Три с половиной недели осаждался перевал Орлиный, ну то есть на протяжении почти месяца продолжалась его оборона, и по итогу этой упорной борьбы положение "чёрных духов" уже оказалось совершенно безнадёжным. А всё потому, что многократно превосходящий по силам враг их зажал со всех сторон. Но Ждан не являлся каким-то там пустозвоном и ничего не преувеличивал, и поэтому своё обещание он сдержал. В это трудно поверить, однако этому проводнику-карпу удалось вывести VIII Ульпиеву номерную когорту в высокогорье.
Причём сделано это было незаметно.
В намеченное время когорта снялась с места и вышла из своего укрепления, в котором были оставлены палатки и не погашенные костры, что ввело в заблуждение противника, который в этот момент немного расслабился и накапливал силы для предстоящего решающего броска.
А когда осаждавшие хватились, то от «чёрных духов» и след простыл. Они были уже достаточно далеки от перевала.
Впрочем, на всякий случай на пути возможных преследователей Квиет выставил заградительный отряд во главе с Квартом, однако северные варвары не стали преследовать ушедших на Северо-Запад римлян, потому что со слов Ореста им пришлось торопиться, чтобы успеть прийти на помощь Децебалу.
Ну а что же Квиет и его «чёрные духи»?
Перед тем, как покинуть укрепление Квиету пришлось принять очень трудное для себя решение: на перевале он оставил тяжело раненных и тех, кто не мог уже более-менее передвигаться. Таких набралось больше сотни. И их по сути пришлось оставить на милость варваров.
Многие из оставшихся не захотели попадать в руки врага и покончили с собой, ну а те немногие, которые ещё оставались живы, их бастарны, вошедшие первыми в укрепление, не пожалели и всё же прикончили. Это сделано было в соответствии с их обычаями, когда пленных вражеских воинов приносили в жертву богу войны.
У бастарнов этот бог был очень кровожадным.
И в итоге в VIII Ульпиевой номерной когорте на данное время оставалось чуть больше половины воинов, многие из которых, к тому же, уже были крайне истощены.
***
На второй день отхода когорты в высокогорье Квиет окончательно понял, что их никто не стал преследовать, и тогда трибун собрал всех младших командиров. Сделал он это для того, чтобы с ними определиться со сложившейся обстановкой и посоветоваться, как быть дальше.
Остановились они под вечер в узком и немного вытянутом ущелье, по низу которого сбегал говорливый ручей. Командиры ал и разведки расположились прямо на траве, на склоне горы. Здесь так же находились и проводники: дак Орест и карп Ждан.
После всего того, что эти проводники испытали и преодолели вместе с воинами когорты, трибун им уже полностью доверял. Теперь они окончательно для него стали своими.
- Ну что, куда теперь нам направиться? – спросил присутствовавших трибун Квиет. - Высказывайтесь, я каждого желаю выслушать...
- Хорошо. Если та-ак... А давайте тогда я скажу! На Юг ни в коем случае идти нельзя, - решил первым высказаться Орест. – Мы не пробьёмся до основных римских сил.
- Это верно, - поддержал дака префект первой алы негр Кварт, только что вернувшийся с заградотрядом. – Мы же в глубоком тылу, и на Юг нам путь точно закрыт. Слишком нас мало, всего-то осталось в когорте чуть больше пятисот человек.
- Но и назад нам нельзя возвращаться… - заметил Шадар.
- Ну а если мы вернёмся в Орудаву? – предложил Гиемпсал. – И уже в этой твердыне какое-то время переждём?! Тем более в Орудаве находятся наши же люди…Мы там продержимся.
Квиету понравилось предложение командира разведчиков, и он его без каких-либо колебаний поддержал:
- По-моему это разумно, Гиемпсал… Да, мы так и поступим! Направимся именно туда.
Но ни Гиемпсал, ни Квиет не знали, что в Орудаве все оставленные там воины когорты были уже даками перебиты, включая и старину Цельзия, которого сбросили в пропасть.
***
Он являлся не каким-то обычным царём, а многие из его соплеменников совершенно искренне почитали нынешнего правителя Дакии героем, почти что равным самому всемогущему владыке неба, богу Замолксису.
Даки уже кажется молились на своего царя и про него не один год распространялись разные мифы, однако он только внешне выглядел суровым воином, но на деле ему ничего не было чуждо, и он очень переживал за свою семью. И поэтому не задумываясь он её отправил подальше от Сармизегетусы, и для её убежища выбрал удалённую Рамизадаву, спрятавшуюся на востоке Орэштийского плато, в труднодоступной местности.
При расставании с семьёй царь попросил Андраду и Тиссию не покидать Рамизадаву, и от этого царская дочь измаялась. А всё из-за того, что по большому счёту в замке ей делать было нечего.
В Рамизадаве развлечений было мало: книг там оказалось немного, да и чтение ей быстро наскучило, вышиванье никогда не нравилось, а прогулки по окрестностям замка были исключены. Скрашивали её будни теперь только парочка любимых скворцов, которых она взяла с собой, ну и племянники. А ещё чуть погодя появившийся в замке раненный Скорио.
Этот юноша ей нравился. Причём она вздыхала по нему давно. И Тиссия даже призналась в этом матери. Тиссия была рада, что этот симпатичный юноша, такой высокий и физически развитый, сын ближайшего сподвижника царя и военачальника Редизона выжил в ущелье Бауты, и сейчас находился на излечении вместе со своим отцом в Рамизадавском замке.
***
Даки были восприимчивы ко всему римскому и многое у своих южных соседей охотно перенимали. Поэтому и весь двор замка они вымостили на римский манер плиткой. Он был сравнительно небольшой. И сейчас в нём раздавались звонкие голоса и заливистый детский смех.
Тиссия устроила в нём игру в мяч. А кампанию в этой игре ей составили её племянники.
Игра в мяч пришла к дакам совсем недавно, и тоже с Юга, то есть из Рима.
Было несколько вариантов в этой игре. Детский вариант подразумевал перебрасывание мяча друг другу, и тот, кто ронял его, должен был исполнить какое-то желание того, кто этот мяч ему кидал.
Эту игру Тиссия и её племянники устраивали во дворе уже в который раз.
- Комозий, ло-о-ови! – крикнула Тиссия, и бросила тряпичный мяч одному из близнецов.
Комозий поймал мяч и рассмеялся.
- Я поймал мяч! Я поймал! Пойма-а-ал! Ы-ы-ы! – и Комозий показал Тиссии язык.
- Ну, ну-у! Кидай же! Кидай обратно! – закричала дочь Децебала.
Получив вновь мяч, Тиссия его уже кинула Бусосу, второму близнецу. Оба они были сыновьями Котизона, наследника царя Дакии.
Бусос оказался нерасторопным и выронил мяч из рук. Уже Тиссия на это радостно отреагировала и произнесла:
- Бусос, ты потерял мяч… и значит я могу тебе приказать…
- Ну как хочешь! – насупился пятилетний мальчик.
Тиссия задумчиво устремила взгляд в небо и растягивая слова произнесла:
- Я хочу, чтобы ты… Чтобы ты сейчас…Чтобы ты встал на четвереньки…И-и-и....
Тиссия не успела досказать своё пожелание, потому что её игру с племянниками прервала служанка. Она вышла во двор и обратилась к Тиссии:
- Госпожа, тебя зовёт царица!
- Ну, ладно, доиграем потом, - произнесла Тиссия.
Царская дочь проворно вбежала на второй этаж и замедлив шаг вошла уже степенно в комнату матери.
Андрада была одна. Она лежала на кушетке и в задумчивости перебирала какой-то свиток.
- Что случилось, мама? Ты звала? – спросила Тиссия Андраду.
Андрада приподнялась и протянула дочери свиток со словами:
- Ну-ка, прочти это послание!
Тиссия пробежала глазами поданный ей свиток. В нём Децебал писал, что император Траян сумел прорваться через ущелье Бауты и двигается к Сармизегетусе, и вскоре он со всеми своими легионами появится перед стенами столицы. Час решающего сражения приближался.
- О-о, Замолксис, будь милостив к нам и помоги всему народу нашему! – произнесла Андрада. Царица посмотрела на дочь и продолжила: - Уже в ближайшие дни решится судьба Дакии… а значит и наша судьба! Будем о победе дакийского оружия просить заступника и покровителя Дакии, всемогущего и всевидящего Замолксиса! Он всё может, и он нам должен помочь! Будем уповать на его благосклонность!
- Да, мама, нам остаётся только молиться! – откликнулась Тиссия.
После посещения матери Тиссии уже не хотелось играть в мяч, и она прошла туда, где находился раненный Скорио.
Когда дочь Децебала вошла в его комнату, то увидела, что юноша метался на ложе и кажется бредил.
***
Стояла ночь.
Она была беззвёздной, но совсем не тёмной.
А всё потому, что в водах Данастрия отражались языки пламени. Ну ещё и потому, что вся Тамасидава была охвачена многочисленными пожарами, и яростный огонь, пожиравший поселение, неудержимо рвался к небу.
Вокруг деревянных стен карпской столицы с гиканьем проносились всадники. Всадников было сотни, и они были очень похожи на южных кочевников, на сарматов или роксоланов. Эти всадники что-то угрожающе кричали и, вскидывая луки, пускали стрелы в сторону Тамасидавы.
Пронзительный свист от пущенных стрел не смолкал. Некоторые из стрел были обмотаны горящей паклей.
Вот вспыхнула крыша одного дома, второго, третьего, пожары уже возникали в разных уголках Тамасидавы… А вот пламя охватило и крышу княжеского деревянного терема, и из него стали выбегать испуганные люди, в том числе выбежала и младшая дочь князя Драговита. Над её головой просвистели несколько роксоланских стрел.
Беляна от испуга истошно закричала:
- По-о-омогите!!!
Скорио повернул своего коня и направился к Беляне. Догнав её, он спрыгнул на землю и прикрыл собой девочку, пригнув ей голову.
- Мне страшно, Скорио… - прошептала она. – Спаси меня!
- Не бойся, я с тобой! Только ты сейчас пригибайся… При-и-игнись же, прошу тебя, Беляна… Пригни голову… Ниже, ну ещё ниже… – в ответ разгорячённо зашептал Скорио.
Затем Скорио потянул Беляну за собой, и они бросились подальше от горевшего княжеского терема.
Вдруг откуда-то из темноты вынырнул всадник и помчался в их сторону. Это был воин-роксолан. Лицо у него от злости перекосило. Он замахнулся на них копьём.
Лишь только в последний миг Скорио увернулся от брошенного копья.
Это копьё вонзилось в деревянную стену за их спиной и завибрировало. Всадник проскочил мимо. Однако он тут же остановился, развернулся и вновь поскакал на Скорио и Беляну.
На полпути этот всадник выхватил из ножен длинный меч и замахнулся им…
Скорио заслонил собой любимую и выхватил из ножен уже свой меч.
Роксолан был совсем близко, он приподнялся и приготовился ударить из-за спины наотмашь, чтобы разрубить Скорио по пояс, и в самый последний миг, когда клинок роксолана уже был над головой юноши…
Скорио пришёл в сознание, и вновь перед собой увидел Тиссию.
- Как ты себя чувствуешь? – участливо спросила девушка Скорио.
- Спасибо, мне уже становится лучше…
- Тебе что-нибудь надо?
- У меня всё есть.
Тиссия долго колебалась, но всё-таки осмелилась и спросила у Скорио:
- А кто такая Беляна? Ты её часто вспоминаешь, когда теряешь сознание...Вот и сейчас ты её вспоминал.
Скорио прикрыл глаза, помолчал какое-то время и, наконец, ответил:
- Это младшая дочь князя карпов...
- Она кто тебе? - переспросила Тиссия.
- Она? Она моя любимая… И, наверное, моя будущая жена.
Услышав это Тиссия закусила губу и не сдержавшись выбежала из комнаты, где находился раненый юноша.
Дочь Децебала сейчас была очень расстроена и не смогла скрыть своего разочарования. Ревность накрыла её с головой.
***
«Неужели он так и не обратит на неё внимание? Ну как же его влюбить в себя? И сделать так, чтобы он забыл про эту самую Беляну? Эта Беляна - её соперница! И она как будто его околдовала! У неё какие-то особые чары? Она быть может - карпская ведьма!» - размышляла Тиссия. Впрочем, отступать дочь Децебала по-прежнему не собиралась.
Вечером она вновь пришла к Скорио и принесла ему мясо, приготовленное по-фракийски, и заправленное зеленью и острыми специями.
- Я это всё сама приготовила! – с гордостью заявила Тиссия. - Попробуй и оцени то, что я своими руками сумела сделать.
Скорио недоверчиво посмотрел на девушку:
- А разве дочь царя сама готовит?
- Ну а я вот, представь, умею это делать! – подтвердила Тиссия. – Я не белоручка какая-та, и люблю иногда заниматься готовкой… Я старалась! Имей ввиду, я даже сама выбирала барашка. Ну ты не бойся, не отравишься, хоть немного попробуй! Тебе нужно сейчас хорошо питаться и набираться сил.
Скорио запустил руку в горшочек и попробовал принесённое угощение, покачал головой и закатил глаза:
- У-у-ух, какая вкуснятина!
- Тебе и вправду понравилось? - переспросила Тиссия.
- Мне понравилось… - ответил Скорио. - Я и не ожидал! Я давно такого мяса не ел! Оч-ч-чень вкусно!
Дочь царя, конечно же, скрыла, что только третий раз в своей жизни готовила, но ей помагала одна кухарка.
Тиссия почувствовала, что сын Редизона на неё посмотрел уже совсем другими глазами. И в душе она возликовала. У неё появилась какая-то хоть и слабая надежда.
Но вот на следующий день...
***
Царская дочь вновь принесла Скорио поесть. И вновь это было её блюдо.
Когда он закончил с едой, то обратился к Тиссии:
- Я уже сегодня пробовал встать… И мне удалось не только встать, но и даже сделать несколько шагов, опираясь на палку. Скажи, госпожа, а мой отец... он не далеко отсюда находится? Я могу его увидеть?
Тень пробежала по лицу Тиссии, однако юноша ничего не заметил. Царская дочь совсем тихо произнесла:
- Нет, Скорио, ты не сможешь его увидеть…
Юноша только после этого почувствовал что-то неладное и переспросил:
- Что-то случилось?
- Да... Случилось…
- Отец по-прежнему плох? Он до сих пор без сознания?
Тиссия насмелилась и взяла руку юноши в свою и произнесла:
- Я только что об этом узнала.
- Ну-у, говори! - юноша стал белея стенки, и голос у него дрогнул. Сын Редизона почувствовал что-то недоброе.
- Крепись, Скорио… Несколько часов назад твоего отца...Его не стало… Он покинул нас и отправился в потусторонний мир… Твой отец теперь готовится к встрече с Замолксисом…
Кажется, случилось неизбежное. Но к этому было невозможно привыкнуть.
Уже у третьего лучшего военачальника даков перестало биться сердце. И это в самый разгар войны с Траяном и Римской империей. Войны самой изнурительной и тяжёлой.
И для даков и Децебала это было так не вовремя. И смерть Редизона стала невосполнимой потерей.
(Продолжение следует)