моя подруга, её парень и еще половина группы.
В нашем распоряжении было очень много времени — эта пара только началась, а следующая была через окно. От скуки мы с Совой и Филином направились в кафетерий пить чай и обсуждать план дальнейших действий.
Идей не было.
Так прошла зачётная пара, да и окно между занятиями подходило к концу. За 20 минут до следующего предмета к нам прибежал Хвост. Оказалось, что другая половина группы смогла-таки получить свои зачёты, не отвечая ничего по теме. Кто-то читал стихи собственного сочинения, кто-то пересказывал статьи из Интернета, кто-то пытался завязать шнурки морским узлом, а кто-то просто угадывал загадки от Хики.
Эта новость нас обескуражила, а Хвост подначивал вернуться в аудиторию и попытать удачу снова. После недолгих сомнений, мы всё-таки отправились обратно.
В коридоре перед нужной аудиторией столкнулись с Пересмешником. Это был среднестатистический мужчина лет сорока, ничем не примечательный с коротко стриженными темными волосами и серыми глазами. Одет был в обычные джинсы и светлую рубашку. Хвост замер в восхищении и робко сказал:
— Здравтвуйте, ****** ********ич!
— А, *****а! Здравствуйте! — весело отозвался преподаватель и пожал студенту руку.
Пересмешник быстро скрылся в преподавательской.
Хвост был в полуобморочном восторге:
— Видели!? Видели?! Какой же он крутой! Он будет преподавать у нас "Моделирование систем защиты информации" на третьем курсе! И знает меня по имени! Я эту руку не буду теперь мыть!
Филин презрительно хмыкнул:
— То есть до этого ты её все-таки мыл?
Хвост проигнорировал выпад, и мы зашли в кабинет.
Нас встретили тяжёлые взгляды студентов из другой группы нашего факультета. Их было достаточно много, но последняя парта была оккупирована нашими одногруппниками, а первая, к сожалению, досталась нам. И мы смиренно расположились прямо напротив Хики.
— Ну что, кто-то ещё справился с узлами? — вяло поинтересовался препод.
— Сейчас-сейчас! — вскочил со своего места темноволосый пацан и подбежал к преподавателю с готовым морским узлом.
После небольшой проверки, зачёт был проставлен. Остальные же пребывали в подавленном ожидании.
— Чего расселись?! — полагаю Хике очень хотелось поскорее сбежать домой, а студенты нервировали своим присутствием. — Кто-то ещё хочет мне что-то рассказать или показать? Может быть сценку?
Один из наших одногруппников робко предложил:
— Я могу прочитать свои стихи.
— Не знала, что он пишет, — прошептала мне Сова.
— Я тоже.
Хика фыркнул:
— Достаточно! Стихов уже было и так много. Я больше не вынесу! Вы что, возомнили себя великими поэтами?! Надоело! Придумайте что-то получше! Развлеките меня!
Как будто только сейчас он заметил нас на первой парте:
— О, свежая кровь... может у вас будут какие-то идеи?
Его взгляд быстро скользнул по Хвосту, Филину, Сове и застыл на мне.
— Быть может у вас?
Я робко качнула головой, быстро переводя взгляд в сторону.
— Какая жалость.
— А вы задайте нам какой-нибудь вопрос! — предложил Хвост.
— Хм, я же вам уже поставил зачёт. Что ж вы опять сюда припёрлись?
— А я решил поддержать коллег! — он широко провёл рукой в нашу сторону.
— Давайте так - я задам один вопрос. Тот, кто сможет меня рассмешить, получит зачёт. После этого все свалят. Договорились?
В кабинете зазвучал одобрительный гул.
Хика старательно покопался в карманах своих нелепых штанишек, вытянул оттуда большой металлический карабин и положил перед собой на стол:
— Зачем я постоянно ношу это с собой?
— Чтобы закрепить парашют? — включилась в игру Сова.
Хика вяло отмахнулся.
— Как аксессуар? — продолжил Филин.
Та же реакция.
Не знаю зачем, но Хвост решил поучаствовать:
— Чтобы что-то прикрепить на что-то!
Тон подразумевал шутку, но слова от этого воспринимались ещё глупее.
Мы все синхронно посмотрели на Хвоста с укором.
Хика терял терпение:
— Ну давайте! Быстрее! Быстрее! Зачем я это постоянно ношу с собой?!
— Чтобы было, что спросить у студентов на зачёте, — неосознанно выпалила я.
Воздух разрезал резкий визгливый вопль. Сначала я испугалась неожиданного звука, а потом жуткой картины в целом. Оказалось, что это хохот Хики. Громкий, истерический. Рот преподавателя был широко открыт, а подбородки собрались гармошкой. Глаза сделались ещё меньше и сверкали чернотой из-за огромных щек. Сам же Хика всей своей тушей навалился на стол, который выдержал такой напор только чудом. Думаю, вес персонажа варьировался за пределами ста килограммов.
Сова растерянно взглянула на меня, а я ответила тем же.
Просмеявшись, Хика резко успокоился и грубо сказал:
— Всё, вы мне надоели. Проваливайте отсюда, и чтобы сегодня я вас больше не видел.
— А зачёт? — спросила я, внимательно глядя на преподавателя.
Он не удостоил меня не то, что ответом, а даже взглядом, и просто начал вести пару, как ни в чём не бывало.
Было чувство, что меня обманули. Но, выход был только один — прочь из кабинета.
Через несколько дней Сова предложила идею - сделать одно из типовых заданий письменно и сдать.
Я не знала, откуда оно взялось, да и не особо интересовалась. Главным было появление надежды на успех. Ведь теперь, если принесём доказательство какой-то деятельности, Хика уже не сможет нас так просто игнорировать.
Само задание делилось на две части. Сутью было посчитать энтропию, сначала одного текста, а потом общую для двух.
Мои попытки что-то порешать дома не увенчались успехом. Единственное, что я смогла — это выписать буквы своего имени — в качестве первого текста, и начать строить дерево кодирования.
Перелистывание лекций и просматривание формул не способствовало пониманию.
На следующий день, мы, по обыкновению, обосновались в кафетерии - я, Сова и Филин. Меня всегда поражало, как легко Сове даётся учеба. Буквально, мы могли прочитать один и тот же текст, но понять совершенно по-разному. Я едва осознавала о чём идёт речь, в то время как подруга, словно видя слова между строк, объясняла мне следствия. Это восхищало, и в то же время расхолаживало. Поэтому я часто обращалась к Сове за помощью. Этот раз не был исключением.
Просматривая её решение цифру за цифрой, я подмечала всё те же деревья кодирования и двоичный код, но в то же время терялась и путалась в новых цифрах, непонятно откуда взятых. [Примечание: полагаю, это были вероятности; после веток букв и цифр шла интригующего вида формула Шеннона - отрицательная сумма произведений вероятностей с их логарифмами: ]
В первой части задания рассчитывалась энтропия имени. Во второй — фамилии. Далее полученные данные суммировались. По объёму решение выходило на два листа А4, исписанных с двух сторон.
Всё казалось гораздо проще, чем на первый взгляд, но я понимала, что сама бы до этого не дошла.
Поскольку почерк у меня отвратительный, настоящим испытанием стало аккуратно расписать всё решение на больших листах красивыми ровными строками символов.
Закончив, я ещё раз окинула взглядом получившиеся записи и подумала, что мне надо знать хотя бы пару фраз теории на всякий случай. Понять хоть какую-то крупицу информации об энтропии. Что вообще подразумевает этот термин, в конце концов?
— А откуда взялась эта формула? И что она значит? — я обратилась к Сове.
— А? - она подняла голову. — Да забей!
Её тон показался мне наигранным. Как будто, она пыталась меня убедить в неважности подобных деталей. Внутри меня начало зарождаться беспокойство. Я проигнорировала это чувство и попробовала снова:
— В чём вообще смысл задания? Что оно нам даёт?
Действительность перестала выглядеть комфортным убежищем. Появлялось чувство, что между мной и друзьями растёт пропасть. А моё положение становилось всё более шатким.
— Мы же высчитали энтропию здесь, — снисходительно усмехнулся Филин.
Я ненавидела, когда он начинал говорить таким тоном, но проигнорировала его - пусть самодовольничает сколько угодно, мне важно понять в задании хоть что-то.
— А откуда формула взялась?
— Из лекции.
— Понятнее не становится, — пробормотала я себе под нос.
Ситуация начинала раздражать. Почему именно в этот момент они решили меня игнорировать? Когда я была на грани паники. Между нами вдруг возникла конкуренция за зачёт?
— Да что-нибудь скажем, — Сова махнула рукой закрывая тему.
Я пробежалась взглядом по нескольким предложениям, связанным с энтропией в моей тетради, пытаясь запомнить. Это было каплей в море.
В дверях показался Хвост:
— Ну что, идём?
У всех постоянно возникал вопрос — зачем он за нами везде таскается? Если бы у меня был зачёт по предмету, я бы точно не моталась бы ни с кем на пересдачи. Но, с другой стороны, мысль что мы идём компанией, мне всегда давала некое чувство безопасности. Особенно сейчас, когда я теряла контроль не только над ситуацией, но и над своими нервами.
Путь до личного кабинета Хики был не близок. Повезло ещё, что наш недобросовестный староста "пошёл нам навстречу" и узнал куда нужно идти.
Преодолев всё здание основного корпуса, мы свернули налево и стали продвигаться к самому дальнему строению из трёх этажей. Хвост придержал нам деревянную дверь, которая скрывала за собой узкую, но чистую лестницу. Было ощущение, что мы зашли в подъезд обычного дома. Затем, гуськом поднялись на третий этаж и позвонили в звонок около черной железной двери. Открыла нам секретарша другого преподавателя - его кабинет находился ближе всего ко входу на этаж. К слову, мы там бывали часто, когда сдавали практические задания по "Основам систем обеспечения информационной безопасности". Всегда возникала ассоциация, что мы оказывались в кабинете какого-то депутата, потому как там был добротный деревянный стол, документы аккуратно стояли в небольшом шкафу по папкам, а вокруг царил идеальный порядок. Но, сегодня нам туда не надо, поэтому мы прошли дальше. С каждым шагом коридор становился всё грязнее и безлюднее. Как будто мы ступали на запретную территорию из какой-то сказки. Свернув направо и пройдя вглубь просторного кабинета, мы оказались около небольшой коморки Хики. Она походила на кладовку или чердак - пространства было крайне мало, и то завалено книгами, тетрадями и листами так, что не оставалось свободного места. Маленькое окошко находилось ближе к потолку и практически не давало света. Картина представала мрачная, а в центре всего, растёкшись по креслу, находился Хика в своём неизменном прикиде.
— Ну заходите, раз пришли.
Филин сделал неуверенный шаг вперёд пробормотав "Здравствуйте".
Мне хотелось оказаться как можно дальше от Хики, поэтому я нерешительно стояла в стороне, пока Хвост не подтолкнул меня вперёд: "Проходи. Мне уже сдавать ничего не нужно, поэтому я подожду здесь" тем самым отрезая мне возможность остаться на "безопасном" расстоянии. Я последовала примеру друзей и пробралась внутрь.
— Здрасти-здрасти... — лениво протянул хозяин кабинета, промокая пот на лице бумажной салфеткой. - Падайте уже.
Нас обескуражила не столько вольная формулировка, сколько отсутствие посадочных мест. Хика тем временем перевалил гору книг с одного из стульев на стол и нетерпеливо прогремел:
— Давайте! Садитесь уже быстрее!
Мы как в игре, в которой нужно занять место, когда прекратит играть музыка, заметались в попытке хоть где-то устроиться. В итоге Хвост так и остался стоять в дверях облокотившись на косяк, Сова с Филином заняли по стулу чуть в стороне, а я нашла себе место на краю небольшого дивана, который почти на 90% был завален вещами и, по иронии, находился прямо напротив Хики и на расстоянии вытянутой руки от него.
Моё волнение становилось всё осязаемее. Кожа рук похолодела, сердце забилось в ушах, а в животе словно заворочались гвозди.
— А теперь, что вы мне расскажете?
Сова сориентировалась быстрее всех и протянула ему листы:
— Вот, мы выполнили задание.
Филин и я также передали свои записи. Мои руки, вопреки всем усилиям, заметно подрагивали. Оставалось только мечтать, что Хика этого не заметит.
Он же, не переставая снисходительно улыбаться, быстро просмотрел работу Совы и вернул.
— А что, написать программу на компьютере мозгов не хватило? — преподаватель уже в открытую глумился.
— Ну, нет, — заискивающе посмеялась Сова.
Тем временем листы Филина также быстро прошли проверку и вернулись к хозяину.
Я же, с замиранием сердца, наблюдала за своими записями в руках Хики.
Хотя они с точностью повторяли все алгоритмы и манеру компоновки информации моих коллег, почему-то вызвали больший интерес. Хика внимательно изучил каждую строчку, каждый символ, а затем, периодически поглядывая на мою реакцию, аккуратно сложил листы вместе, согнул пополам, затем снова и снова. После чего оттянул ворот своей, по традиции не застёгнутой до живота рубашки и засунул мою работу себе в складку под левой грудью. После чего, как ни в чём не бывало, уселся в прежнюю позу и кивнул Сове с Филином:
— Вы двое, давайте зачетки.
— А что насчёт меня? — слова выдавились с трудом, но я понимала, что сейчас точно нельзя молчать.
— А у тебя зачёт пока только наполовинку. Может хочешь рассказать что-то из теории?
Я старалась не смотреть ни на Хику, ни на оставленную на столе потную салфетку. И, зацепившись взглядом за стопку книг словно якорем, неторопливо проговорила все заученные фразы:
— Энтропия — это мера неопределённости системы... Энтропия равна количеству информации на символ передаваемого сообщения... Чем меньше энтропия, тем больше информация... [Примечание: если совсем обобщить, то в теории информации энтропия — это хаос, ну, или другими словами - чем меньше ты понимаешь, тем больше энтропия]
Блеск безумных глаз и ехидные слова:
— А можешь ли ты уточнить что понимается под энтропией Шеннона?
Я буквально кожей ощущала, как он сдерживается чтобы не захихикать.
Не было смысла придумывать ответ — исход ситуации был очевиден. Сова робко заговорила:
— Быть может имеется в виду...
Но Хика ее в ту же секунду окоротил:
— Вопрос был не тебе. Ты зачёт получила? Получила! Так и сиди молча. Хочу послушать, что она скажет.
Было ощущение, что он получает какое-то извращённое удовольствие от моих потуг ответить что-то вразумительное по его предмету. Хотя, не факт, что он хотел осмысленных высказываний. Возможно, ему больше нравилась неуверенность?
Я же в свою очередь уже не пыталась. Просто ждала, когда ему наскучит смотреть на меня, старалась сохранять самообладание и отстраненное выражение лица, хотя тошнота ощущалась вполне явственно.
— Это всё? — поинтересовался Хика и, получив утвердительный кивок, сказал — Тогда валите.
Я сразу же оказалась в дверях около Хвоста, и мы стремительно покинули помещение.
Следующие несколько дней я пребывала в отчаянии. Перед глазами стояла картина, как Хика засовывает мои аккуратные записи идеальным почерком себе под рубашку, и это вызывало дикое отвращение и истерику.
Зачетная неделя и экзамены были позади. Началось новое полугодие. Я стала мыслить более трезво и узнала от одногруппников, что где-то, по легенде, были ещё задания, для выполнения на компьютере, то есть, где надо было написать программу. По части программирования были два человека, способные меня сориентировать. Один - раздолбай из нашей группы, я не стала даже спрашивать, потому как он сдал предмет нетрадиционным методом. А второй - хорошист из параллельной группы Тём. Он-то мне и помог. Оказалось, что Хика поставил ему зачет за короткую беседу по предмету, но тем не менее написанные программы у него на всякий случай имелись. Тём щедро поделился ими со мной. А ещё занимательной информацией. Оказалось, несколько его одногруппников пошли в своём общении с Хикой дальше и отправились вечером вместе с ним в бар. Угостили преподавателя выпивкой, а взамен получили зачёт. Я рассказала парню о своих переживаниях и смятении относительно пересдач. На что получила идею альтернативного варианта развития событий. Тём подсказал, что получить зачёт можно не только у своего преподавателя, но и у заведующего кафедрой. Я приняла информацию к сведению, но не планировала идти таким путём. Теперь у меня на руках была настоящая программа, оставалось её только презентовать.
Я написала письмо на электронную почту Хики. Спросила, когда он появится в университете и, заодно, прикрепила добытые файлы. Конечно, предварительно я их изучила. Но там была всё та же энтропия - одного и двух текстов. По сути, то же, что мы сдавали в рукописном виде. Ответа на письмо не последовало.
Следующий день в институте проходил тяжко - я переживала о том, что теперь мне придётся ходить на пересдачи одной и от нервов не могла уснуть. Помимо этого напрягало, что Хика не ответил на моё письмо, и это создавало полную неопределенность. А бессонница и усталость делали мою нервную систему очень шаткой и непредсказуемой. Я ощущала, что от малейшего раздражителя рискую расплакаться. И, в контексте посещения Хики, это было крайне нежелательно.
Вообще, мысль о том, что снова придётся идти к нему и пытаться вести диалог, вызывала во мне неконтролируемую волну ужаса — всепоглощающего и неукротимого. Я чувствовала себя жалкой слабачкой, а тремор рук переходил в дрожь по всему телу.
Что касается занятий — весь день прошел спокойно. Пары закончились. Недопреподаватель не ответил на письмо, и я решила пойти домой. Распланировала своё расписание практически по минутам, и уже мысленно пила чай на кухне. Но, по пути на КПП увидела Хику, который шел в тот корпус, где проходили занятия по нашей специальности.
Я его нагнала и, собрав всю волю в кулак, заговорила:
— Здравствуйте! Я из группы ИБ I-2б. Я не получила зачет по теории информации и хотела узнать, как его можно получить...
Хика шёл достаточно быстро. Не глядя на меня, равнодушно ответил:
— Я сейчас буду занят.
Не знаю почему, но во мне прибавилось решимости:
— Я могу подождать. Может вы дадите какое-то задание?
Он не отвечал ничего внятного. Полагаю, он сам не был готов к своему предмету.
Тем временем мы уже оказались в преподавательской.
Хика плюхнулся на стул и выжидающе уставился на меня.
— Я присылала вам на почту программы. Там вычисление энтропии в тексте.
— Я их не смотрел
Слова повисли в воздухе. Моя решимость подталкивала к действиям, но сама я просто не знала, что ещё сказать или предложить в качестве альтернативы. Потому как Хика совсем не был расположен к диалогу.
— Может есть какое-то задание, которое я могла бы сейчас сделать?
— У меня с собой ничего нету.
Буквально через минуту он потерял ко мне интерес — сначала зарылся в свою огромную сумку, а потом залип в телефон. Я заняла стул напротив и смиренно ждала, хоть какого-то разрешения ситуации.
В кабинете время от времени появлялись другие преподы. Каждый раз моё сердце замирало и на секунду наполнялось надеждой — все они хорошо меня знали, и я надеялась, что вот-вот один из них подойдёт и мягко обронит: "Что же ты мучаешь нашу девочку? Она всегда ходит на пары, выполняет все задания, старается. Почему ты не хочешь ставить ей зачёт?" Но каждый из них бегло скользил по мне взглядом, будто видел впервые, и вскоре покидал помещение. Это разрывало изнутри. Это безутешное чувство беспомощности. Ты одна, против всего мира. Время течёт своим чередом, а ты сидишь в бездействии. Был бы хоть какой-то план. Хоть что-то, за что можно зацепиться. Что-то, в чём можно разобраться. Но я просто сижу около Хики, который делает вид, что меня не существует. А я испытываю к нему неприязнь. Она пожирает меня изнутри, принося лишь опустошение. И этот момент не заканчивается. Он тянется-тянется-тянется... Что ты можешь сделать? Убежать отсюда? А дальше что? Сюда ведь снова придётся вернуться. И будет происходить всё то же. Возможно ли когда-то вырваться из порочного круга?
В обществе Хики всегда было некомфортно. Мир вокруг замедлялся. Воздух становился тяжелее. Паузы в речи ощущались как затишье перед чем-то страшным. Потому как, ты словно слышишь, как поворачиваются винтики в его воспалённом мозгу. Он точно думает о тебе в этот момент. А вернее о том, что ещё можно сделать с тобой. Каким ещё способом себя развлечь? У тебя ведь нет выбора. Тебе придётся стерпеть, потому что ты зависишь от него, от его решений, от зачёта. А все вокруг лишь дают своё молчаливое согласие.
Вдруг, Хика убрал телефон в карман на груди. Поставил сумку на пол, а сам молча поднялся и вышел из кабинета. На секунду я запаниковала, но потом подумала, что раз саквояж осталась здесь, то персонаж еще вернется.
Так прошло пять минут... десять... двадцать... тридцать...
Я вышла из опустевшей преподавательской и прошла по этажу.
Оказалось, что у Хики началась пара, но атмосфера в кабинете один в один повторяла то, что было полчаса назад в преподавательской — "колобок" молча сидел за столом, а немногочисленные студенты с надеждой и вниманием наблюдали за ним.
И тишина. Абсолютная тишина.
Я вернулась в преподавательскую и уселась на то же место. Хикины коллеги постепенно разбрелись по кафедре, а я осталась совсем одна. Меня безумно клонило в сон, а удобное кресло с высокой спинкой очень этому способствовало.
Весь следующий час я тупо сидела в ожидании. Как назло, с собой не было даже тетради с лекциями по теории информации. Так, может, я хоть почитала бы немного тему. Возможно, смогла бы запомнить ещё какие-то крупицы. Но нет. Такой возможности не было, и я от скуки стала подробно изучать кабинет.
Вдоль стен находились компьютерные столы с мониторами, кипами папок и тетрадей - по количеству преподавателей. Я мысленно прикидывала, где чьё место. Но, поскольку пары у нас вели только трое, безымянных столов оставалось много. Да и, в целом, все эти рабочие места были одинаковыми. Следующим моё внимание привлек большой деревянный глобус, который находился в метре от меня. Конечно, не надо быть детективом, чтобы понять, что это мини-бар. И он совсем не вписывался в общий интерьер и атмосферу. Было в нём что-то из стилистики ретро-вещей. Мне нравилось разглядывать на его поверхности шрифты и контурные изображения животных, кораблей, свитков и рельефа. После этого мой взгляд сместился на фотообои. Они влекли в зимнюю Японию - хрусталь озера, заснеженные изгибы крыш и черных деревьев. Эта картина закрывала собой небольшую перегородку, делящую кабинет на две части - при входе сначала оказываешься в уголке секретарши, а потом в самой преподавательской. На этом детали интерьера и личные вещи заканчивались.
Далее моё исследование стало цикличным — я из раза в раз разглядывала всё те же неизменные объекты и подвергала их тому же анализу. Круг за кругом, итерация за итерацией [Примечание: повторное действие, подобный термин мы использовали в программировании].
Так прошла целая пара. На перерыве кабинет ожил — Пересмешник бегал между столами, Дедок перебирал бумаги, временами заглядывали студенты. Я же вдруг почувствовала, каким тяжёлым физически может быть время — даже на самой скучной лекции так не устаешь, как от пустого ожидания. Плюс сказалась бессонница, поэтому, когда наконец объявился Хика, я совершенно безэмоционально стала с ним говорить.
— Вы примете меня? Мне нужен зачёт по теории информации.
— Ну нужен, так нужен, — бормотал он, копаясь в своих вещах.
Я попыталась снова:
— Так что, будет какое задание?
Он ответил ещё более незаинтересованно:
— Да какое задание... я не знаю даже... что это могло бы быть...
— Ну я же не в первый раз прихожу, а в третий.
— Да какая разница...
— Ну мне хочется понять, что я могу сделать.
Он молчал.
— Мне нужен зачёт, — давила я. — Остальные предметы я уже сдала, остался только этот.
Вдруг Хика резко подскочил и засеменил к выходу, а я за ним — с зачёткой в руках.
Бессмысленный диалог продолжался на лестнице. Своей погоней я загнала его в угловой кабинет, который оказался открыт.
— Я даже не знаю, что спросить.
— Может тогда просто поставите? — впервые в жизни я была так настойчива, обычно неуверенность в знаниях заставляла меня по большей степени молчать, но сегодня я гнала от себя это чувство, намереваясь рискнуть. — К тому же, я уже приносила некоторые задания.
Хика мялся. Невооруженным взглядом было видно насколько сильно он не хочет ставить зачёт и пытается ухватиться за любую возможность. Время встало на паузу, Хика был застигнут врасплох. Я же обрела небывалую решительность — я почти два часа сидела в преподавательской и ждала, когда же он явится, поэтому теперь не намеренна сдаваться. Хотелось приложить все усилия, чтобы сдвинуться с мёртвой точки. Столько времени прошло с заявленной даты сдачи, столько людей получили свои заветные зачеты за куда меньшее усердие и, уж точно, никто не приходил к Хике столько раз.
Он стал лениво пролистывать мою зачётку — страницу за страницей, оценку за оценкой. Несмотря на его унылый взгляд, я ощущала гордость — все остальные предметы сданы, причём в срок, да и оценки вполне хорошие, за исключением, пожалуй, двух троек по самым сложным предметам, где за "тройку" мои коллеги готовы были продать душу.
— Что такое информация? — в этот раз в голосе совсем не было азарта и вовлеченности.
Мне не хотелось играть в эту игру, к тому же я знала принцип, поэтому цепочка была короткой: информация — данные — сведения — информация.
— У меня нет ручки, — пробубнил Хика. Я протянула ему свою, предусмотрительно спрятанную в кармане джинс.
Внутри всё замерло. Момент истины. Сейчас. Сейчас всё свершится! Я буду свободна! Мысленно я уже практически была дома с горячим чаем в руках, как вдруг, в дверь заглянула голова Пересмешника и громко поинтересовалась:
— А почему вы ещё здесь?! У нас же совещание!
— Точно! — Хика за секунду переменился, от него волнами исходила радость и, даже, детский восторг. Он вмиг оказался около Пересмешника.
— А как же зачёт? — выдавила я, борясь с шоком и нахлынувшими эмоциями.
— Не сегодня! — пропел Хика, и они с Пересмешником, едва ли не вприпрыжку, пошествовали по короткому коридору к выходу из здания.
— Но как же так... — уже совсем тихо сказала я, на что получила в ответ громкий смех двух удаляющихся преподавателей.
Несколько секунд я не могла поверить, что это произошло на самом деле — после всех мучений, что прошла, я, мало того, что не получила зачёт, так двое взрослых мужиков ещё и посмеялись надо мной.
Благо, они быстро исчезли за дверью.
Усилием воли, я сделала пять шагов до туалета, и тихо разрыдалась там. Я надеялась спрятаться от всего мира, чтобы меня больше никогда никто не видел.
Я всё ещё не верила в то, что это действительно случилось, но с каждой минутой моё сознание становилось всё яснее, а боль острее. В какой-то момент обида так сильно сдавила моё горло, что я практически не могла дышать. Слёзы лились нескончаемым потоком. Мгновенно разболелась голова, но мне было абсолютно плевать на это, как и впрочем на пронизывающий холод и колючие, ледяные комья снега, которые врезались в меня нескончаемым потоком. Я словно в полузабытье шла в таком состоянии на вокзал, чтобы ехать домой. Я не могла точно осознать, что преобладало в моей душе — жалость к себе или ощущение жалкости. Разбитость и отчаяние слились воедино. Было чувство, что меня выпотрошили, а убить забыли. Бессилие. Абсолютное бессилие. Я не смогла сегодня, когда была максимально решительна, когда в руках были практические работы, чего же ждать впереди?! Мне больше не на что надеяться в дальнейшем. Все варианты исчерпаны. Больше ничего нет.
После этого я тяжело заболела. Простуда набросилась на меня агрессивным зверем, а апатия отняла последние силы. Память отказывалась воспроизводить тот травмирующий эпизод. Всё казалось далёким сном. Нереалистичным. Не связанным со мной. Утерянным. Но, как бы спокойно не было в забытье, в какой-то момент пришлось возвращаться к обычной учебной жизни. Хику я больше не искала.
Возможно, я и сама на подсознательном уровне понимала тщетность моих попыток. Для меня никогда не работали способы, что срабатывали для большинства. Яркий пример — это схемотехника. Наш преподаватель, внешне очень похожий на Санту со стеклянным глазом и говорящий прибаутками, специализировался на взятничестве. Каждой группе на первой же лекции говорил, что готов всем поставить зачёт за определённую сумму, но с одним условием: чтобы не вызывать подозрений, несколько человек должны трудиться в поте лица, приходить на практики и сдавать лабораторные и практические работы. На том и порешили. Я, разумеется, попала в список «каторжников». В середине полугодия стало очень тяжко. Я совсем перестала понимать предмет. Но подкупный Санта уже не позволил мне изменить маршрут. Помимо этого, со мной произошла ещё более неприятная история со схемотехникой, которая тоже ярко подтверждает моё невезение. Как-то раз все «каторжники», включая меня, решили прогулять практику без уважительной причины. Но наказали в итоге только меня — Псевдосанта накинул дополнительных заданий по практике и отчитал. Обиднее всего было то, что это был мой единственный промах, в отличии от остальных коллег. Но, повторюсь, спишем это на мою неудачливость.
Возвращаясь к актуальной проблеме – мне, разумеется, не хотелось продолжать мучительные пересдачи теории информации.
Я решила, что лучше оставить это до самого крайнего срока, когда Хика уже не сможет меня посылать — ведь этот долг станет годовым, а предметы с текущего полугодия как и все прошлые будут сданы. Конечно, есть риск получить академ [Примечание: академический год для сдачи долгов], но это пугает меньше чем полгода постоянных посещений Хикиного логова.
Спасительное время, казавшееся таким долгим, пронеслось как три дня. На улице вновь холодный безжалостный декабрь, долг стал годовым. Последний шанс — сдать перед Новым годом.
Подавив все истерические позывы, я снова написала Хике на почту с вопросом – когда же он будет в универе. В этот раз он ответил… к сожалению, ответил: «Сегодня был. Когда в следующий раз - пока не знаю. Если Вам есть чем меня порадовать (практические) - можете выслать по почте и защитить по телефону.» Неприятный холодок пробежал по всему телу. Я снова бросила свою затею.
Через неделю я вновь ему написала, всё с тем же вопросом. А потом еще через время. Никаких ответов больше не последовало. Но, надо было делать хоть что-то.
Превознемогая любые неприятные мысли, я пришла в деканат за листочком-допуском на пересдачу. По невероятным стечениям обстоятельств на месте я встретила Госпожу и Шута — моих одногруппников, которые пренебрегали учебой, отдавая предпочтение студенческой жизни — организации концертов, конкурсов, дней открытых дверей и благотворительных акций университета. Оказалось, что они тоже пришли за допуском по теории информации.
К Шуту вопросов не возникало — он, немного легкомысленный танцор и актёр, появлялся на занятиях от случая к случаю. А Госпожа, при своём стремлении контролировать всё вокруг, удивляла таким равнодушным подходом к зачётам и экзаменам. Ведь в отличии от Шута, она появлялась на парах, а иногда даже отвечала и готовила рефераты.
В любом случае, эта неожиданная встреча воодушевила меня и коллег, и было принято решение держаться вместе.
В деканате мы встретили знакомую однокурсницу — Ладу. Она работала секретарём и готовила различные документы для студентов. Распечатывая маленькие листочки с информацией по зачёту, попутно нам показала занимательный список — вся группа имела зачёт по роковому предмету, кроме нашей троицы и двух парней, которых отчислили несколькими месяцами ранее.
Шок меня отрезвил. Мои же попутчики посмеялись над ситуацией. Мне бы их оптимизм.
Секретарша сходила в кабинет декана, получила штампы и подписи и вручила нам наши допуски.
Теперь я точно знала, что надо решать вопрос координально.
Пробежав взглядом по строчкам документа, я заметила, что преподавателем указан не Хика, а заведующий кафедрой информационно-измерительных систем. В голове проскользнула безумная идея.
— Народ! Смотрите, у нас в качестве преподавателя указали *****ова. У меня предложение. Давайте попробуем сдать ему.
— Ты что? С ума сошла? Он же зав кафедрой! — испугался Шут. — Нам проще пойти к клоуну. Ну... я могу танец показать. Парни говорили, там изи. Посмеёмся с ним, и он всё проставит.
— Да, чё ты так напрягаешься? — подхватила Госпожа.
— Я у него уже три раза была.
— И он не поставил?
— Нет.
— А ты что-то сдавала?
— Да. Я принесла ему все задания. А он... просто посмеялся и ничего не поставил.
— Хреново. — констатировал Шут.
— Ну, давай сегодня попробуем его найти, — подытожила Госпожа.
— Хорошо, но если сегодня не получится, то завтра я точно пойду к ******ву.
— Ок.
Конечно, моя идея и мне казалась безумной. Но, выбора больше не было, как и времени.
День прошел однотонно — пары, перерывы, безуспешные попытки найти Хику. На прощание я бросила своим товарищам по несчастью:
— Завтра пойду к заву кафедры. Хику можно ждать вечность.
На следующий день я сидела на последней паре в каком-то несобранном состоянии. С одной стороны я не могла сосредоточиться и придумать что говорить заведующему кафедрой, с другой, мысль о том, что мне не надо идти к Хике очень расслабляла. Поэтому я, с абсолютно пустой головой, сидела и смотрела на Пересмешника. Он вёл лекцию по моделированию систем защиты информации. Я долгое время после того эпизода, когда они с Хикой от меня убежали, яро ненавидела Пересмешника. Один вид его фирменной улыбочки заставлял волосы на голове шевелиться от злости, а заикания и картавость преподавателя вызывали нервный тик. Сейчас эмоции притихли. Осталась лишь тлеющая неприязнь, которую я временами перебарывала.
Пересмешник всегда пытался шутить в процессе лекции. Вообще, единственное, что я точно уяснила за годы обучения, так это то, что люди, связанные с моей специальностью имеют очень специфическое чувство юмора. Например, как-то раз он вывел на проектор большой текст из непонятных символов, сказал, что это невскрываемый шифр Вернама и предложил попытаться расшифровать его в качестве домашнего задания. Юмор для эстетов. Хотя, уверенна, что отличники из параллельной группы подхватили эту идею и занялись ею с особым упоением в перерывах между талмудами уравнений по математике.
Пара проходила как раз на кафедре информационно-измерительных систем. Как только начался перерыв, моя решимость сразу толкнула идти к кабинету заведующего, но Госпожа меня окликнула.
— Решила всё-таки идти к ******ву?
— Да. Других вариантов не вижу. Да и времени уже нет.
— Хорошо. Давай пойдём втроём. Напишу ***е.
Шут заверил нас, что будет в течение 5 минут.
В ожидании мы с Госпожой стояли в коридоре. Я неосознанно проводила между нами параллель — рост и телосложение схожи, каре тёмных волос, карии глаза и... неприятная ситуация с преподом. У меня — с Хикой, а у Госпожи кое с кем другим.
Этот престарелый миниатюрный Мужичонка с короткими седыми волосами, чёрными колкими глазами и в сером костюмчике вёл у нас экономику. Как вы можете догадаться, на парах не шло и речи ни о ВВП, ни о капиталах, ни о ресурсах, ни о спросах и предложениях. По факту, мы всем факультетом оказывались в театре одного бездарного актёра и задавались вопросом: что это - нереализованность или сумасшествие?
Он то отыгрывал монолог какого-нибудь известного экспрессивного политика, то его же и опускал, говоря о несправедливости и зажратости власти. Помню, как он проходился по партии "Яблоко". Встал у доски, проговорил фамилии лидеров, записывая их первые буквы в ряд:
— Партия... партия "Яблоко"... Ну кто там? Болдырёв... Лукин... Явлинский... Ну что это за партия?! Что за партия?! Что за ней скрывается?! А вот это слово! Вот это слово за ней скрывается! Вот как на самом деле называется эта партия!
Он тыкал пальцем в получившуюся из трёх букв надпись. На чистой зелёной доске три большие буквы "Б", "Л" и "Я".
Полагаю, это была зацикленность на политике — ему бы хотелось быть своим среди известных успешных людей, но он не смог. Поэтому, всё что у него было — эти краткие сценки, где он чувствовал свою образованность, осведомлённость. Иногда Мужичонка возвращался к своей личности, тогда происходили самые странные вещи. Истории о его преподавательской деятельности сменялись одна за одной, а слова приобретали всё более вульгарный и пошлый окрас:
— Хах... И эта студентка совсем не разбиралась в предмете! На экзамене её ждал провал! И он была такая вся из себя! Короткая юбка, красная помада. Ну могла бы она подойти перед экзаменом ко мне! Чтобы не позориться. Я бы дал ей... исчерпывающую консультацию... А так... так её стали долбить все члены комиссии!
Подобные заявления перетекали в воспоминания о молодости. Звучали бредовые истории. Ни к чему не ведущие и не понятно зачем рассказанные:
— Вот был у меня друг-преподаватель. А я ведь тогда тоже уже преподавал. Так вот, решил я как-то раз его разыграть. А он уже был женат в то время. Хи-хи-хи... Ну, я переоделся в женщину. Губки подкрасил, юбочку надел подлиннее. На КПП заговорил с охранниками тоненьким голоском - что я пришла к ***** *****чу. Я его любовница. Он обещал со мной поужинать. Все подивились - он же примерный семьянин, но пропустили. Так я обошёл весь университет, а потом столкнулся со своим другом. Как оказалось, новость обо мне уже облетела весь университет! Я стал убегать от него... на каблуках... конечно, это сложно... так мы и бегали с ним вокруг фонтана... а люди высовывались в окна всех этажей и смеялись над нами...
Я запомнила эту историю на всю жизнь, но она оставляет так много вопросов. В целом, как и любая лекция Мужичонки.
А насчёт Госпожи — он обратил на неё внимание на самой первой потоковой лекции. Она находилась в дальней части аудитории, но не на самых последних рядах. Поскольку здесь было около ста человек, странно, что он её вообще заметил.
Она сидела молча, иногда кивая на рассказы Шута, возможно, Мужичонке не понравилось, что она слушает не его, а затем фантазия дорисовала ему и то, чего не было. Он стал упрекать её, что она болтает и веселится, вместо того, чтобы изучать так называемую "экономику", что такой путь её приведёт только на трассу, а закончилась нравоучительная речь выводом:
— Вот выставлю вас за дверь - там будет смеяться ещё лучше! Я бы, может быть, составил вам компанию, например вечером... Знаете, я могу найти ключик к любой!
Тон его не оставлял сомнений, что слово "ключик" — это эвфемизм, коих в его речи было предостаточно. Следующие занятия он всё чаще пытался унизить Госпожу - постоянно либо прямо, либо косвенно говорил, что она толстая. Каждую потоковую лекцию и каждую практику. Если она находилась в кабинете, то он не обделял её вниманием.
Но Госпожа всегда оставалась хладнокровной и равнодушной. Её совсем не напрягали подобные высказывания, и она всегда пресекала на корню все шуточки одногруппников по этому поводу. Я ею восхищалась.
И, разумеется, не могла не задать самый волнующий вопрос:
— Ты сдала экономику?
— Да, - от неё исходило настоящее спокойствие.
— Как тебе это удалось? — я же, буквально, не верила ушам.
Насколько возможно получить зачёт у преподавателя, который на тебе зациклен? Разве можно выбраться из этого порочного круга?
— Да без проблем. Я же доклад делала — если оценка за доклад норм, он даже дополнительных вопросов не задавал.
Стало обино, что со мной всё было иначе. Я бы даже сказала, что каждая новая попытка становилась всё мучительнее.
Наконец, из-за угла показался Шут и я громко постучала в дверь зава кафедры.
— Войдите. — прозвучал строгий голос.
В обычной ситуации, я бы оставила свою решимость за порогом в коридоре, но не в этот раз. Были вещи куда страшнее чинного мужчины в возрасте. В его движениях читалась сосредоточенность и нежелание тратить время впустую. От него веяло военной дисциплиной. Даже фамилия не выбивалась из его образа, а лишь дополняла и соответствовала. Для удобства, назову его Капитан.
Я поздоровалась, обратилась к нему по имени-отчеству и всех представила, начав с факультета и специальности.
— ФОИСТ [Примечание: факультет оптико-информационных систем и технологий]? — переспросил он. — Зачем же вы пришли? Ваш деканат в другом месте.
— Дело в том, что у нас закрыты все предметы кроме одного - по теории информации. Мы по нему сдали все работы - и задачи на бумаге, и программы на компьютере, но никак не можем найти нашего преподавателя, чтобы он просто проставил зачёт. У нас на листах с допуском в деканате указали ваше имя, поэтому мы решили обратиться к вам. Может вы примете у нас зачёт?
— Кто ваш преподаватель?
Я ненавидела его имя, но, превозмогая эмоции, назвала его полностью и продолжила:
- В институте его практически никогда не бывает. Мы много раз писали ему на почту - сдавали задания и спрашивали, когда он будет, но не получили ни одного ответа. Уже, честно говоря, отчаялись - это единственный предмет, который висит в долгах, так он еще и годовой уже.
- Хорошо, я вас понял. Сейчас мы ему позвоним.
Это совсем не то, чего я добивалась. Хотелось ляпнуть "Нет-нет, не надо... мы сами... как-нибудь потом... забудьте..." и ретироваться прочь.
Хика не отвечал. А в кабинет неожиданно забежал Пересмешник.
— Ты знаешь где *****ев? — обратился к нему Капитан, не отнимая от уха телефон.
— Я его пока не видел.
— Его студенты не могут найти.
— А... студенты... да-да-да... — Пересмешник стал чуть суетливее. — Ну-ну я... а... он же должен подойти через 20 минут! Он сегодня будет... будет...
— Не берет трубку. Да? Будет? — Капитан повернулся к нам. — Слышали? Идите, ждите в коридоре на кафедре. А он — как придёт, пусть сразу зайдёт ко мне!
Наша троица покинула кабинет. Пока дверь закрывалась, я слышала как Пересмешник нашептывал заву кафедры какие-то оправдания в попытке защитить своего друга.
Временное спокойствие ушло. Поскольку оно было связано с уверенностью, что получится миновать Хику на пути к зачёту, но как бы не так. Я снова оказалась в месте похожем на Лимб — там, где ты слепо бродишь по одному и тому же маршруту и не можешь выбраться.
Госпожа с Шутом пошли курить на КПП, а я встала, облокотившись о стену, рядом с дверью в преподавательскую.
Тишина и одиночество постепенно начали давить, возвращать мои страхи. Пересмешник выскочил из кабинета Капитана и, бросив быстрый взгляд на меня, скрылся в аудитории.
Минут через 10 на лестнице послышались шаги. Во мне появилось новое чувство - паники. Всё внутри переворачивалось от каждого звука. Мне казалось, что я физически ощущаю приближение Хики и это выбивало из равновесия. Но, потом оказалось, что это был просто какой-то студент, который опаздывал на пару Пересмешника.
Вскоре ко мне вернулись мои коллеги, и мы безмолвно ждали неотвратимого.
Хикины шаги, вопреки его габаритам, были тихими. Он радостно прошествовал мимо нас, проигнорировав, и зашёл в кабинет Капитана.
Оттуда послышались крики:
— Объясни мне, почему твои студенты не могут тебя найти по полгода?! Почему тебя не бывает в институте?! Ты вообще выполняешь свою работу?! Почему сейчас ко мне приходит некая Степанова и жалуется на тебя?!
Мне хотелось провалиться сквозь землю. Во-первых, удивляло, что такой серьёзный мужчина может на кого-то орать. Во-вторых, слышать свою фамилию в таком контексте неприятно. А в-третьих, страшно являться катализатором всей ситуации.
Хотя я понимала, что всё говорила по факту, но быть свидетелем такого разговора было крайне некомфортно. Я ненавидела Хику, но в то же время оставался страх, что подобные действия могут значительно усугубить ситуацию.
Спустя минуты пугающего ожидания, Хика, с лицемерной улыбкой выплыл из кабинета Капитана, снова прошёл мимо, но теперь уже удостоив нас фразой:
— Ждите в преподавательской.
Мы в полном молчании зашли в кабинет. Он был пуст.
Желания здесь задерживаться совершенно не было, поэтому мы даже не сняли куртки. Была ассоциация, что мы идём на казнь.
Долго ждать не пришлось. Через минуту неспешно зашёл Хика, вальяжно развалился на обычном стуле посреди кабинета и медленно хлебнул что-то из фляги.
Вариантов не было, и мы втроём встали плечом к плечу в проходе между боковыми и центральными столами. Хика же стал пристально и неторопливо разглядывать нас, сантиметр за сантиметром в полной тишине. К моему горлу подступила тошнота от одного его вида. Не думаю, что это отразилось на моём лице, но, тем не менее, его губы тронула крайне неприятная усмешка. Помимо гнетущей атмосферы, было ощущение какой-то неправильности этой ситуации. Что происходит? Почему это происходит? Может ли преподаватель так себя вести?
Насытившись нашим видом, а по-другому сложно назвать этот эпизод, Хика расслабленно проговорил:
— Ну, и с чем же вы пришли?
В его голосе проскальзывали нотки показной утомлённости, а слова тянулись неспешным мотивом. Я же впала в какое-то болезненное оцепенение — зачем мы здесь стоим? После той сцены, что устроил Хике Капитан из-за нас... из-за меня, как вообще можно надеяться на какой-то зачёт сегодня? Что он будет нам говорить? А что делать?
В моём сознании крепла мысль, что нас позвали, не чтобы "принимать зачёт", а просто отомстить за выговор заведующего кафедры.
— Нам нужен зачёт по теории информации, — серьёзным, я бы даже сказала деловым, тоном ответила Госпожа.
Хика повеселел и заговорил с нами так, будто обращается к маленьким детям:
— Да? А что же вы мне сегодня принесли — написанную программу или разговор?
От него, от его слов веяло высокомерием.
— Разговор! — почти хором ответили коллеги, а я слегка кивнула.
Если до этого меня сковал страх, то сейчас я себя чувствовала максимально отрешённо — словно наблюдала за разворачивающимся сюжетом через экран телевизора, а слова окружающих становились всё неразборчивее и дальше от меня.
— Ну хорошо! Разговор, так разговор! Смотрите, все же мы знаем, что такое энтропия?
— Да, конечно! — Госпожа ответила настолько уверенно, что я поверила в её ложь.
Между тем Хика продолжал:
— Энтропия — это...
Честно, я не могу вспомнить ни слова. Вся его речь стала для меня белым шумом.
— Да... да... — закивали Госпожа и Шут, я же продолжила смотреть в одну точку.
С каждой минутой жар куртки грел всё сильнее и сильнее, но мы старались даже не двигаться. В воздухе витало осознание, что если снять верхнюю одежду, то мы отсюда уйдём совсем не скоро.
Хика ехидно захихикал, а потом сделал паузу. Сальный взгляд стал внимательнее изучать наши лица, при том гадкая улыбочка его не покидала. Время, с каждой секундой, всё сильнее замедлялось. Казалось, стоит выглянуть в окно - и люди там будут двигаться в слоумо. А вообще, даже не верилось, что за пределами кабинета мир продолжает жить, что студенты могут весело болтать или бежать куда-то, не подозревая о том, что в этом кабинете Хика заполонил собой всё пространство. В моей голове была абсолютная тишина. Я сосредоточилась на дыхании, чтобы унять тремор рук, который уже давно сопровождал меня на всех "встречах" с Хикой. Он же аккуратно и игриво достал из кармашка на груди маленький телефон и стал сосредоточенно, даже показательно фотографировать нас. Сам он практически не двигался, но кадры старался запечатлеть с разных ракурсов. Каждую фотографию сразу отсматривал, сопоставлял с нами и ухмылялся. Далее чередовал это действо со своей, так называемой, лекцией об энтропии и приниканием к фляге. Мы же смиренно продолжали стоять перед ним, даже не бросая взглядов друг на друга.
Это продолжалось на протяжении часа, пока нас не прервал своим появлением, как всегда через чур радостный, Пересмешник со своим помощником-студентом. Конечно, я мечтала о том, чтобы кто-то пришёл, но едва я увидела наших "гостей" поняла, что вместо некого видимого облегчения получила ухудшение положения. Теперь развитие событий нельзя было предугадать совсем.
— А что это вы тут делаете? — у Пересмешника загорелись глаза.
— Беседуем об энтропии, не желаете присоединиться?
— О! С удовольствием!
После этих слов единственной моей мечтой было потерять сознание, чтобы выбраться из этой невероятной ситуации, а Пересмешник с каждой секундой разгонялся всё сильнее.
— У меня есть даже идея получше! Пусть наши студенты подискутируют на эту тему сами! А мы с удовольствием понаблюдаем! — далее он обратился к своему подопечному - Раз ты для них старший и более опытный коллега, позадавай им вопросы!
Меня поражало, насколько похожи были почитатели Пересмешника — перед нами стояла копия Хвоста, только чуть старше и, видимо, умнее. В чертах его лица мгновенно отразилась надменность — мгновенное осознание мимолётной власти. В моей душе волнами поднималась ненависть к этому типу. Мой взгляд стал пристальным, тяжёлым и обратился к его лицу. Я понимала, что словесно не вывезу, поэтому решила доставить ему хоть какой-то дискомфорт от момента. Он же старался совсем не смотреть в мою сторону. Но он чувствовал. Я это точно знала.
Интуиция подсказывала — мои коллеги начали терять свою показную решимость. Это плохо. Это было единственным рубежом, который поддерживал мой дух, уже давно не боевой.
— Так, ну, мы же знаем, что энтропия оп... определяет количество информации в сообщении. Тогда скажите, в каких случаях энтропия рав... равна нулю? — надеюсь заикания студента были связаны с моим неприязненным вниманием.
— Наверное, когда информации нет, — твёрдо ответила Соня.
— Ну нет, не совсем. Ну... ну, что вообще информация одним словом?
— Нет, нет! — вдруг вклинился Пересмешник. — Не отходи от темы. Вы говорили об энтропии.
Удивительный факт — преподаватели оживлённо перешептывались друг с другом, но сохраняли полный контроль над нами, умело манипулировали нашей "дискуссией".
— Ну... ну да... но понятие энтропии не... оно не рассматривается отдельно от информации... — залепетал студент.
— Всем всё понятно про информацию, обсудите аддитивность! — твёрдо бросил Хика.
— Вы понимаете, что... что такое аддитивность энтропии? — студент внимательно посмотрел на каждого из нас.
— Не до конца, честно говоря... - аккуратно ответил Шут.
Я же не могла даже вспомнить, слышала ли слово "аддитивность" до этого.
— Да! — подхватила Госпожа. — Быть может вы нам немного объясните?
В глазах собеседника проскользнуло удивление в стиле — как можно не знать таких азов? Тем не менее, он спокойно продолжил:
— Аддитивность — это та-такое свойство, когда энтропия группы из нескольких опытов, равна сумме энтропий этих... этих опытов. Получается, если мы посчитаем энтропию у... у комплекса событий и сравним её с суммой энтропий этих событий, то... то они будут одинаковы.
— Нет-нет! — Хика снова отвлекся от Пересмешника и резко оборвал речь его помощника. — Ты ничего им объяснять не должен! Ты не преподаватель. Просто задавай им вопросы, а они... — он снова перевёл взгляд на нас — буду пытаться ответить... или делать вид, что понимают о чем речь.
Теперь уже и студент Пересмешника напрягся. На секунду, в моей голове проскользнула мысль "Ты такой же как и мы — просто развлекаешь и подчиняешься". Мне было бы его жаль, если бы его задача не касалась нас.
— В каких случаях энтропия максимальна? [Примечание: где все исходы равновероятны]
Тишина.
Взгляд Хики скользнул по мне.
Я пыталась это игнорировать. Визуально. Хотя бы, чтобы он не видел, как сильно выкручивает мои нервы. Хотелось отстраниться, сжать руку в кулак, просто чтобы переключить внимание, но я не могла. Он бы заметил. Нельзя.
— Эх, ну что же, — голос Пересмешника стал спокойнее, — наверное, нам уже нужно идти. Мы вообще приходили за материалами. Так что, не будем мешать! Спасибо за... за беседу!
Незваные гости нас покинули.
— Ну и что же мне с вами делать? — томным голосом проговорил Хика. — Хотите зачёт, а ответить совсем не можете. Ничего не принесли. Что же вы прикажете мне делать? Остаётся только натурой взять!
Я не успела в полной мере прочувствовать всё своё отвращение к сцене, положение исправил Шут. Он резво дернул молнию на своей куртке и воодушевлённо ответил:
— Я готов!
Хика неприязненно передёрнулся, черты его лица отразили недовольство.
Я же воспряла духом и наконец смогла свободно дышать. Даже без зачёта, сегодня я получила что-то важное, а именно воспоминание о том, как можно переиграть противника на его же поле. Да, это была не победа, но какая яркая эмоция.
— Хм, ну, допустим, решу я поставить вам зачёт, но что же делать с документацией? — Хика поник, но сдаваться не собирался. — Нужно писать какое-то заявление в деканат, чтобы продлили сроки для сдачи зачёта, я сам даже не знаю какие, что. Я же здесь не бываю. Потом, вам еще нужно взять себе допуск к зачёту...
— Допуск у нас есть. — я подала голос.
— Да, а за ведомостью мы сами сейчас сбегаем и всё решим! — подхватил Шут.
—Да? Ну ладно... давайте.
Не хотелось оставлять его одного в кабинете, потому что он мог убежать как в прошлый раз. Сама бы я точно не вызвалась, но с нами была решительная Госпожа:
— Сходите? Мне и так сейчас бежать на собрание активистов. Не хочу туда-сюда бегать.
— Мы быстро! — я поспешила за одногруппником.
Всю дорогу до деканата я восхищалась Госпожой — и мысленно, и Шуту. Просто, даже находиться рядом с Хикой было противно, и это опуская все те ситуации, через которые я прошла. С их учётом же, для меня это виделось совсем невозможным.
К нашему счастью, сегодня снова работала Лада. Мы быстро обрисовали ситуацию, а ответ получили неожиданный:
— Он забыл закрыть ведомость, так что вам никакие дополнительные бумажки не нужны. Это его косяк, он сам всё просрочил. Поэтому, пусть он вам проставит зачёт, а ведомость обратно несёт сам. Заодно и документацию заполнит здесь на месте.
Я не верила, что всё наяву. Кроме как магией, это было никак не объяснить.
Если в деканат мы неслись быстрым шагом, то обратно уже просто бежали. Следом шумно ворвались в преподавательскую, где по-прежнему время застыло на паузе.
— Никакие документы не нужны - ведомость не закрыта! — затараторил Шут.
Я же быстрым шёпотом пересказала Госпоже, всё что мы узнали.
Хика снова стал мяться. О, я хорошо знаю этот момент. Теперь уже во мне злость стала преобладать над неприязнью.
— Ну что же, что же... Как вам зачёт ставить? Вы абсолютно нулевые! Абсолютно нулевые! Вы же совсем ничего не понимаете в теме! Дальше предметы будут более углублённые, а вы даже в таком элементарном не разбираетесь!
— Ну, мы наверстаем! - видимо, пока нас не было, Госпожа уже начала уговаривать Хику по-новой, и теперь с легкостью продолжила. — Во всём разберёмся.
— Хых, разберутся они. Как же! Таких как вы отчислять нужно! И бить ремнём по жопе.
— Да-да, мы такие... Да, нас нужно бить... — поддакивал Шут.
— Каждый день! — не унимался Хика, а я его взгляд снова скользнул по мне.
Он держал в руках ручку, и нависал над ведомостью. Но так и не начинал расписываться.
— Ну да, ну да... совсем нулевые... совсем... таким даже зачёт не ставят... нет-нет... — он поднял на нас голову, - ну ладно, я вам поставлю зачёт, так и быть, буду благородным, но! Вам придётся отрабатывать! Не могу же я просто так поставить!
Я бы с ним поспорила насчёт "просто", но это касается только меня, потому как коллеги, действительно, спохватились в последний момент.
— Вы станете моими рабами!
Слова повисли в воздухе.
— Что вы имеете в виду? — откликнулся Шут.
— То и имею. Чем занимаются рабы? Выполняют приказы своего хозяина. У нас после Нового года неделя экзаменов, мне придётся находиться в университете, а вы будете приходить каждый день ко мне и бегать по моим поручениям. Отрабатывать зачёт.
Мои одногруппники стали уверять, что выполнят всё что нужно. Я же продолжала наблюдать со стороны.
Наконец все отметки и подписи были выставлены. Долг был закрыт. Но я не чувствовала радости или облегчения. Была лишь апатия и ощущение, что я по-прежнему ничего не могу сделать, да и себе не принадлежу.
Осознать своё счастье и обрести уверенность я смогла гораздо позже. Тот всепоглощающий страх и беспомощность не могли уйти из моей жизни мгновенно — они лишь постепенно ослабляли хватку, пока она не исчезла вовсе. Жизнь шла своим чередом — разные пары, разные преподаватели, Пересмешник каждое полугодие вёл предметы смежные с нашей специальностью. Я отпустила прежние обиды, привыкла к нему, его дикции и странному юмору, и проблем больше не возникало. Иногда он даже хвалил меня. С другими преподами, зачетами и экзаменами трудностей тоже не было. Конечно, иногда приходилось готовиться чуть усерднее, но никто больше не стремился за мой счёт самоутвердиться, часто даже наоборот — шли навстречу.
На защите диплома произошло что-то странное. Из-за ковида сдача проходила дистанционно. Были Пересмешник, в качестве организатора, Капитан, Хика и препод из другого универа в качестве комиссии. Хика жестко докапывался ко всем по 40 минут. Когда дошла очередь до меня, я была уверенна, что он от меня не отстанет. Но в итоге, Капитан задал несколько вопросов, сам на них ответил, Пересмешник сказал пару слов, а Хика без энтузиазма промычал что-то невнятное. Конечно, за всех отыгрался посторонний препод, но это было не важно - я ни разу в жизни его не видела, ни до, ни тем более после, поэтому все его речи для меня были пустым звуком. Так всё и закончилось.
Хику я больше никогда не видела. Он остался всего лишь неприятным воспоминанием, которое иногда всплывает бесплотным призраком и вызывает отвращение. Но это происходит всё реже, а эмоции всё слабее. И теперь, когда я рассказала всю историю о нём, я точно уверенна, что этот страх больше не имеет власти надо мной. Я наконец-то по-настоящему свободна.
