«Видит Бог, я ни в чем не виновата», – воскликнула Наталья Николаевна на смертном одре супруга. И по сей день, спустя почти 200 лет после гибели великого поэта, ведутся споры кем же была на самом деле его Муза: легкомысленной кокеткой или же жертвой света, приписавшего ей то, чего не было?
Красавиц не любят. Женская половина испытывает к ним жгучую зависть, мужская половина их желает. Но любить – не любят. Наверное, поэтому за ними всегда по пятам следуют дурная слава и грязные сплетни. Так случилось и с Натальей Гончаровой-Пушкиной, чью жизнь и счастливый брак разрушило мнение света. Ее обвиняли и в романе с императором Николаем I, и в том, что она лишилась последнего (пятого) ребенка от Александра Сергеевича из-за через чур бурных танцев на очередном балу. Но были ли эти обвинения обоснованы и справедливы?
Последняя любовь поэта
Впервые Александр Сергеевич увидел юную Наталью Гончарову когда ей исполнилось 16 лет и ее только-только начали вывозить в свет. Знакомство будущих супругов состоялось в Москве на рождественском балу танцмейстера Йогеля в 1828 году. Пушкин был настолько очарован свежестью и красотой девушки, что сказал своим друзьям: «Отныне участь моя будет связана с этой молодой особой».
Не прошло и полугода, как поэт посватался к избраннице своего сердца. Однако мать Гончаровой с ответом не спешила. Находила отговорки, дескать, Таша еще слишком молода для брака. К тому же в семье были еще две незамужние старшие сестры – Екатерина и Александрина, не стоит переходить им дорогу. На самом же деле будущая теща Пушкина надеялась подыскать для красавицы-дочери более выгодную партию. Семья Гончаровых держала гончарную лавку в Калуге, а затем основала полотняную и бумажную мануфактуры. В 1789 году императрица Екатерина II пожаловала деду Натальи Афанасию Николаевичу дворянский титул. Таким образом, Наталья была дворянкой в третьем поколении, однако семья Гончаровых не могла похвастаться блестящим положением финансовых дел. Пушкин же был не богат, к тому же недавно вернулся из ссылки.
Томительное ожидание для Александра Сергеевича растянулось на два долгих года. За это время ни один из более знатных и состоятельных женихов так и не отважился попросить руки Натальи Николаевны. Не потому, что желающих не нашлось. Просто о вспыльчивом нраве поэта знали все и никто попросту не отважился перейти ему дорогу.
И вот, наконец, 6 апреля 1830 года Пушкин отважился сделать предложение еще раз. На этот раз ему ответили согласием. И, по большей части, это была заслуга самой Натальи, влюбленной без памяти в поэта и сумевшей уговорить родителей дать благословение на брак. Оставалось лишь получить согласие на брак опального поэта у императора, который милостиво дал свое «благосклонное удовлетворение», и, после долгих хлопот о приданном, молодые обвенчались 18 февраля 1831 года в храме Большого Вознесения у Никитских ворот.
Счастливый брак?
Вскоре после венчания молодожены переехали из Москвы в Царское Село, где прошло детство Пушкина. Сделано это было по нескольким причинам. Во-первых, поэт стремился к уединению и хотел увезти свою юную, неиспорченную супругу подальше от сплетен и искушений света. Во-вторых, чтобы реже общаться с матерью Натальи Николаевны, почти каждая встреча с которой неизбежно заканчивалась ссорой.
О том, что Александр Сергеевич был счастлив в браке свидетельствуют его множественные сохранившиеся письма к жене и друзьям.
Вот, в частности, одно из них:
«Я женат – и счастлив, – писал поэт своему другу Петру Плетневу. – Одно желание мое, чтоб ничего в жизни моей не изменилось, – лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что я, кажется, переродился».
Пушкин называл супругу своим ангелом, «косой Мадонной» (у Натальи слегка косил один глаз), для него она была воплощением не только красоты и грации, но и чистоты и невинности. «А душу твою люблю еще более твоего лица» – писал поэт. И эта фраза сама по себе уже говорит о многом.
А что же Наталья Николаевна? Или же все оказалось влюбленностью юной девочки к опытному мужчине?
К сожалению, писем самой Натальи к мужу не сохранилось. Однако, из мемуаров и воспоминаний современников до нас доходят сведения о том, что Натали участвовала в делах мужа, помогала ему во всем. Выполняла его поручение, пересылала корреспонденцию, когда Пушкин бывал в отъезде, рассказывала о домашних хлопотах. К тому же, сохранилось письмо старшего брата Натальи Николаевны Дмитрия к своему деду, который летом 1831 года навещал чету Пушкиных:
«Меж ими царствует большая дружба и согласие; Таша обожает своего мужа, который также ее любит; дай бог, чтобы и блаженство и впредь не нарушалось».
Надо полагать, дед, которого Наталья просила в своих письмах дать согласие на брак с Пушкиным, невзирая на его репутацию, должен был быть удовлетворен, получив от внука такое письмо как подтверждение того, что она счастлива в браке.
«Кружевная душа» или оклеветанный ангел?
Но тихое семейное счастье в уединении продлилось для Пушкиных недолго. Знать, охочая до сплетен, сама приезжала в Царское село только за тем, чтобы подглядеть за поэтом и его молодой супругой во время прогулок по парку. А однажды пару угораздило попасться на глаза прогуливающимся там же императору с женой, и императрица изъявила желание видеть чету Пушкиных при дворе. Так молодая семья перебралась в Петербург.
При дворе Наталья стала и одновременно и любимицей и предметом зависти. Ее молчаливость многие считали недостатком ума, сдержанность – гордыней, застенчивость – бездушностью и легкомыслием. Многие считали ее холодной, безжизненной, «мраморной». А она было просто слишком молода и неопытна, ей не хватало хитрости и изворотливости, чтобы стать «своей» среди светских львиц того времени.
Ее часто упрекали в том, что она бездумно растрачивает и без того скромное состояние своего супруга на кружева и бриллианты. Хотя, возможно, например, те самые кружева и бриллианты были куплены на средства, подаренные Наталье дедушкой – ведь ее он любил более всех своих внуков. Или же что-то из украшений могло быть пожаловано императрицей, которая как известно Наталье Николаевне благоволила. Хотя мне попадалась информация о том, что на самом деле подлинных украшений у жены Пушкина было мало, в основном она носила поддельные бриллианты. А вот состояние гениальный поэт проматывал сам за картами и посиделками с друзьями.
Наталью Николаевну тяготили жизнь при дворе и денежные затруднения мужа. Даже будучи в положении, она была вынуждена искать укромные уголки, чтобы спокойно прогуляться по саду, так как императорская чета желала ее присутствия на прогулках.
Мать Пушкина писала:
«...Весь Двор от нее в восторге, императрица хочет, чтобы она к ней явилась, и назначит день, когда надо будет придти. Это Наташе очень неприятно, но она должна будет подчиниться...».
Роковая встреча
Летом 1834 года Наталья Николаевна решила перевезти в Петербург своих старших сестер Екатерину и Александрину. Пушкин воспротивился этому, как мог, аргументируя тем, что теперь их дом лишится семейного спокойствия, да и затрат станет гораздо больше.
Но тем не менее переезд сестер Гончаровых в северную столицу состоялся.
Вскоре Екатерина была пожалована во фрейлины ее императрицы. Охрану Ее Величества обеспечивал Кавалергардский полк, в котором служил Жорж Дантес. Екатерина знакомится с молодым французом, который был весьма хорош собой и пользовался популярностью у женской половины света. 25-летняя незамужняя Екатерина без памяти влюбилась в голубоглазого корнета. Настолько, что готова была выполнить любое его поручение, любую просьбу не задумываясь.
Однако 22-летний Дантес, умело играя на чувствах влюбленной фрейлины, использовал ее, чтобы подобраться к той, чья красота действительно вскружила ему голову - сестре Екатерины и жене первого поэта России Пушкина Наталье.
Спустя много лет Александрина Гончарова-Фризенгоф в одном из писем племяннице писала: «Молодой Геккерн (после усыновления Дантес носил фамилию отчима Геккерн, таким образом его полное имя было Жорж Шарль Дантес-Геккерн) принялся тогда притворно ухаживать за вашей теткой Катериной; он хотел сделать из нее ширму, за которой он бы достиг своих целей. Он ухаживал за обеими сестрами сразу. Но то, что для него было игрою, превратилось у вашей тетки в серьезное чувство».
Конфидентка и корреспондентка Пушкина княгиня Вера Вяземская вспоминала: «Екатерина Гончарова, влюбившись в Дантеса, специально устраивала свидания Натальи Николаевны с ним, только бы повидать предмет своей тайной страсти».
Злая молва не заставила себя ждать. Дантес компрометировал Наталью своими навязчивыми ухаживаниями, позволял себе двусмысленные шутки и оговорки в ее адрес в присутствии посторонних. Вскоре во всех салонах и на всех приемах активно обсуждали якобы роман Пушкиной с молодым корнетом. Но настоящая драма разыгралась осенью 1836 года, когда Александр Сергеевич получил пасквиль, прямо причислявший его к «ордену рогоносцев». Естественно, за этим незамедлительно последовал вызов дерзкого француза на дуэль. Однако, эта дуэль не состоялась по причине сватовства Дантеса к Екатерине Гончаровой. Обескураженный Пушкин вынужден был отозвать свой вызов.
Впрочем, своих намерений Жорж Дантес не оставил. И в январе 1837 года была назначена новая дуэль, которая в этот раз состоялась и завершилась трагедией.
Вдовство и новый брак
Смертельно раненый Пушкин умирал долгие и мучительные 46 часов. Все это время супруга находилась подле него и все, кто был рядом отмечали следы глубоких переживаний и печать страдания на ее лице. Позже духовный наставник Натальи Николаевны говорил о том, что он «и хотел бы вменить ей «полезное» чувство вины, но она – сущий ангел».
На смертном одре поэт просил супругу уехать в деревню, выдержать траур по нему два года, а после устроить свою жизнь.
Наталья его просьбу выполнила частично. После смерти мужа она с детьми вернулась в родительский дом в Полотняный завод. А вот траур ее продлился вместо двух лет значительно дольше. И снова не потому, что желающих получить ее руку и сердце не нашлось. Как говорила сама Наталья Николаевна, всем претендентам нужна она сама, но не ее дети.
Именно детям она и посвятила свою жизнь и всю себя. Все они вспоминали ее в безграничной теплотой и любовью, говоря, что она была самой нежной и любящей матерью на свете.
И только спустя семь с половиной лет Наталья Гончарова-Пушкина 16 июля 1844 года снова вышла замуж.
В свете этот союз вызвал недоумение, досужие языки окрестили его «союзом голода с жаждой», намекая на незавидное финансовое положение жениха. Нашлись и те, кто заподозрил его в корыстных мотивах (а именно продвижение по службе, ведь как известно, приписывали Наталье Пушкиной и связь с Императором). Но, как видно, вопреки слухам и кривотолкам о ней, деньги Наталью не особо интересовали. Ее супругом стал серьезный и немногословный генерал Петр Ланской, который в отличие от других ухажеров сумел подружиться с ее детьми. Даже сам император Николай I счел его достойным опекуном для детей поэта. И не ошибся. До конца своей жизни Петр поддерживал и помогал детям Пушкина также, как и троим собственным, родившимся в этом браке.
Супруги Ланские прожили в браке 19 счастливых лет. Как и великий поэт, второй муж Натальи Николаевны обожал свою жену, окружал себя ее портретами и ревновал к другим мужчинам.
Сама же Наталья в полной мере вкусив всю горечь вознесения на пьедестал в высшем обществе и свержение с него, старалась вести уединенную, тихую жизнь вдали от света. Та, кого обвиняли в пристрастии к роскоши, всю свою жизнь прожила в скромном достатке. Но даже при этом она оставалась красавицей. На ее высокой, стройной и статной фигуре великолепно смотрелись даже перешитые платья, которые были украшены вышивками ее дочерей. Однако сама она не придавала своей внешности особого значения, на все комплименты отвечала просто: «Красота – от Бога».
И только тихая, затаенная грусть была в ее глазах. Она бережно хранила и чтила память покойного супруга. В суровые январские дни и по пятницам (день смерти Пушкина) Наталья Николаевна облачалась во все черное, соблюдала особый пост, и в уединении возносила молитву. Петр Петрович относился с уважением и приятием к трауру жены по первому супругу. Поэтому однажды на приеме, который проходил в пятницу и от посещения которого нельзя было отказаться, когда Наталья Николаевна удалилась в отдельную комнату и провела там вечер в одиночестве, ему пришлось терпеливо объяснять, что это дань памяти Пушкина. Конечно же, в обществе это сочли за чувство вины госпожи Ланской перед усопшим супругом. Но сама она так ни разу и не предприняла попытки не то, что оправдаться, но даже просто изложить свою версию трагедии, сломавшей ее жизнь.
Обвинения и оправдания
В смерти величайшего поэта России Наталью Гончарову винили не только ее современники.
Через полтора столетия Марина Цветаева напишет: «Наталья Гончарова просто роковая женщина, то пустое место, вокруг которого сталкиваются все силы и страсти. Тяга Пушкина к Гончаровой – это тяга гения к нулю. Он хотел нуль, потому что сам был все. А судьба выбрала самое простое и верное орудие смерти – красавицу».
Также нелестно отзывалась о Наталье Николаевне и Анна Ахматова. В одном из разговоров поэтесса говорила: «Из дневника Александрин Гончаровой, найденного в Австрии во время войны, явствует, что Наталья Николаевна виделась с Дантесом уже сделавшись Ланской. Конечно, она в ту пору была уже старая толстая бабища, так что никакие зефиры и амуры тут ни при чем. Ей просто захотелось дружески побеседовать с человеком, который убил ее мужа, сделав сиротами ее четверых детей».
Обвиняла Ахматова Наталью Гончарову и в том, что она «ничтожная, скучная, пустая», «транжирила деньги безобразно», «оторвать ее от балов было невозможно», «запас пошлости неисчерпаемый, на смертном одре и то о пошлости говорила», «мать – никакая», и даже «не так уж хороша собой».
Интересно, на чем основывались такие оскорбительные высказывания двух поэтесс в адрес жены обожаемого ими поэта? На прочитанных ими записках и мемуарах современников Пушкина? Или же здесь сказывается их фанатичная, возможно болезненная, любовь к его творчеству? Но стоит все же разделять творчество и реальную жизнь Александра Сергеевича. А он, как известно, был человеком с непростым характером, и уж точно не был святым. Так почему же весь негатив обрушился лишь на его несчастную супругу?
И была ли Наталья Гончарова тем самым «нулем» в действительности?
Академик В. П. Безобразов, изучавший девический альбом Натальи (к сожалению, сам альбом до наших дней не сохранился), писал: «Я читал... Стихи Пушкина к своей невесте и ее ответ, также в стихах. По содержанию, весь этот разговор в альбоме имеет характер взаимного объяснения в любви».
Итак, выходит, юная Гончарова писала стихи, что свидетельствует о высоком уровне интеллекта. А еще из писем самого Пушкина есть сведения о том, что она играла в шахматы, что требует математического мышления. Да и вообще, было бы крайне странно, если бы Александр Сергеевич, которого Николай I считал умнейшим человеком в России, увлекся вдруг легкомысленной и глупой пустышкой.
А что касается встречи с Жоржем Дантесом спустя много лет – он все же был мужем ее сестры Екатерины, которую Наталья Николаевна смогла простить и поддерживать с ней общение. Вполне вероятно, что встречалась она не столько с Дантесом, сколько с родной сестрой, а Дантес всего лишь присутствовал при этой встрече.
Справедливости ради стоит отметить, что и заступники у Натальи все же были. Так Михаил Лермонтов, узнавший ее лишь накануне отъезда на Кавказ, отбыл, пребывая в полной убежденности в невиновности жены Пушкина в его гибели.
Близкий друг поэта П. А. Плетнев писал: «В ее образе мыслей и особенно в ее образе жизни есть что-то трогательно возвышенное. Она не интересничает, но покоряется судьбе. Она ведет себя прекрасно, нисколько не стараясь этого выказывать».
Дети вспоминали о ней с огромной теплотой и нежностью, называя «удивительной матерью, терпеливой, кроткой».
Многие современники отмечали, что она была скромна, стеснительна, молчалива. Многие верили в ее искреннюю скорбь по мужу, отдавшему, как и обещал за нее свою жизнь. Но реабилитировать Наталью Николаевну в глазах света могло бы лишь одно: признание самого Дантеса.
И только спустя почти 160 лет после смерти Пушкина были опубликованы письма Жоржа Дантеса, хранившиеся в его архиве. В них он по сути сам оправдывал честное имя Натальи Гончаровой, подчеркивая, что так и не смог добиться ее благосклонности.