Отец строго посмотрел на Татку и громко прокашлялся, и та бросилась в свою комнату одеваться. Она одевалась быстро, но, обернувшись, обнаружила наблюдателя. Коул внимательно следил за стриптизом наоборот.
– Не таращься! Это производственная необходимость. От тебя можно что угодно ожидать, – угрюмо сообщил тот.
– Фух! – Татка справилась с душившим её воздухом, который упрямо застрял и не хотел выходить.
Коул, выходя из комнаты, сверкнул глазами и добил её:
– Кофточку смени, а то эта на твой груди вот-вот лопнет.
Хрюкнув от негодования, девушка бросилась к зеркалу, этот гнусный котяра оказался прав – грудь просто выпирала.
– Отросла что ли? – сетуя, что больше ничего нет, Татка свирепо рылась в вещах.
В комнату вошёл отец и, посмотрев на дочь, усмехнулся:
– Ну ты точная копия твоей матери! У той тоже, когда я к ней подходил – грудь распирало. Мне, кстати, он очень нравится! Основательный мужик, не то, что твой прежний ypoд, – оставив негодующую дочь с раскрытом ртом, отец вышел и натолкнулся на стоящего у двери черноволосого парня, который отвернулся от смущения. Он хлопнул его по плечу. – Я не против твоего ухаживания. Ты не сомневайся в ней. Любит она тебя! Я её породу знаю. Только учти, она теперь даже себе не верит.
Коул благодарно заурчал. Отец вздрогнул, видно от усталости, с ним приключился глюк. Показалось, что чёрный леопард благодарно потёрся о его руку свирепой мордой. Миг, и всё прошло.
Татка, которая вышла из комнаты увидела потрясённого отца и обнимающих его за плечи Коула и Вэнса. Коты осмотрели её и потащили к выходу. Стэн, задержавшись, попросил:
– Минут через двадцать вызывайте полицию.
В машине, уставшая до невменяемости, юная воительница дремала на плече у Лизы. На перекрёстке они попали в пробку.
Проснувшаяся Татка попросила еды. Зажгли свет. После поисков обнаружили какие-то чипсы.
Высунув голову, Вэнс, сидящий на первом сидении, попросил у стоящего рядом с ними в пробке водителя:
– Я Модератор. Дай что-нибудь попить!
Водитель мгновенно поискал и передал через окно пачку сока. Передавая сок, Коул расчётливо облил Татку, сообщив, что это пригодится. Лиза засмеялась и стала помогать подруге снимать облитую куртку, а та вспомнила, как удивился Коул на то, что она не среагировала на его: «Я Модератор». Значит, эти слова как-то изменяли поведение людей. Как?
Вэнс не дал ей думать, так как врубил музыку, и Коты предприняли хоровое пение. Они вместе с певицей упрашивали кого-то «Полюби меня такой, какая я есть…».
Татка вздрогнула, так как рука Коула обвила её талию.
– Тесно здесь, жуть, – хрипло промурлыкал он ей в ухо.
Она перестала соображать, тратя все силы на создание равнодушного лица. Коул испытывал невероятный восторг, так как его девочка изо всех сил старалась выглядеть невозмутимой, но тряслась, как мышонок в лапах кошки, всякий раз, когда он прижимал её к себе. Он радовался, что Татка ни разу не отодвинулась от него.
В пробке они проторчали больше получаса. Наконец, они смогли опять двинуться в путь. Однако, дом, который был им нужен, окружала толпа.
Лиза выскользнула из машины и пошла посмотреть, что там такое. Через секунду в машине раздался её голос:
– Готовьтесь! Ювелира убили. Я не буду подходить к вам. Зовите, если что!
С улицы раздался женский вопль.
– Вон они! Я их здесь видела раньше! – это кричала Валентина.
– Ну твapь! Я же говорила! – гневно воскликнула Татка, и вцепилась в Коула. – Ну, придумай что-нибудь! Пожалуйста! Иначе знаешь, сколько времени потеряем. Я уверена, что ты можешь придумать!
– Доверяешь мне?!
– Да! – завопила Татка.
Коул мгновенно содрал с неё всё и впился в губы поцелуем.
Когда в машину заглянули полицейские, то были смущены. На передних сидениях водитель и, по-видимому, охранник слушали музыку через плееры, а на заднем сидении двое предполагаемых то ли преступников, то ли свидетелей, занимались тем, чем обычные люди занимаются ночью. Смущённый опер подёргал за руку охранника, тот вышел из машины, выдернул из одного уха наушник и уставился на него. Оперативник поинтересовался:
– Вы давно здесь?
– Не-а… – охранник покачивал головой в ритм ревущей музыке.
Опер, рефлекторно вместе с ним также покачивающий головой, поморщился от очередного приступа визга. Визжала Валентина.
– Они это! Они! Я узнала. У них свет в машине горел!
Охранник кивнул.
– Конечно, свет был. Они же оба ненормальные! Вы же сами видите! Мы там в пробке торчали, а потом кто-то сообщил, что здесь убийство, и им захотелось здесь новых ощущений. Любовь, рядом с кошмаром.
Ошалевший опер, рефлекторно прислушиваясь к тому, что происходило в ритмично приседающей машине, просипел:
– А свет-то им зачем?
– Экстрим, – пояснил охранник, – новые ощущения. А кого убили?
– Ювелира, – опер вздохнул и посмотрел на машину. – Они долго ещё? Мне бы их допросить.
– Слушай, а ты их в камеру посадишь? – внезапно заинтересовался охранник. – Слушай, посади! Это же класс! Мне за этот экстрим такую премию отвалят! М-м-м… Я с тобой поделюсь. Давай, а то у них скоро медовый месяц кончится.
Разобиженный на жизнь из-за того, что не может использовать столь выгодное коммерческое предложение, опер зло посмотрел на встрёпанную блондинку, которая с настойчивостью мартышки, дёргала его за рукав, и решился спросить, хотя понимал, что этих молодожёнов надо гнать в шею.
– Парень, а ты-то кто?
– Я Модератор, – проникновенно сообщил охранник и в свою очередь поинтересовался. – А дамочку что, ограбили, да? Что она здесь трётся?
Опер испытал мощнейшее просветление, он ещё раз с завистью оглянулся на ритмично приседающую машину, зло прищурился и повернулся к Валентине, та в ужасе попятилась от опера.
– Поговорим, девушка? Вы сказали, что видели начало пожара, и в то же время видели этих. Они торчали в пробке, там же есть камеры на шоссе…
– Нет, вы не понимаете! – пролепетала Валентина.
– Вот Вы всё и расскажите, – напирал опер.
В машине Коул, прижав к себе Татку, плохо соображающую, но безумно счастливую, прошептал ей, что теперь он просто обязан научить её полноценной семейной жизни. Татка только проурчала в ответ, не зная, как сказать, что она потрясена захлёстывающими эмоциями.
Утро следующего дня Татка встретила в их квартире, в объятьях спящего Коула. Она попыталась восстановить расшатанную нервную систему от пережитого потрясения ночью и, натянув халат, пошла лечиться от cekcyaлbнoй зависимости с помощью кофе. Не обнаружив его, она заварила себе чай.
В кухню кто-то вошёл, она резко повернулась и тюкнулась головой о подвесной шкаф.
– Ой! Папа?!
Он весело сморщил нос и прогудел:
– Поздравляю, доча! Наконец-то, ты выглядишь так, как положено молодой жене утром – очумелой. Слушай! Они же не знают наших обычаев – иностранцы! Вот я и пришёл сделать тебе свадебный подарок.
Он отрыл коробочку, в которой лежал золотой перстень с великолепным изумрудом зенгари. Татка издала вопль охотника за головами, идущего по следу. Отец потрясённо сел, он не ожидал столь сильного проявления чувств. Лапута, спящая, как всегда, на самом верхнем шкафчике, свалилась на него и прокомментировала это событие:
– Мннного-ауэ. Мрузь!
Коты, появившиеся на кухне, начали хохотать, так как ворвавшийся Коул в одной руке держал оружие, а другой придерживал сваливающуюся с него простыню.
Вэнс, увидев кольцо, понимающе, кивнул и спросил Татку:
– Будешь пробовать?
Отец непонимающе смотрел на всех, а Татка просипела от волнения:
– Конечно!
Девушка трясущимися руками налила в стакан обыкновенный чай, бросила туда изумруд. Посмотрела стакан с чаем на просвет. Изумруд мягко мерцал на дне стакана, тогда она хлопнула туда пару ложек дягилевого мёда, размешала. Изумруд почти исчез, она зажмурилась и выпила напиток.
Серебристый леопард, оглядев всех, промурлыкал:
– Ну вот, я же говорила, что рецепт тут не причём! Нет, не верно… Рецепт, конечно, есть, но не тот, который все искали. Я ещё тогда поняла, и Пухлый Студень понял, и те, мастера-гранильщики, когда догадались, то стали волками и сбежали из неволи.
Вэнс отпаивал «корвалолом» отца Татки, потом спросил:
– А обратно сможешь?
Серебристый леопард прищурился, и Татка весело посмотрела на всех:
– Изумруд, он не катализатор – это просто то, что концентрирует энергию того, кто может оборотиться. Рецепт заключается в другом. Я поняла, что нужен раствор, позволяющий активировать что-то в организме. Здесь очень важно сочетание цветов. Древние геммологи тоже это знали, так как дали столько названий для изумрудов. Какую роль играет цвет глаз, не знаю, но подозреваю, что дело в генотипе человека. Ведь от гена до признака долгий путь. Возможно правильно подобранный цвет раствора – это индуктор для выработки каких-то специальных веществ.
Чтобы все прониклись её выводами, Татка патетически подняла руку и выставила ногу, не заметив мусорного ведра, в которое она наступила, и подпрыгнула. Ведро покатилось, мусор рассыпался.
Коул хмыкнул:
– Что же тебя всё время на помойки тянет? – и уволок за собой в комнату.
Вэнс положил руки на руки отца Татки.
– Мы сделали всё, что были должны. Прощайте, мы уезжаем! Мы рады, что Вы приехали сюда к нам.
Гай гаркнул:
– Всё ребята! Собираемся!
Коты собирались быстро, отец Татки пришёл в себя и, поймав Лизу, спросил:
– А вы все, э-э… Такие? Как и моя дочка. Оборотни?
Золотисто-рыжий леопард боднул его головой:
– Да! Не волнуйтесь! Ей будет хорошо с нами. Ну что ей здесь делать?
– Разволновался и забыл рассказать. Вальку-то посадили. Не понимаю, как такое с ней случилось? – Лиза налила ему чая, понимая, что тому надо выговориться. – У Вальки отца-то нет, он их бросил с матерью, когда Вальке было три года. Девчонки всё время были вместе. Я их обоих и на выставки таскал, и в зоопарк водил. Откуда в ней столько грязи в голове? Теперь она надолго сядет. Оказывается, нашли какие-то её отпечатки в квартире убитого и бензин, которым она облила дверь ювелира. Зачем ей это было надо? Мне мои друзья рассказали. Она всё время кричит, что не рассчитала. Что же она хотела? Мать её вчера мне звонила, говорила, что сожалеет, что не смогла воспитать дочь. Плачет! Спросил нужен ли адвокат. Сказала, что подумает.
Лиза кивнула:
– Главное, вам с женой надо прийти в себя. Впереди целая жизнь! Может ещё и детки появятся.
Отец Татки покраснел, но кивнул:
– Когда уезжаете? На чём? Это же не ракета?
– Как только додавим ниверов. Это браконьеры такие! Парни уже умелись, мы решили ребят не будить, – Лиза улыбнулась, нахмурившемуся отцу. – Я не отвлекаю, а просто рассказываю по порядку. Конечно, мы улетим не на ракете, но разве это важно? Ты ведь проводишь нас?!
– Конечно, провожу! Родичи, как-никак. Эх, узнать бы как вы там у себя устроились?
Лиза улыбнулась.
– Мы пришлём, как сможем, весточку. Из нашего мира.
***
Три внедорожника неслись по улице Клары Цеткиной к Вознесенской церкви. Служба только что закончилась, немолодой священник увидел приближающихся к нему нескольких человек. Один из парней спортивного телосложения подошёл к священнику и представился:
– Я Модератор! Отец нам надо уйти. Помоги, нам на несколько минут нужен пустой храм!
Священник, не понимая себя, подчинился, и уже выходя из храма, увидел, как в центре храма зажегся ярко-синий столб света. Восемь человек скользнули внутрь светящегося столба и исчезли. Священник целый день мучился от того, что увидел, а на утро забыл этот инцидент.
***
Прошёл год. В квартире родителей Татки, приглашённая Дуся пила чай с родителями, празднуя день рождения Натальи. В дверь позвонили. Они вышли в коридор все, там стоял какой-то курьер и держал жёлтый пакет.
– Здесь живёт Василий Пардус?
Отец Татки, волнуясь, прогудел:
– Это я!
Пришедшего чуть не сшибла с ног Лапута, заоравшая:
– Мр-рада! Рра-да, рра-да.
Курьер погладил кошку, потом вручил ему пакет.
– Распишитесь пожалуйста вот здесь! – схватил папку и легко поскакал по ступеням вниз.
Отец Татки вскрыл пакет. Там была только фотография. В саду, в какой-то ротонде, стоял Коул, который обнимал Татку, державшую на руках упитанного младенца.
Конец повести.
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: