Слушай, а откуда это все?
Эхо войны…
(Из к/ф «Брат 2»)
В узких переулках Хитровки снимали несколько сцен для фильма «Брат 2», именно здесь, как считалось, жили герои пьесы «На дне», и до сих пор тут нет ничего кроме ветхих бараков и мрачных тайн темных подвалов, в которых беглые каторжники обыгрывали в карты заезжих аристократов и алкоголиков.
Сегодня на этой скромной площади в окружении дореволюционных бараков и доходных домов не протолкнуться. Каждые полчаса сюда приходит какая-нибудь экскурсия, чтобы узнать криминальную историю дореволюционной Москвы.
Арт-кластер и модное городское пространство
Пожар 1812-го года не пощадил будущую Хитровку. Практически все здания в этом районе пострадали от огня, а их владельцы либо умерли, либо уехали. Территория от Яузского бульвара до Петропавловского переулка представляла собой плачевное зрелище. Больше десяти лет эти места мозолили глаза градоначальнику. Ни восстановить, ни продать все это добро не удавалось до тех пор, пока Николай Захарович Хитрово не купил бывший особняк княгини Щербатовой (Подколокольный переулок 16а).
Пожилой генерал-майор с воодушевлением принялся восстанавливать усадьбу, а вскоре до него дошли слухи, что город готов продать несколько соседних с усадьбой участков за бесценок, если только их возьмутся восстановить. Жить в шикарном доме на пепелище никому не хочется, поэтому старый военный решил выкупить и соседние участки. Причем в рамках приступа человеколюбия предложил восстановить эти участки за свой счет, а затем отдать в пользование города, если только ему разрешат обустроить здесь торговые ряды.
Так и случилось. Генерал-майор принялся строить торговые площади, высаживать аллеи на пустырях и пепелищах, и вскоре это место должно было превратиться в модный арт-кластер, место отдыха хипстеров аристократов-бездельников тех лет.
Хитровка
Николай Захарович Хитрово умер вскоре после того, как подписал дарственную на площадь вместе с недостроенными торговыми рядами. Не пропадать же такому куску земли, да еще у самых стен Кремля. Торговые ряды были уже практически готовы, людям оставалось только разместиться за прилавками.
Красоту никто так и не навел, за территорией никто уже не следил, но так для торговли это ведь и лучше. Сначала тут устраивались воскресные ярмарки, но вскоре Хитровский рынок заработал в полную силу. Через несколько лет все окрестные дома стали доходными. Владельцы старались любой свободный угол сдать в аренду, в любом подвале организовать питейное заведение или подпольный игорный дом.
Мир менялся. Рабство вышло из моды. Практически одновременно с отменой рабства в Штатах, в Российской империи отменили крепостное право. И «неожиданно» во всех странах, где люди обрели свободу, в разы подскочил уровень преступности.
Впоследствии изучение этого феномена помогло выяснить самую опасную для общества категорию людей. Преступления обычно совершают вовсе не иностранцы, а люди, приехавшие в мегаполис из деревень и городов поменьше. Им не мешает языковой барьер, а всех окружающих они считают чужаками, которых в их окружении обмануть или убить считалось если не почетно, то, по крайней мере, не зазорно. Иллюзия большого города создает у них впечатление, что можно безнаказанно совершить преступление и раствориться в паутине мрачных переулков большого города, а Москва к тому времени была уже очень большим городом, притягивающим к себе мошенников, беглецов и хитрецов со всей страны. Здесь была отлично развита торговля, а вот такого контроля, как в столичном Петербурге, не было.
Хитровская площадь была первым местом, которое видели вчерашние крепостные, приезжавшие в Москву за длинным рублем. Размещали их в здешних бараках, смрад от которых невозможно было ничем перебить. Подобно тому, как женщина, выросшая в патриархальной семье и привыкшая к домашнему насилию, вырвавшись из проклятого круга, способна найти себе лишь нового хозяина, крестьяне находили себе новых рабовладельцев.
Сюда, на Хитровку, приходили обеспеченные люди, которым требовалось несколько человек на тяжелые работы. Им продавали партию новоприбывших крестьян и забывали о своем «товаре». Вчерашние крепостные, зачастую, оказывались в худших условиях, чем у них были в деревне, а под конец выяснялось, что никто платить им за рабский труд не собирается.
Многие в таких случаях возвращались в родные края и до конца дней костерили Москву на чем свет стоит, а другим просто некуда было возвращаться. В этом случае они понуро плелись в то место, которое знали лучше всего, на Хитровку. Здесь они находили себе ночлег и просаживали последние деньги в местном баре. А потом, когда выяснялось, что платить за выпивку нечем, они искали «залетного», кого можно было бы обокрасть/обмануть или надуть в карты. Постепенно Хитровка превращалась в гетто для вчерашних крестьян, а москвичи предпочитали обходить это место стороной.
Рынок потихоньку переквалифицировался в сбыт и скупку краденного. Если душа просила продажной любви, азартных игр и дешевого алкоголя, то отправлялись именно сюда, во всех же остальных случаях предпочитали обходить лихие места стороной, особенно по вечерам.
На дне
К началу ХХ века Хитровка окончательно превратилась в город в городе. Сюда не заезжали извозчики, а власть принадлежала ворам и мошенникам, которыми безраздельно правил городовой. Обитателей Хитровки стали называть хитрованами.
Чуть позже, когда Хитровку сотрет в пыль мельница истории или бульдозер большевиков (кому как нравится) слово это, так и останется в языке, так станут называть мелких, необразованных мошенников, которые полагаются в своем деле на удачи и деревенскую смекалку.
Ночлежки
- Бунинская ночлежка (Хитров переулок 3/1). Бывшая усадьба Лопухиных-Волконских считалась неплохим местом для жизни на Хитровке. Тут было достаточно чисто, селились поначалу в основном бывшие интеллигентные люди, потерявшие работу и смысл к существованию, в основном из-за пристрастия к выпивке.
Именно здесь родился Александр Скрябин, будущий великий композитор, мурал с которым теперь украшает один из жилых домов поблизости (вроде бы от арт-объединения Zukclab, если я не путаю). Со временем это место стали называть ночлежкой раков, так как именно здесь любили селиться пропившие все до последней нитки портные.
Зачастую они сидели полуголые на своих кроватях в ожидании того, как кто-то предложит им работу. У них не было даже верхней одежды для того, чтобы выйти на улицу, поэтому они напоминали беспомощных раков в аквариуме, которые только и могут, что бессмысленно щелкать своими ножницами, как клешнями. Жители этого дома особенно ценили тишину, поэтому по вечерам в коридорах здесь можно было услышать лишь ветер. По воспоминаниям Гиляровского, на первом этаже здесь продавали дешевую водку. Чтобы купить запечатанную бутылку, нужно было лишь просунуть нужную сумму в открытое окно на первом этаже, и через пару мгновений на подоконнике уже появлялась заветная бутылка.
- Свиной дом. Несколько зловонных трехэтажных бараков за домом-утюгом. По иронии, изначально эти дома принадлежали семье Свиньиных, но свое прозвище ночлежка получила вовсе не поэтому. Это было самое дешевое жилье в округе, и оно вечно страдало из-за перенаселенности. Сдавали тут не только койки, но и места под койкой и возможность поспать в коридоре и на подоконнике. Несколько зданий буквально кишели людьми, внутри никогда не было света, и никто не заботился о том, чтобы содержать жилье в пристойном состоянии. Запах здесь стоял такой, что нежные барышни, случайно оказавшиеся здесь, частенько падали в обморок.
Повсюду в коридоре пахло специфической едой Хитровки, которую обычно готовили из требухи и отходов. Возле ночлежки, словно баррикады, скапливались горы мусора, а переулок, в котором стояли ночлежные дома, был обычно спрятан плотным облаком зловонного тумана. Эту особенность нередко использовали воры и мошенники, скрываясь от преследования.
Достаточно было раствориться в переулке, заскочить в Свиной дом, кинув на блюдце монету, и можно было пропасть навсегда в темных, длинных и зловонных коридорах.
- Сухой овраг. Кулаковка. Свиной дом мошенники любили еще и за то, что он был по соседству с Сухим оврагом. Именно здесь часто останавливались беглые преступники, убийцы и бомбисты. Одним словом, люди образованные и талантливые. Особенно если вспомнить, что среди беглых каторжан частенько встречались не самые везучие революционеры, которые иногда подрабатывали грабежами и воровством, но никогда не забывали о политической агитации. Ненависть к богатым в эпицентре нищеты пробуждалась особенно быстро.
Тут не принято было задавать лишних вопросов, а в подвале была обустроена широкая сеть погребов и тоннелей со старинными сводчатыми потолками. Всю эту сеть бараков вместе с домом-утюгом снесли в первые годы советской власти, но дом-утюг отстроили заново. Внешне здание осталось таким же, а вот подвальные помещения со сводчатыми потолками из проекта, конечно, убрали.
- Дом Ярошенко (Подколокольный переулок 11). Это место было поистине легендарным. В подвале его располагался знаменитый трактир «Каторга», в котором собирался весь цвет местного общества. Тут было дороговато, но зато можно было познакомиться с важными людьми и весело провести вечер, правда, с риском проснуться без денег, одежды и документов. В этой ночлежке любили селиться профессиональные нищие, мелкие мошенники и аферисты.
- Дом Румянцева. Это место пользовалось доброй славой. На первых этажах здесь работали магазины и харчевни. Здесь же располагались два знаменитых трактира: «Сибирь» и «Пересыльный». Это были не такие мрачные и злачные места, как «Каторга». Здесь было дешевле, да и пускали кого попало (а в «Каторгу» нужно было еще получить разрешение пройти). На верхних этажах тут сдавали койки и комнаты в наем. Жили тут люди когда-то интеллигентные и талантливые. Здесь можно было встретить и бывших знаменитых артистов, и писателей, и художников. Впрочем, публика менее образованная тоже здесь селилась с удовольствием.
- Ляпинка. Дом Михаила и Николая Ляпиных. Эта богадельня находилась неподалеку от знаменитой площади. При крайней нужде тут можно было выпросить возможность переночевать бесплатно, однако, нищие и пьяницы Хитровки боялись этого места, как огня. Отсюда было полшага до работного дома, а попасть туда боялись все бедные и несчастные хитрованы.
Самое дешевое жилье можно было снять за пять копеек. Огромные комнаты некогда роскошных домов, да и небольшие коморки появившихся здесь бараков оснащали привинченными к стенам нарами. В одной комнате ночевало до пятидесяти человек. Спали на лавках и под лавками, на подоконниках и столах. Никаких мест общего пользования тут не было, так как это значило бы уменьшить сдаваемую площадь. На такое никто решиться не мог. Естественно, стоило в таких условиях чихнуть кому-то, и весь барак заболевал. Тотальная антисанитария приводила к тому, что тут то и дело случались вспышки тифа и холеры, а вши были неизменным спутником любого хитрована.
За право воспользоваться плитой, стакан горячей воды или возможность помыться требовалось платить отдельно. Как это часто водится у бедноты, люди вскоре начинали жить по парам, не по причине высоких чувств, а из экономии. Одну койку можно было разделить на двоих, а следовательно, платить нужно было лишь половину стоимости. Да и выживать вдвоем было легче. Мужчина частенько пропивал все до последнего гроша, так как знал, что жена что-то, да заработала. Если же платить за койку или похлебку было нечем, то воспламенившийся скандал нередко перерастал в драку и заканчивался убийством одного из партнеров.
Как Хитровка затягивала людей
Вчерашние крепостные приезжали сюда в надежде найти хорошую работу, их обманывали работодатели, и они возвращались на Хитровку уже сломленными и озлобленными.
Чтобы оплатить койку в ночлежке, нужно было где-то найти пять копеек, и еще две требовалось на алкоголь и кое-что из еды. Эти люди выходили на площадь и начинали бесцельно слоняться по торговым рядам, пока кто-то не предлагал им работу. К вечеру у такого работяги было ровно столько денег, сколько было необходимо, чтобы прожить еще один день. А потом и еще один. Одни успокаивали себя тем, что просто проведут на Хитровке зиму, а весной подзаработают и вернуться домой. Другие быстро примирялись с такой жизнью и начинали потихоньку обустраиваться на новом месте. Так или иначе, в один из дней не удавалось найти подработку, и человек шел к скупщику, чтобы продать последнее, что у него еще оставалось – одежду. Взамен он получал комплект лохмотьев и немного денег. Как раз на пару дней.
Те, кто был совершенно ни к чему не приспособлен, шли в профессиональные нищие. Другие же обучались воровскому ремеслу, шли в помощники к местным бандитам или вспоминали вдруг о том, что в детстве мать учила их шить. Портные составляли особую касту на Хитровке. Обычно это были одинокие мужчины, которые завидной регулярностью пропивали все до трусов, а потом целыми днями сидели в своих ночлежках в ожидании клиента. И они всегда дожидались.
Воры приносили на Хитровку краденное, а для того, чтобы перепродать меховое манто или дорогое платье, вещь нужно было перешить до неузнаваемости. Качество и оригинальность кроя значения не имели. Постепенно портные совершенствовались в своем ремесле. Кое-кто открывал здесь свои ателье, обувные и шляпные мастерские. Ну а многие так и продолжали пропивать все, что зарабатывали. И все же талант портного ценился на Хитровке особенно. Этому искусству часто хотели обучить детей родители, так как это был один из немногих способов обеспечить ребенку относительно легальный способ заработка.
Люди обустраивались, выучивали местный диалект и правила игры, заводили детей и начинали потихоньку строить планы на будущее. И если родители видели это будущее где-нибудь за пределами паутины переулков Хитровки, то вот дети, росшие среди воров, профессиональных нищих, шулеров и мошенников, уже редко выбирали для себя честный труд поденщика.
Как была устроена жизнь?
Чем беднее нищета, тем богаче их хозяева. Чем больше людей ютилось на Хитровке, тем лучше себя чувствовали владельцы пяти здешних бараков. Этими захудалыми домами с прогнившими деревянными перекрытиями и намертво приколоченными к стенам нарами владели весьма богатые и респектабельные люди.
Они сдавали помещения в наем крупным домоуправителям, а те уж занимались тем, что трясли копейки с постояльцев. В бараках не было плит для приготовления еды, и люди шли на общую для нескольких ночлежек кухню, чтобы изготовить что-то из популярных на Хитровке блюд. Большинство же людей предпочитали не тратить времени на готовку, и покупать что-то у местных торговок на рынке.
Со временем, некогда хорошие доходные дома, построенные ещё при жизни Николая Хитрово, превратились в ночлежки. Конечно, взять комнату в наем можно было в любом из окрестных домов, но именно в ночлежках можно было заплатить за одну ночь, а утром уйти. Так вроде бы дешевле. В конце месяца выходило, конечно, втрое дороже.
На первый взгляд, эти дома выглядели и пахли одинаково, но на хитроване прекрасно знали, какие именно люди селятся в том или ином доме.
Женщины
Женщинам на Хитровке было особенно сложно выживать. Это были самые убогие и бесправные существа, расходный материал и товар. Бедняки легко могли продать дочку борделю в уплату долга, и тогда, судьба девочку ждала совсем незавидная. Такие дети редко доживали до совершеннолетия.
Другое дело: бордель на добровольных началах. Такую судьбу сознательно выбирали себе многие девушки. Их с детства учили, что выжить можно только за счет мужчины, так как девица – не человек, но помощник и друг человека. В борделе девушка могла себе позволить самостоятельно выбирать, как распоряжаться своей жизнью, по крайней мере, в свободное от работы время.
Многие женщины становились профессиональными нищенками и просили подаяние у храмов и на площадях.
Хуже всего приходилось женам хитрован. Их легко могли убить или поколотить. Такое поведение не осуждалось и не наказывалось. Гиляровский описывал в своих очерках то, как однажды он привел на Хитровку приятеля, и первое, что они увидели, зайдя в трактир «Каторга»: была обезумевшая от побоев женщина, которая убегала от озверевшего пьяного мужчины, гнавшегося за ней с кочергой.
Зачастую, девушка начинала с кем-то встречаться, чтобы просто разделить тяготы быта, а не из любви. В итоге ей приходилось остервенело работать прачкой, кухаркой или поломойкой, воспитывать детей и кормить мужа, который то и дело поколачивал ее, если не находил водки или, напротив, выпивал лишнего. Неудивительно, что «Сонечка», как ласково называли Соньку Золотую Ручку, стала здесь не только любимой героиней всех трактирных историй, но и кумиром всех женщин. Очаровательная, образованная, независимая аферистка, которая пользовалась собственной красотой, но никогда не давала попользоваться собой.
Благополучнее всего складывалась судьба у торговок на рынке, которые были близки к криминальному миру. Гиляровский писал о том, что зачастую, путь торговок начинается в переулках Хитровки, где их с детства учат воровать и мошенничать. В юном возрасте девица выходит замуж за хитрована, который вскоре спивается до смерти, оставляя жену вдовой. Статус вдовы делал женщину полноценным членом общества. Ее не осуждали соседи, ей не запрещали вести дела или даже получать профессию. Такие женщины обычно и становились владелицами харчевен и торговками краденным.
Ну не все было так мрачно. Творчество Хитровки
Со стороны, могло показаться, что жизнь на Хитровке беспросветна, но это было совсем не так. Удивительно, но здесь очень ценили таланты и образование. Стоило тебе хоть в чем-то быть лучше других, и ты мог легко найти себе применение в окрестностях Хитровского рынка. Девушка с хорошим голосом всегда могла спеть в трактире и заработать на хлеб. Художник легко мог набросать портрет пьяному шулеру, урвавшему сегодня куш.
Студенты, снимавшие здесь комнаты, занимались переписыванием текстов и нот. Грамотные люди тут ценились больше, чем где бы то ни было. Они учили грамоте детей, читали книги вслух, помогали составлять прошения, обращения и другие официальные бумаги. Несколько писателей, прославившихся уже в советскую эпоху, начинали на Хитровке, оказывая эти своего рода юридические услуги.
Книжники-фарисеи расхаживали по площади со своей котомкой и приставали ко всем прохожим, предлагая им тонкие книжки в дешевой обложке и порнографические карточки.
Мода на true crime зародилась в России именно в закоулках Хитровки и других трущоб. Людям нравилось читать про похождения своих героев, которые лихо обманывали богачей, грабили, сбегали с каторги и мудро разрешали все споры, справедливее любого городского судьи. В этих небольших брошюрах рассказывалось о похождениях Соньки Золотой Ручки и Ваньки Каина. Несмотря на то, что персонажи в них описывались реально существовавшие, истории эти ничего общего с действительностью не имели.
Это были додуманные и дописанные истории о народных героях. Нередко книжники пробавлялись тем, что сами эти истории сочиняли. Вечером они приходили в трактир и за рюмку-другую рассказывали пару своих коронных баек, а потом записывали и издавали наиболее полюбившиеся хитрованам истории.
На кухне
Среди хитрован особой популярностью пользовались харчевни, где за сущие копейки можно было сытно поесть. Естественно, блюда тут готовили из пищевых отходов, а особенно ценилась хорошо прожаренная еда из мяса. Вырезку и рябчиков тут не готовили, а в качестве мяса обычно использовали подгнившие объедки и требуху.
Среди профессиональных нищих появилась даже такая специализация. Ранним утром люди отправлялись в рейд по рынкам, магазинам и харчевням в других районах, выпрашивая объедки и подпорченные продукты. Назад они возвращались с мешком огромных отходов, который они сдавали повару из трактира и харчевни. Занимались обычно этим женщины. Обычно именно они заботились о пропитании детей, а с такой «работой» можно было всегда что-то из более или менее съедобного отложить себе. Да и выдавали женщинам еду охотнее. Гиляровский в своих очерках писал о том, как иная девушка завернет в пеленку полено, мол, это младенец, и идет выпрашивать еду по церквям и барам. Если девушка симпатичная, то еду «на сиротку» такой дают охотно. Постепенно у хитрован появились и свои блюда, которыми они в шутку, с удовольствием угощали нечастых гостей из более благополучных районов.
- Бульонка. Эту сомнительную похлебку называли по-другому «собачьей радостью». Что-то вроде супа солянки. Рыбные объедки, подгнившее мясо, испорченные овощи, требуха и внутренности, колбасные обрезки… Все это сваливалось в отдельный чан и хорошенько проваривалось. Получался наваристый мясной суп. Тут вся хитрость была в том, чтобы не спрашивать, что именно «повариха» использовала в качестве ингредиентов.
- Тушенка. Испорченная, подгнившая колбаса, хорошенько прожаренная в масле.
- Рябчики. Рулет из говяжьей требухи с непромытым коровьим желудком.
- Сливки. Вот это «блюдо» не нравилось никому, но пробовали его практически все пьющие хитрованы. В основном алкоголь тут старались покупать в запечатанных бутылках. Если дело было в трактире, то трактирщик и откупоривал бутылку. Если же пить собирались прямо на площади, то обращались к пареньку, который работал «штопором» и открывал такие бутылки. Под конец веселого вечера на дне бутылки оставалось еще на пару рюмок. В пьяном угаре все обычно про этот остаток забывали и уходили. Тут же подлетал трактирщик или паренек со штопором и сливал все оставшееся на дне к себе в бутылку. Достаточно было найти три-четыре таких бутылки, и получалась порция «сливок», которыми обычно и угощали всех залетных и случайных людей на Хитровке. Естественно, ничем кроме отравления употребление порции «сливок» закончиться не могло.
- Хаиджа. Так называли очищенный древесный спирт и полынные настойки на его основе. Этот напиток был особенно популярен у женщин. Как я понимаю, это своего рода аналог абсента, которым любили пробавляться Бодлер, Верлен и Рэмбо в Париже. Напиток вызывал не только опьянение, но и спутанность сознания с галлюцинациями.
К началу ХХ века Хитровская площадь превратилась в город в городе. Тут была своя подпольная мастерская, где могли помочь выправить документы. Причем узнать о том, как ее найти, можно было, спросив у городового. На этот рынок не приходили честные люди. Здесь все искали чего-то недозволенного. В мрачных переулках Хитровки работали бордели, способные удовлетворить самых изощренных в своих желаниях посетителей, опиумные салоны можно было найти по струйкам дыма и запаху благовоний, а дешевый алкоголь и хорошую компанию – в одном из трех трактиров.
Со временем тут стала складываться своя особая криминальная культура, возникла иерархия и разделение труда. Профессиональные нищие стали делиться по специализации: одни бродили по монастырям и церквям в поисках подаяния, другие – клянчили деньги на рынке и пр. Воры и мошенники тоже делились по «специализации»: щипачи вылавливали кошельки из карманов на улицах, форточники обчищали квартиры и т.д.
Здесь, среди вчерашних крестьян, считалось, что обворовать и обмануть кого-то богаче себя, - важное достижение и признак успеха. Чем богаче твоя жертва, тем ты успешнее. Естественно, ловкие мошенники, которые умудрялись обчистить богачей, заслуживали особого почета и уважения. На тех же, кто обокрал какого-то спивающегося аристократа, зазевавшегося на Хитровке, посматривали с презрением.
По вечерам, в трактире «Каторга», что располагался во внутреннем дворе одной из ночлежек, можно было услышать все последние новости и сотню совершенно невероятных историй. По большей части, именно этим и развлекался Гиляровский по вечерам. Утром он с гудящей головой писал репортаж с Хитровки и сдавал его издателю.
Вскоре его репортажи стали так популярны, что журналиста стали называть певцом Хитровки и исследователем дна. То и дело к нему стали подходить разные люди из числа актеров театра, крупных дельцов или музыкантов. Они просили Гиляровского сводить их на экскурсию по самому дну Москвы, и тот обычно легко соглашался стать для них проводником в этом приключении. Самым главным открытием для таких зевак было обычно то, как много знакомых лиц они встречали в этом самом мрачном из миров.
Обитатели и посетители
- Алексей Саврасов. Тот самый художник, автор картины «Грачи прилетели» закончил свою жизнь на Хитровке. Великий пейзажист и соучредитель общества передвижников был уважаемым и обожаемым всеми художником, получившим признание при жизни. К 1880-м его картины пользовались огромным спросом, он преподавал в академии художеств и жил на широкую ногу. Естественно, каждый новый знакомый норовил выпить со знаменитостью, и вскоре жена Саврасова поняла, что лечить алкоголизм мужа уже не имеет смысла.
Он попросту не хотел лечиться. Как бы его ни запирали в доме, он находил способ заполучить драгоценную бутылку. Да и друзья-художники ему в этом активно помогали, а все возмущения жены предпочитали игнорировать. Какой женщине понравится, что муж шляется третий день по кабакам, но ведь как еще найти вдохновение, в конце концов? Короче говоря, алкоголь был частой проблемой в среде художников, но Саврасов явно начал терять и здесь берега. Однажды жена Саврасова просто собрала вещи, забрала детей и уехала в Санкт-Петербург, а Алексею уже ничто не мешало глушить горькую до помутнения рассудка. Вскоре его уволили с преподавательской должности, а друзья все чаще его стали встречать возле трактиров Хитровки.
Со временем, роскошный особняк художник сменил на дешевую комнату в одной из ночлежек, а затем скатился и до того, что стал арендовать здесь койку в комнате на сорок человек. Кто только не пытался его спасти, но все было без толку. Друзья раз за разом вылавливали его где-то в закоулках Хитровки, отвозили к себе и вручали в руки краски. Художник держался несколько дней, писал пару пейзажей, а потом вновь исчезал.
Он похудел и поседел, и нас поразила странность его костюма. Одет он был крайне бедно: на ногах его были видны серые шерстяные чулки и опорки, вроде каких-то грязных туфель; черная блуза повязана ремнем, на шее выглядывала синяя рубашка, на спине был плед, шея повязана красным бантом. Шляпа с большими полями, грязная и рваная.
(Константин Коровин)
Картины Саврасова стоили баснословных денег, поэтому меценатов и опекунов, которые готовы были предложить ему кров и краски, было предостаточно. Вот только художник уже не знал, как подойти к холсту и написать хоть что-то. И тогда он раз за разом начал выводить одну и ту же картину. «Грачи прилетели». Авторская копия. Одна, вторая… тридцатая… трехсотая… Когда художник вдруг решал взяться за ум, он шел к владельцу магазина эстампов «Ница», и тот предоставлял художнику квартиру, мастерскую и краски с холстами.
Пейзажист уже не способен был написать нечто новое, но мог раз за разом выводить знакомые очертания одной и той же картины, которую владелец магазина с удовольствием продавал, выдавая за подлинник. Так и было. Это была знаменитая картина «Грачи прилетели» художника Саврасова, нарисованная, правда, уже в трехсотый раз.
Спустя несколько дней Саврасов всегда возвращался на Хитровку, шел в кабак и пропивал все, что у него было. Все чаще ему было уже сложно и стыдно идти в магазин эстампов, и он шел в один из трех трактиров Хитровки, садился где-нибудь в углу и писал небольшие зарисовки за рюмку или две. Трактирщик всегда наливал художнику еще, зная, что в каком бы тот состоянии ни был, он всегда сможет набросать пейзаж, который можно будет потом неплохо продать. Закончились скитания художника в 1897-м году. Он тихо умер в больнице для бедняков, и лишь спустя несколько дней выяснилось, что это и есть «тот самый художник с Хитровки».
- Константин Маковский был другом Алексея Саврасова, художником-передвижником. Его картины знакомы каждому, так как ими очень любят иллюстрировать исторические книги, его картины украшают стены Третьяковки и многих мировых галерей. Выпить художник любил, но всему всегда знал меру. Успешный и умопомрачительно богатый художник стал появляться в этих проклятых местах, чтобы образумить Саврасова, и был поражен тем, как здесь живут люди. Идеи народничества витали в воздухе, а побывать на Хитровке хотел теперь каждый. Никому, конечно, не хотелось здесь остаться навсегда, но пощекотать нервы и посмотреть на то, какой ужасной может быть жизнь, желали многие. И Константин Маковский предложил людям возможность увидеть нищету и уродство, не покидая галерею. Его серия картин, посвященная обитателям Хитровки пользовалась чрезвычайной популярностью.
- Сонька Золотая Ручка. На Хитровке были свои герои. Софья Блювштейн никогда не жила в окрестностях Хитровки, но каждый посетитель трактира «Каторга» с удовольствием рассказывал о том, как она забежала в трактир, скрываясь от преследования после очередной аферы.
Говорили и о том, что знаменитая авантюристка спрятала в трактире огромный бриллиант. На Хитровке обожали тех, кто сумел обдурить властей.
Мошенники, авантюристы, революционеры и террористы были здесь любимыми героями. Они ведь грабили тех, из-за кого хитроване нищенствовали и голодали. Сонька же стала своего рода примером для подражания, особенно для девочек. Аферистка знала несколько языков, была и хороша, а в искусстве очаровывать ей не было равных. При этом она никогда не жила за счет мужчин, но умудрялась вести роскошный образ жизни. Ею восхищались мужчины, женщины и дети настолько, что после того, как слух о ее смерти распространился по Москве, тут же возникло несколько теорий заговора о том, как на самом деле ей удалось спастись и уехать в Штаты, чтобы вести образ жизни благочестивой домовладелицы. И в то же самое время повсюду стали появляться алтари Сонечки, на которых люди оставляли записки с просьбами о помощи. Сегодня главный такой памятник находится на Ваганьковском кладбище, хотя тело великой авантюристки было захоронено в другом месте.
- Федот Иванович Рудников. Этого человека знали все. Его называли Хозяином Хитровки. Образ Рудникова встречается в книге одного иноагента, но их сегодня читать нельзя. Это был огромный, грузный мужчина с кулаками, похожими на арбуз. Служил он городовым на Хитровке много-много лет, и сам определял: кого ловить, а кого отпустить. Рудников прекрасно знал, где и в каком бараке заночевали беглые ссыльные, что замышляли сегодня в трактире и чьи именно краденные шубы перешивают сегодня портные в «ночлежке раков». Естественно, всем нужно было дружить с ним, выражать свое почтение, притом в денежном эквиваленте. Этого человека описывали в своих очерках все, кто отваживался посетить Хитровку.
- Владимир Гиляровский. Автор книги «Москва и москвичи», знаменитый писатель начал свою карьеру как журналист-корреспондент. Его бойкий слог нравился читателям, а вскоре он выяснил и вкусы своей публики. Людям нравилось читать про громкие и резонансные события, про те места, где им не доведется побывать, про тех, кто живет хуже, чем они. Вся эта аудитория программы «Мужское и женское» и «Беременна в 16» с удовольствием читала очерки о пьяницах, ворах и нищих с Хитровки, а Гиляровскому ничего не стоило зайти туда и пробежаться по местным барам и трактирам.
Со временем, его криминальные репортажи стали так популярны, что друзья журналиста стали просить их сводить на экскурсию на знаменитую Хитровку. Писатель охотно соглашался на это. Он лучше многих знал, что на Хитровке кого только не встретишь. Писатели, актеры и музыканты с удовольствием проводили здесь время, а кое-кто сознательно оставался здесь жить.
На Хитровке сложился особый мир, честный и тотально незаконный одновременно. Многим казалось, что именно здесь можно ощутить истинную свободу, вздохнуть полной грудью и начать жизнь с чистого листа. С легкой руки Гиляровского, Хитровка постепенно стала превращаться из трущоб в модный клубный кластер, центр ночной жизни столицы, в который хоть раз, да заглядывал каждый. Хитрованы быстро поняли коммерческий потенциал своего положения и с удовольствием стали придумывать самые разные схемы развода гостей. Дядю Гиляя здесь уважали, и его гостей предпочитали не трогать.
- Максим Горький. Писатель действительно не раз бывал на Хитровке, но вот свою знаменитую пьесу «На дне» писал по воспоминаниям о трущобах в Нижнем Новгороде. Впрочем, какое это имело значение, если после публикации все были абсолютно убеждены, что в пьесе говорилось именно о Хитровке.
- Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко. В 1902-м году два знаменитых режиссера вознамерились поставить пьесу «На дне». Чтобы погрузиться в атмосферу нищеты, прочувствовать на себе все тяготы бедняков, Константин Станиславский упросил Гиляровского притащить их с Немировичем-Данченко и с еще несколькими людьми из театра на Хитровку, провести их по самым мрачным ночлежкам и трактирам инкогнито. Дядя Гиляй согласился, но они так перепились, что ничего не запомнили. Пришлось паре актеров потом еще пару вылазок с заходом в бордели делать, во имя искусства, разумеется.
Конец прекрасной эпохи
В 1917-м году началась неразбериха, так сказать. Обитатели Хитровки воспользовались тем, что никакой власти больше нет, и пустились во все тяжкие. Первым делом, они перестали платить за жилье и стали выносить из домов все, что плохо лежит.
В какой-то момент жители Свиного дома приступили к разбору деревянного пола, и тут им открылся огромный склад с ящиками водки в подполе. Радости их не было предела. Владельцы ночлежек, поняв, что им никто уже не поможет, побросали все и постарались уехать за границу, а жители Хитровки начали сколачивать банды и выходить на «охоту».
Свиной дом служил бандитам точкой схрона. Туман и смрад вокруг ночлежки помогали им скрываться от преследования, а баррикады из мусора служили надежным укрытием. С каждым днем банды вели себя все жестче, а количество преступлений росло в геометрической прогрессии. Впрочем, так происходило по всему городу, а не только на Хитровке. Власти ничего не делали. В какой-то момент большевикам было выгодно спонсировать хаос и бунт бедняков.
А затем наступило время красного террора. Банды разрослись настолько, что превратились в маленькие частные армии. В попытке избежать бандитских войн, они, по привычке, шли за защитой к кому-то более сильному и организованному. Например, на Лубянку, к зданию бывшего страхового общества «Якорь», где заседал Феликс Дзержинский. Никто не заметил, как гайки стали закручивать, но постепенно банды переходили в ведение тех или иных структур, а бедняков стали расселять по другим домам.
По всей Москве стали возникать концентрационные лагеря, один из которых был прямо здесь, на Хитровке, в Ивановском монастыре. И вскоре от Хитровки уже не осталось ничего кроме воспоминаний, фотографий и дешевых книжек про похождения Ваньки-Каина и Соньки Золотой Ручки, которые здесь были не менее популярны, чем порнографические карточки.
В советское время о былой славе Хитровки оставались лишь неожиданно обшарпанные и прогнившие исторические здания, которые удивляли нечастых туристов, случайно забредших в этот укромный уголок центра Москвы. В 1990-х здесь вновь стали потихоньку кучковаться криминальные элементы вперемешку с богемой. В том числе здесь юбил бывать и Алексей Балабанов. Когда он вознамерился снять фильм про великолепного отморозка с ПТСР Данилу Багрова, мрачные дворы Хитровки показались ему самым подходящим местом для того, чтобы снять сцену с покупкой оружия.
Сегодня толпы туристов выстраиваются в очередь, чтобы сфотографироваться на этом месте. Здесь все так же бедно, полы повсюду деревянные, а в мрачных коридорах окрестных домов пахнет грязью, плесенью и дешевым алкоголем. И отчего-то в коридорах повсюду странный туман, в котором отчетливо можно наблюдать, как пыль кружится в воздухе. Тут все так же бедно и мрачно, но, тем не менее, во всем этом, и правда, что-то есть. Что-то очень балабановское.
Советы к посещению
Не ходите вы на эти убогие экскурсии по Хитровке. Ничего нового там не расскажут и не покажут, а впечатление останется очень сомнительное. Не приходите сюда по выходным с 15 до 18 вечера. Однажды наблюдала восемь экскурсионных групп одновременно на этой площади. Все экскурсоводы наперебой в микрофоны уныло рассказывали биографию Николая Хитрово. На всякий случай: все то, что они рассказывают, на площади описано на информационных стендах.
- Скачайте себе аудиоверсию «Москвы и москвичей» Гиляровского, воткните наушники и гуляйте по всем этим переулкам. Так получится интереснее, честное благородное. В крайнем случае, если без указаний куда встать и где повернуть, вы жить не можете, то можно скачать бесплатный аудиогид по Хитровке. Их несколько в общем доступе.
- Побродите по проулкам, зайдите в арку, во дворы, в кафе и магазины загляните. Приятель однажды провел меня на крышу одного из домов, но это нужно проворачивать очень аккуратно, так как сегодня Хитровка очень хорошо охраняется.
- После того, как попетляли по Хитровке, загляните на Хохловку. Там тоже интересно, и, к тому же, есть арт-квартал с уютными европейскими кафе. Смотреть там особенно нечего, но можно выпить кофе, разглядывая старые книжки и шляпки.
Так и где гулять?
Хитровская площадь, Подколокольный, Певческий, Хитровский переулки. Ну и все, что в окрестностях. Дойти легче всего от метро Китай-город.
Литература
В. Гиляровский «Москва и москвичи»
П. Сытин «Истории московский улиц»
И. Прыжков «Юродивые и кликуши. Очерки по истории нищенства»
С. Бахрушин «Малолетние нищие и бродяги в Москве»
Коровин К. А. «То было давно… там… в России…»