«Платформа», как сейчас помню, вышла в 2020-м году, когда весь мир, включая меня, заперли по домам, детские площадки обнесли лентами, будто там произошла мокруха, и в состоянии полнейшей апатии я смотрел в окно, а за окном шел снег. Стриминги понимали, что это их шанс, шанс на многие годы вырваться вперед. «Платформе» просто повезло появиться в это время. Благодаря своей оригинальной идее, она пришлась по душе зрителям. И как это часто бывает, оригинальную идею никто не торопился раскрывать полностью. Нужно было задать столько вопросов, чтобы у зрителя появился инстинкт включить продолжение на автомате или требовать, чтобы стриминг сделал продолжение. Netflix не торопил испанцев. Они спокойно пережили все эти ковидные времена и спокойно сели писать сиквел, который оказался приквелом. А оригинальную идею решили развивать в очень необычном направлении.
Итак, перед нами все то же здание, состоящее, как нам сказали, из более чем 300 этажей. Начиная с самого верхнего и останавливаясь на каждом по 2 минуты, платформа спускается вниз и несет на себе огромное количество еды. Если ее правильно делить, то яств хватит на всех. Но кому это нужно? Это мы по первой части помним, что никому это не нужно, впрочем, раньше было по-другому. В мире «Платформы» были свои законы. Тебе разрешалось есть то, что ты сам когда-то попросил, прежде чем оказаться в этом месте. Что-то другое тебе нельзя. Если ты ослушаешься этого, то к тебе придут и накажут. Эти неписаные правила старались поддерживать, но это было очень сложно. Каждый новый человек, который становился жителем «Платформы» хотел интерпретировать их по-своему. Создание противоборствующей фракции было делом времени.
Создание миниатюрного общества и норм поведения внутри «Платформы», является яркой сатирой на человеческое настоящее. И если в первой части это рассказывалось в довольно лайтовой форме — нам продемонстрировали основы, так сказать, то теперь Гальдер Гастелу-Уррутия решил копнуть так глубоко, что, кажется, закопал самого себя. Он придумал мессию, придумал некую пирамиду, видимо, похожую на пирамиду Маслоу, которая здесь не играет особой роли, запихнул детей как олицетворение чего-то нового и девственного. Мешанина всех этих метафор превращает мир не в библейский аналог «Вавилона», а в теорию саморазрушения. Эти вещи не могут работать вместе, и постановщик это с успехом доказывает.
Финал ленты становится просто апофеозом всей этой надменности. Раскрывать я его не буду, но Уррутия точно свернул где-то не туда. Он решил пойти тем же путем, что и в первой части, но там он рассказывал простые и понятные вещи, раскрыть которые в сиквеле-приквеле было бы вполне логично. Здесь же он накидал новых загадок, что вполне логично, но их трактовка может поломать мозг любому зрителю. А если зритель этого не понял, то ответы на все те вопросы, что он не в состоянии сформулировать, ему не нужны.