В детстве Татьяна думала: плохие события приходят в дом в особые, мрачные, пасмурные дни. Именно об этом рассказывала ей мать. Как Танин отец Василий добирался до дому из города, куда его отправили за запчастями. Мать проводила его утром, в ясную погоду. К обеду заморочало, потемнело, завыл ветер, посыпал густой мокрый снег. Встревоженная мать то и дело поглядывала в окна, прислушивалась - не едет ли грузовик.
Не выдержала напряжения, оставив грудную Танечку соседке, побежала в правление. Председатель Степан Петрович успокоил:
- Не переживай, Надежда. Звонил в Райпотребсоюз, все получил Василий, выехал. Жди. Дорога-то, видишь, какая? Ни зги не видно, все замело. А Василий прорвется, не впервой.
Убежала Надежда. Терпеливо ждала, вспоминая забытые слова материнской молитвы о плавающих и путешествующих. Не помогло. Вечером вместо Василия ввалились в дом председатель с парторгом:
- Крепись, Надежда - нашли мы твоего мужа, авария. Недалеко от деревни. Перевернулся грузовик.
Соседка рассказывала - сильно кричала мать от известия. Появилась тогда в ее русых волосах седая прядь. В двадцать три-то года. Старухи шептали:
- Поделом ей. За грехи наказана. Где это видано - от живой жены, от двоих детишек мужа увела! Вот он - Божий перст! Не нами сказано - на чужом несчастье не построишь счастья!
Таня знала мамину историю. Знала, что в соседней деревне живёт бывшая жена ее отца с сыновьями. Уехала Катерина к родным от стыда, от позора. На отцовой могилkе, однако, бывала. Оставались после скромные букетики полевых цветов, но и только.
Для себя Танюшка решила - будет строить свою жизнь по-другому, не как мать, никому не принесет вреда. И жила, как песню пела. Мать не осуждала, была ей первой помощницей. Таня училась легко, старательно. И все в ее жизни складывалось удачно. Даже самые заядлые деревенские сплетницы смягчились, перестали трепать Надеждино имя. Укротили свой нрав ради Танюшки. Да и склонять-то было нечего, вдова жила монашкой, после Василия у нее никого не было.
Таня заканчивала 10-й класс, когда вернулся из армии Юрка Измайлов. Три года служил он на флоте, вырос, возмужал, в деревне оставаться не собирался. Приехал повидаться с родителями, а увидел Танюшку и присох, о городе враз забыл. Ещё бы, такая красавица, любому мозги набекрень свернёт. Среднего роста, стройная, ладненькая, а лицо - такое только на обложках журналов печатать. Вся в мать, глаза ясные, синие, и коса русая до пояса.
У Татьяны жизненный план был расписан на долгие годы. Уезжать из родной Владимировки она не собиралась, жалела мать, та все чаще похварывала, хваталась на сердце. Решила, по совету Степана Петровича, окончить в городе курсы бухгалтеров, вернуться обратно. Колхоз рос, богател, строился, счетовод Дарья Владимировна давно просила себе помощницу. Вот председатель и приглядел достойную кандидатку, Танюшку Зайцеву.
Хороший план составила Татьяна, Юра его нарушать не собирался. Сразу сказал, как только встречаться стали:
- На курсы езжай, подожду. Пока работать в колхоз пойду, Петрович в механики агитирует. Учись, вернёшься, сразу поженимся. Тебе как раз и восемнадцать исполнится. А я тем временем денег на свадьбу подкоплю.
Татьяна не возражала, и вообще, старалась больше молчать. Боялась сглазить собственное счастье. Никому не говорила она, даже Ленке, лучшей подруге, что любит Юру с седьмого класса. Он уходил в армию, когда Таня была ещё нескладной голенастой девчонкой. И, конечно, не обращал на нее никакого внимания. Таня ждала его все три года, страшно боясь, что Юрка не вернётся в деревню.
А он не только вернулся, но и в первый же вечер пошел провожать ее после танцев. Как тут не радоваться своей удаче? Сама себя не помнила Татьяна, выпускные экзамены сдавала, как во сне. Хорошо, что знания крепкие были, а то бы туго ей пришлось, ничего в голову не лезло. Мать не узнавала свою скромницу-дочку, совсем закрутила девчонку любовь. Каждый вечер - то кино, то танцы. И этот, Юрка, вертится все время возле ворот, как будто своего дома нет, от людей стыдно. Девчонка-то ещё школу не закончила.
Пробовала Надежда загнать Танюшку в привычные рамки. Только где там, ее разумница ничего и слушать не хотела. Нет, слушать-то она слушала, только делала все по-своему. Вечерами начиналось:
- Совсем Юрка-то совесть потерял. Опять сторожит тебя на лавке. Чисто пёс цепной, перед соседями стыдно. А у тебя экзамен послезавтра.
- Да чего стыдного-то, мама... Дружим мы с ним, ты же знаешь, и вся деревня знает. Ждёт он меня, в кино мы собрались. А экзамен я сдам, не переживай, зря я, что ли, эту химию четыре года учила.
Уйдет парочка, Надежда себя корит. И правда, чего на девчонку напустилась. Любовь у нее, хорошего парня выбрала, радоваться надо, а не ругать. Вот уж и армию отслужил, работать пошел. Механиком, прямо как Василий покойный... прямо мурашки по коже. Ну да ничего, время теперь другое, машины мощные пошли, не то что та допотопная полуторка. А соседи что - пусть за своими детьми получше смотрят. Все будет ладно у Танюшки, девчонка, слава Богу, с головой.
Только без сюрпризов всё-таки не обошлось. Не удалось Юрке денег на свадьбу подкопить, не успел. Приходят как-то вечером вместе. Надежда, как водится, за стол позвала и дочку, и дружка ее. А Юрка вдруг, ни с того, ни с сего:
- Надежда Ивановна, чай подождёт. Мы к вам с серьезным разговором. Пожениться хотим. Отдадите дочку за меня?
- Да куда ж ты так торопишься-то? Танюшка ведь ещё несовершеннолетняя... И учиться ей надо, на курсы собиралась!
- Потому и торопимся, что ребенок у нас будет. Распишемся, и поедет Татьяна на свои курсы уже не Зайцевой, а Измайловой.
- Господи, стыд-то какой! И когда только успели! Да кто же вас распишет, ей семнадцать только!
- Не переживайте, тетя Надя. Был я уже в сельсовете, договорился, распишут. Справку надо только взять от врача. Про наши особые обстоятельства.
- Обстоятельства... Был бы отец у Танюшка живой, он бы показал тебе обстоятельства.
- Ой, да ладно, тетя Надя! Ничего страшного тут нет, радоваться надо. Любовь к нас, ребенок будет.
Расписались, устроили скромный вечер, позвали самых близких да родню. А через две недели Татьяна Измайлова укатила в город на курсы. Скомканно, конечно, у нее все получилось. В мае экзамены да зачёты сдавать надо, а в середине апреля у Тани сыночек родился, Сашка. Ну, ничего, выкрутилась, подружки помогали, мать со свекровью по очереди приезжали водиться с парнишкой.
Поселились молодые у свекров. Хорошо жили, денег больших, конечно, не водилось, а любовь у них была. Юрка на Танюшку, на сыночка надышаться не мог. После работы сразу домой, не как иные мужики. Как Татьяна из декрета вышла, свой дом затеялись строить. Как увидела мать, какой сруб им строители отгрохали, ругаться стала:
- Да вы в своем уме? Зачем вам такая махина? Как вы ее отапливать собираетесь?
- Ну, что ты мама, в самом-то деле! Время избушек на курьих ножках давно прошло! Пусть будет просторно. Скоро газ в деревню проведут, председатель говорил, в следующем году уже будет, вот тебе и отопление. Ни дров, ни угля не надо. Ты с нами жить будешь, если захочешь, что одной-то куковать. И Юра ещё детей хочет, ещё мальчика и девочку.
- Хочет он! Вы Саньку сначала подрастите!
Дома посидела, подумала над дочкиными словами. Права она, Татьяна-то, во всем права. И Юрка молодец, под большую семью дом строит. Может, и впрямь потом к ним уйти? За детьми глаз да глаз нужен, а родители на работе.
Только не получилось у Татьяны и Юрия большой семьи. В ясный летний выходной отправились они с Сашкой на речку. Весело плескались родители на глубине, ныряли там, куда малышам заплывать не полагалось. Саша тоже не скучал, играл с мальками, гонял их по мелководью. Вдруг над водой повис испуганный мамин крик:
- Юра, где ты, Юра!
Отец не откликался. Таня ещё немного пометалась по берегу, ожидая, что он вот-вот вынырнет. Не дождались, наперегонки помчались в деревню за помощью. Лучшие пловцы ныряли в то место, что указала Татьяна. Неподалеку обнаружили Юрия, сломавшего шейный позвонок о камень.
- Вот ведь, какая беда, - говорили в деревне, - плавал как рыба, три года на морфлоте отслужил, а утонул в нашей речушке-переплюйке.
- Надька в 23 года овдовела, Татьяна ее судьбу повторяет. Только ей-то, Таньке-то, за что? Хорошая женщина, мухи не обидит, и жили с Юрой душа в душу. Жалко ее! Но может, найдет ещё себе мужа.
Но Таня никого не искала. Знала, никто ей не нужен после Юрия. Все свое тепло, всю любовь отдавала сыну.