– Кто, на ваш взгляд, самый выдающийся спортсмен? Сейчас или вообще за вашу тренерскую карьеру.
– Тренерскую карьеру с 19 лет! Боже мой, сколько же это... [Назову] первооткрывателей, например, Толлер Крэнстон, который так интерпретировал музыку… Нельзя даже сказать, что он просто катался под музыку. Он так ее интерпретировал, что я помню это до сих пор и у меня бегут мурашки.
Конечно, помнишь Белоусову с Протопоповым. Как их не помнить? Которые когда выходили, вставали – и ты понимал уже, что сейчас будет что‑то необыкновенное о любви. А они еще даже движения ни одного не сделали.
– Сейчас есть такие спортсмены?
– Знаешь, я тебе хочу сказать, что, может быть, вот таких выдающихся спортсменов, которых будут помнить веками, – а уж те, которые хоть раз их смотрели вживую, они запомнят их до конца своей жизни, – я вот думаю, что именно сейчас таких спортсменов нет.
– А почему?
– Не знаю почему. Может быть, это сложность, которая забрала актерское мастерство какое-то, хотя актерское мастерство тоже выросло. Нечеловеческая сложность четверных прыжков и сложных всяких подкруток, которые, когда они делают, ты по‑другому воспринимаешь. Ты просто в восторге, что это вообще можно сделать.
Хочется программы вот такие – сложные, с новыми элементами, но чтобы я не боялась, что они ошибутся. Чтобы они были как старые: сделанные легко, музыкально и рассказывающие нам о какой-то жизни, о какой-то истории. Потому сейчас просто элемент вставлять... Мне кажется, что это мы уже прошли. Все-таки каждый хочет поставить композицию, – сказала заслуженный тренер СССР Тарасова в интервью Роману Костомарову.
