Марафон «Фотопутешествие с книгами» продолжается и тема дня «Отражение». При выборе произведения вспомнились мне слова дедушки Фрейда, который в своих учениях утверждал, что сон является отражением подсознания человека. И рассказ Федора Михайловича Достоевского «Сон смешного человека» подтверждает тезисы отца психоанализа.
Главный герой произведения безымянный человек, который считает себя умнее окружающих и на своих знакомых смотрит как бы со стороны, подмечая их, как ему казалось, глупое поведение.
«Я в этот день почти не обедал и с раннего вечера просидел у одного инженера, а у него сидели еще двое приятелей. Я всё молчал и, кажется, им надоел. Они говорили об чем-то вызывающем и вдруг даже разгорячились. Но им было всё равно, я это видел, и они горячились только так. Я им вдруг и высказал это: «Господа, ведь вам, говорю, всё равно». Они не обиделись, а все надо мной засмеялись.»
Они смеялись над его словами, и он сам стал называть себя «смешным человеком». «Смешной человек» с комплексом бога. Именно так можно охарактеризовать главного героя, ведь он с полной уверенностью утверждал, что познал Истину. Но он настолько возвысил себя над своим окружением, что потерял смысл своего существования.
«Небо было ужасно темное, но явно можно было различить разорванные облака, а между ними бездонные черные пятна. Вдруг я заметил в одном из этих пятен звездочку и стал пристально глядеть на нее. Это потому, что эта звездочка дала мне мысль: я положил в эту ночь убить себя.»
Вернувшись в съемную каморку, «смешной человек» достал, заранее купленный, револьвер, уселся в кресло, и мысли его потекли как вода. И вспомнилась ему маленькая девочка, которой он не помог. А почему?
«Ведь я потому-то и затопал и закричал диким голосом на несчастного ребенка, что «дескать, не только вот не чувствую жалости, но если и бесчеловечную подлость сделаю, то теперь могу, потому что через два часа всё угаснет». … Ясным представлялось, что жизнь и мир теперь как бы от меня зависят. Можно сказать даже так, что мир теперь как бы для меня одного и сделан: застрелюсь я, и мира не будет, по крайней мере, для меня. Не говоря уже о том, что, может быть, и действительно ни для кого ничего не будет после меня, и весь мир, только лишь угаснет мое сознание, угаснет тотчас, как призрак, как принадлежность лишь одного моего сознания, и упразднится, ибо, может быть, весь этот мир и все эти люди – я-то сам один и есть.»
И социальная незрелость, подпитываемая комплексами, нашла логичное оправдание жестокому поступку.
Одна мысль сменяла другу и «смешной человек» попам в объятья морфея, который и стал его проводником в мир подсознания.
Выстрел. Темнота. Могила. «И вот вдруг разверзлась могила моя. То есть я не знаю, была ли она раскрыта и раскопана, но я был взят каким-то темным и неизвестным мне существом, и мы очутились в пространстве. Я вдруг прозрел. Была глубокая ночь, и никогда, никогда еще не было такой темноты! Мы неслись в пространстве уже далеко от земли. … И вдруг какое-то знакомое и в высшей степени зовущее чувство сотрясло меня: я увидел вдруг наше солнце! … – Но если это – солнце, если это совершенно такое же солнце, как наше, – вскричал я, – то где же земля? – И мой спутник указал мне на звездочку, сверкавшую в темноте изумрудным блеском. Мы неслись прямо к ней.
– И неужели возможны такие повторения во вселенной, неужели таков природный закон?.. И если это там земля, то неужели она такая же земля, как и наша… совершенно такая же, несчастная, бедная, но дорогая и вечно любимая, и такую же мучительную любовь рождающая к себе в самых неблагодарных даже детях своих, как и наша?.. – вскрикивал я, сотрясаясь от неудержимой, восторженной любви к той родной прежней земле, которую я покинул. Образ бедной девочки, которую я обидел, промелькнул передо мною.»
Как часто, потерянное ценится выше, того, что имеем. Так, и главный герой познал любовь к жизни, лишь потеряв ее.
Конечной станцией загробного путешествия стала земля, где царит любовь, уважение, как между людьми, так и между человеком и природой. Вот он рай на земле, о котором мечтал «смешной человек». Но мечтам, иногда, лучше оставаться мечтами. Попав в идеальный мир, главный герой с еще большей силой почувствовал свою несостоятельность.
«Я часто говорил им, что я всё это давно уже прежде предчувствовал, что вся эта радость и слава сказывались мне еще на нашей земле зовущею тоскою, доходившею подчас до нестерпимой скорби; что я предчувствовал всех их и славу их в снах моего сердца и в мечтах ума моего, что я часто не мог смотреть, на земле нашей, на заходящее солнце без слез… Что в ненависти моей к людям нашей земли заключалась всегда тоска: зачем я не могу ненавидеть их, не любя их, зачем не могу не прощать их, а в любви моей к ним тоска: зачем не могу любить их, не ненавидя их?»
Но «слова, подчас, опасней, чем кинжал». Прекрасный мир рухнул, в нем поселилась алчность, зависть, злость.
«Увы, я всегда любил горе и скорбь, но лишь для себя, для себя, а об них я плакал, жалея их. Я простирал к ним руки, в отчаянии обвиняя, проклиная и презирая себя. Я говорил им, что всё это сделал я, я один; что это я им принес разврат, заразу и ложь! Я умолял их, чтоб они распяли меня на кресте, я учил их, как сделать крест. Я не мог, не в силах был убить себя сам, но я хотел принять от них муки, я жаждал мук, жаждал, чтоб в этих муках пролита была моя кровь до капли. Но они лишь смеялись надо мной и стали меня считать под конец за юродивого. … Тогда скорбь вошла в мою душу с такою силой, что сердце мое стеснилось и я почувствовал, что умру, и тут… ну, вот тут я и проснулся.
Тут вдруг, пока я стоял и приходил в себя, – вдруг мелькнул передо мной мой револьвер, готовый, заряженный, – но я в один миг оттолкнул его от себя! О, теперь жизни и жизни! … Да, жизнь и – проповедь.
Лучший проповедник получается из худшего грешника. Путешествуя во сне, «смешной человек» осознал свою порочность, хотел пойти по проторенной дорожке и своей гибелью все исправить. Но смерть не выход. И ошибки нужно исправлять поступками, а не смывать кровью.
В своем рассказе Достоевский показал каждого из нас. Мы радуемся промашкам других, упиваемся крохами власти, лелеем обиды и тщеславие. А самое главное, мы изучаем законы жизни, познаем принципы счастья, но, подчас, забываем жить и быть счастливыми.
В своих произведениях Достоевский часто поднимает социальные, морально-нравственные темы, но такой жирный намек на религиозную жизнь человека я встречаю впервые. А Вы знакомы с таким Федором Михайловичем Достоевским?
И снова мне удалось одной статьей убить сразу двух зайцев, а точнее отметиться в двух марафонах – «Фотопутешествие с книгами»и «Чтение Достоевского»