(повесть)
Четвёртое воспоминание из моей жизни...
Большой проказник.
Наташа снова явилась без приглашения.
На завтра, только я успел позавтракать, как пришла Наташа.
- Явилась, не запылилась! - буркнула себе под нос баба Вера, но всё же налила ей кружку молока и отрезала ломоть хлеба.
Гостья не отказалась, всё умяла за две свои пухлые красные с мороза щёки, правда оставила маленький кусок для Шарика, сюда провела её баба Домна. Выйдя из дома на крыльцо, она сунула в рот Шарику кусочек хлеба, взяла у стены невесть откуда принесённые с собой ободранные магазинные санки, обнесённые сзади лёгкой алюминиевой полосой, в виде спинки и сказала:
- Иди, бери свои санки, кататься будем! И пошла к калитке. Я пошёл, снял цепь с ошейника Шарика и пошёл в сарай. Собака поплелась за мной. Мы вышли с санками с сарая. В это время Наташа уже успела съехать вниз, и пошла с нами к калитке.
- Твоя очередь, катись первым. Сказала Наташа, когда мы втроём подошли к калитке. Я поехал. Стоя у калитки, Шарик сначала смотрел на быстро удаляющиеся от него санки, давая фору, потом бросился их догонять, настиг меня у самой кучи снега и сбросил с санок. Начал играть, не давая подняться. Наташа держалась за живот и хохотала, пока я не поднялся. Мы пришли к калитке.
- Держи Шарика! Сейчас я поеду. Я держал собаку за ошейник. Шарик вёл себя спокойно, но, когда Наташа проехала у крыльца, сработал собачий инстинкт. Шарик резко рванул, и легко вырвался из моих рук. Он догнал Наташу, но не смог стащить с санок, не дала спинка. Он так держал свои лапы на плечах пока, санки не остановились. Наташа даже не упала в снег. Легко слезла с санок и сказала:
- Учись как надо!
Потом я сказал:
- Наташа, давай Шарика прокатим. А то, что он всё бегает, а мы катаемся, поди, устал.
Я сел на Наташины санки, они были длиннее моих. Бедный Шарик никак не мог сообразить, что от него хотят. И всё норовил сесть ко мне мордой, пытаясь лизнуть меня в лицо. Наконец нам удалось усадить его на мои ноги спиной ко мне. Я обнял его за живот, Наташа толкнула санки. И мы поехали. Доехали до кучи. Шарик по дороге вёл себя хорошо, только вертел по сторонам головой и иногда скулил. Перед кучей он спрыгнул на снег, я даже не упал. Наташа скатилась на моих санках вслед за нами. Собака даже не успела за ней погнаться. Шарику видать понравилось. Стоило мне сесть на санки, как он сам запрыгивал мне на колени. Так мы и катались, пока баба Вера не позвала меня обедать и не посадила на цепь, совсем от рук отбившуюся собаку. Наташа уже и не собиралась к себе домой, а пошла вместе со мной, зная, что бабушка накормит. И бабушка накормила нас очень вкусными щами со свежей капусты, моркови, картошки и куском мяса на косточке. Положила в миску по ложке сметаны, сказала:
- Съесть всё даже мясо на косточках. Кто так сделает, тот отнесёт косточки Шарику.
И мы старались, наперебой, стучали ложками по дну тарелки. И почти одновременно справились с задачей.
- Первый! - закричал я.
Бабушка проверила мою честно обобранную косточку и отпустила покормить Шарика. Исходные продукты были свои, собранные осеню бабушкой в огороде, и хорошо сохранились в склепе. Мясо тоже было от своего кабанчика, которого закололи в начале зимы. Оно тоже хранилось в склепе в большой деревянной бочке залитой рассолом. Я видел, как дед принёс его накануне вместе с овощами, и бабушка целый день отмачивала его, меняя воду в горшке.
- А где дед? - Спросил я, придя в дом, когда мы покормили Шарика.
- Он утром, когда ты ещё спал, уехал в Молчадь, скоро с автобусом приедет. Пойдём, поможете мне чистить картошку, - сказала бабушка, желая нас чем-нибудь занять.
Дала нам по маленькому ножику, и мы втроём очистили пол ведёрка картошки.
Наташа это делала лучше и быстрее меня, у неё получались очень тоненькие очистки, и бабушка её даже похвалила, поставила мне в пример. Тут пришёл дед, он в Молчади накупил для меня книги, две тетрадки, и даже цветные карандаши. Пока мы смотрели книги, дед пообедал, и мы пошли в сарай резать сечку для Борьки, Васьки, Машки и Пеструшки. Сечку резал дед сам вручную.
К машине он нас не допускал. Мы седели на сене и смотрели, как он крутит огромное колесо с двумя большими ножами за деревянную ручку и подталкивает иногда солому к вальцам. Вальцы захватывают, прессуют и подают к ножам, принесённую нами солому, положенную дедом в жёлоб. Ножи её режут на маленькие кусочки, они сыплются в подставленную выварку. Когда она наполняется, дед садится на сено и отдыхает. Мы с Наташей поднимаемся, несём за ручки выварку и высыпаем в отведённый для этого отсек. Так незаметно наступил вечер. Баба Вера напоила нас парным молоком. Наташа попрощалась и ушла к себе домой.