Есть такое выражение: «В окопах атеистов не бывает», предельно точно отражающее умонастроение солдата. Когда до смерти «четыре шага», как пелось в прекрасной песне, даже убежденный материалист вспомнит о Боге. Неудивительно, что русские воины испокон веков молились перед сражением. Были свои молитвы и у казаков, отличавшихся, как известно, особенным благочестием.
Происхождение воинских молитв
История русского православного богослужения знает немало воинских молитв. Самые древние из них имеют византийское происхождение и переведены с греческого языка. Прежде всего, это молитвы «На войну идущему князю», «О князех в различных потребах, паче же внегда потребе бывшу ратному времени», «Молитва на поганыя на брани» и «Молитва на рать идущим».
В старопечатных требниках, вышедших еще до реформ Никона, имеются уже сложившиеся военные чинопоследования. Прежде всего, это «Канон молебен ко Господу нашему Иисусу Христу и ко всем святым Его, поемый за князя и за люди, егда исходит из града против супостат, находящих на ны». В требнике митрополита Петра Могилы (1646 год), известного, кроме прочих заслуг, и своим литургическим творчеством, имеется воинский чин «Молебное пение за царя и за люди, во время брани против супостатов, находящих на ны». Это лишь несколько образцов воинских богослужебных чинов, на самом деле их было намного больше.
После реформ Никона (1650-60 гг.) в требник вошли два воинских чинопоследования: «Последование молебнаго пения, ко Господу Богу певаемаго во время брани против супостатов, находящих на ны» и «Молитва Святейшаго Каллиста Патриарха о императоре и воинстве его».
Этот свод воинских молитв и чинопоследований непрестанно пополнялся и обогащался, прежде всего, за счет молитв, обращенных к святым, которые при жизни были воинами. Православная церковь знает множество таких святых. Это Лонгин Сотник, Феодор Стратилат, Великомученик Георгий Победоносец, Дмитрий Солунский, а также Александр Невский, Илья Муромец, Довмонт Псковский, Федор Ушаков и другие.
Казачьи воинские молитвы
Чинопоследование, применявшееся перед сражением в казачьих войсках, в целом, не сильно отличалось от того, что было принято в остальной армии.
Начиналась общая молитва, как и всюду, командой: «Шапки на молитву долой!». После этого читались молитвы согласно требнику и воинскому чинопоследованию, в том числе – «отходную» («В руце твои, Господи, предаю дух мой…»), а также молитвы Феодору Стратилату, Архистратигу Божию Архангелу Михаилу, Кресту Господню и др.
Но были и свои тонкости. Например, сибирские казаки, по свидетельствам краеведов, читали и такую молитву: «Спаситель мой! Ты положил за нас душу Свою, чтобы спасти нас. Ты заповедал и нам полагать души своя за друзей наших, за близких нам. Радостно иду я исполнить святую волю Твою и положить жизнь свою за Царя и Отечество. Вооружи меня крепостию и мужеством на одоление врагов наших и даруй мне умереть с твёрдой верою и надеждою вечной блаженной жизни в Твоём царстве. Мати Божия! Сохрани меня под кровом твоим». Молитва донских казаков была короче: «Господи, помилуй мя, грешного и сохрани!». Были свои собственные молитвы и у кубанских, терских, других казаков.
Казачьи заговоры и ритуалы
Помимо, собственно, православных молитв, в казачьей среде бытовало множество ритуалов и заговоров, имевших не столько православное, сколько народное происхождение.
Например, молитву донских казаков («Господи, помилуй мя, грешного и сохрани!») полагалось читать, по свидетельству современных исследователей традиционной культуры, с шашкой наголо и совершая верхом на коне круги. Темп скачки все увеличивался, и, наконец, казаки разворачивались и мчались на противника лавой.
Еще в XIX веке фольклорист Майков опубликовал старинный казачий заговор-молитву, в котором имеются такие слова: «Есть море-окиан; на том море-окияне стоит столб, на том столбе стоит царь, высота его с земли и до небеси, и от востока и до запада, и от юга и до севера... Утиши всякое стреляние встречу, св. евангелист Христов Лука, неверных людей, моих супостатов. Падите, железа, в свою матерь-землю! Ты же, береза, в свою ж матерь-землю, а вы, перья, в свою птицу пернату, а птица в бонт и в сыню, а рыба в море — от меня, р. Б. (имярек), всегда, ныне…». Уже в XX столетии в годы Великой Отечественной войны казаки хранили в карманах гимнастерок или в швах рубахи тексты молитв-заговоров, веря, что это спасет их от вражеской пули. Пример такого заговора, опубликованный в книге Проценко «Духовная культура донских казаков»: «Господи, Ты суд земли прими молитву мою пошли силу Свою, кто стремится на погибель мою, пусть станет как столб, где проходит сила Твоя. Аминь.»
Иногда в «обережный» комплекс помимо священного текста входил и полотняный мешочек с горсткой родной земли.
Эти воинские заговоры, молитвы и обычаи несут на себе отпечаток глубочайшей архаики, и бережно передаются из поколения в поколение и по сей день.