Давайте попробуем хотя бы приблизительно оценить, сколько денег уходит на обеспечение всех необходимых расходов для владения огнестрельным оружием. Две справки из наркологического и психоневрологического диспансеров стоили мне 1350 рублей, еще одна справка обошлась в 800 рублей, что в сумме составляет 2150 рублей. В этом контексте 210 рублей за лицензию на приобретение нарезного оружия и 110 рублей на гладкое можно считать незначительными. Владельцам нарезного оружия также необходимо учитывать затраты на отстрел, который, с учетом роста цен на патроны, становится довольно дорогим. Несмотря на то, что Москва не отражает всю страну и в других регионах справки могут быть дешевле, если взять среднюю стоимость около 1000 рублей, то за пять лет охотники и владельцы оружия могут выплатить Минздраву 3 миллиарда рублей только за медицинское освидетельствование. При этом все владельцы оружия изначально представляют собой потенциально законопослушных граждан, прошедших проверки. Это не наша вина, что многие медицинские учреждения воспринимали нас лишь как источник дохода, а МВД не всегда проявляет должное внимание.
Ко мне один раз пришли представители власти, и это произошло лишь после инцидента с «школьным стрелком». За месяц до этого я сам пытался привлечь участкового, но безуспешно. Когда он наконец заполнил акт, то сказал, что мне нужно самостоятельно заполнить документы на оружие. Мы не виноваты в том, что ответственные за контроль лица подходят к своим обязанностям формально. Почему в итоге страдает «человек с оружием»? Современные требования к получению разрешения на оружие сделали более сложными, так как теперь владельцам необходимо проходить обучение для продления разрешения каждые пять лет. Зачем это нужно? Если на протяжении пяти лет человек спокойно владеет оружием и не нарушает закон, значит, он выполняет все правила. Это разве не лучший критерий? Нарушил — составили протокол и отправили на повторное обучение. В 80-х я проживал в Тюменской области, где соотношение зарегистрированного и незарегистрированного оружия в нашем поселке составляло, возможно, 1:3. Это явилось следствием новых правил учета и регистрации оружия, введенных в середине 70-х годов, которые многие охотники проигнорировали. Интересно, сколько оружия вышло из легального оборота после обязательного обучения для продления разрешений на самооборону?
Увеличилось ли количество утраченного или украденного оружия после введения новых правил? Я смог хорошо распорядиться своим травматическим пистолетом. В то время у меня не было свободного времени, чтобы заниматься этим вопросом. Когда в 1998 году я оформлял разрешение, условия были другими, и я им следовал. Однако, прежде чем предпринять этот шаг, я обратился в милицию, чтобы узнать о своих возможностях. Ответ оказался удручающим: вариантов не было — либо учись правильно обращаться с оружием, либо продавай его. На мой вопрос о том, могу ли я обратиться в оружейную мастерскую с просьбой переделать своё оружие в безобидные макеты, мне ответили, что такой вариант законодательно не предусмотрен. А компенсации полной стоимости мне никто предлагать не собирался. Лишь наличие гладкоствольного и нарезного охотничьего оружия удерживало меня от полной потери «травматики». Я мог бы легко компенсировать убытки, распродав оружие, но достойной альтернативы не было. При разработке новых требований учли, что если в течение пяти лет владелец оружия не привлекался, то он, вероятно, ничего не нарушает или тщательно скрывается.
Каждый должен нести ответственность за неосторожное обращение с собственными устройствами. Точно так же владелец автомобиля должен осознавать, что в случае его угона, транспортное средство может быть использовано для совершения преступлений. В недавно предложенном законопроекте о тестах на наркотики следует внести ряд изменений: депутаты должны пройти аналогичные тесты перед тем, как рассматривать законопроекты (на всякий случай); и было бы неплохо получить заключение психиатрической экспертизы, подтверждающее, что в процессе работы над законопроектом депутат осознавал свои действия и мог предвидеть последствия. Все нормы и правила существуют, но их реализация часто хромает. Возможно, вместо изобретения нового велосипеда, стоит восстановить старую систему, поскольку нет уверенности, что новый вариант работает лучше (а возможно, он вообще не заработает при таком подходе). Важно не допускать к этому делу людей, которые стремятся построить карьеру, не понимая последствия своих действий. Правильная работа разрешительной системы должна естественным образом исключать неподходящих лиц. Но это требует усилий и ответственности. Проще вносить изменения и имитировать активность, создавая иллюзию заботы о безопасности общества. А машина, тем временем, остается на одном месте, как в басне.