Ни дня без строчки
…Я вспомнил одного сердечного человека. Меня угораздило тогда лежать в нехорошем лечебном заведении в городе Обнинске. Хороших лечебных заведений и вообще-то не бывает. Но это было из худших. Вот ходит, например, здоровый человек по земле и невдомёк ему то, как много на этой земле мест, к которым подходить бы не следовало. Тут край жизни. К этому краю, опять же к примеру, вы близки, угодив в поликлинику, в больницу. Это хорошо ещё, когда диагноз у вас пустяковый. Значит, вы ещё не совсем у края, с которого можно упасть. Но если лечебное заведение называется Институт радиологии, то возбуждённое воображение подсказывает вам, что земной край прямо по вашей палате и проходит. И с кровати надо вставать осторожно. Как бы ногой не провалиться в конечную бездну.
Но жить и тут надо по установленному порядку. После одиннадцати часов, например, сюда могут не пустить. Оно бы, конечно, и век сюда не попадать, однако же есть, к беде своей, люди, которые спешат сюда к определённому сроку и, бывает, опаздывают.
Так и я однажды опоздал.
У ворот в это кромешное место есть кирпичная будочка и там обитает архангел, который эти жуткие ворота открывает. В этот раз этим архангелом была женщина. Я сейчас смутно вспоминаю её лицо, поскольку лиц таких на грешной святой Руси великое множество. Непримечательных, настрадавшихся, годных только для того, чтобы принадлежать человеку, прибившемуся исполнять копеечную должность в страшном лечебном заведении.
Я нажал на звонок. Сделал виноватое лицо, проговорил какую-то необязательную, приличную случаю, чушь: «Пустите, ради Христа. Больше, мол, не повторится».
Тут я и увидел чудесное выражение сердечности на этом простом русском лице. Если бы Бог дал мне большой талант художника и вздумал бы я с этим талантом изобразить саму Россию, бесконечную в доброте душу её, я постарался бы вспомнить тогдашнее лицо этой неизвестной женщины. Будь её воля и власть, было написано на этом лице, она не только не пустила бы меня во вверенные ей ворота, но и постаралась, чтобы нигде на свете таких скорбных ворот не бывало.
«Господи, – молю я сейчас, – определи эту сердечную женщину, когда придёт время, к воротам, которые ведут в ад. Но дай, Господи, ещё и власть доброте. Может она, по сердечности своей, закажет дорогу в страшные ворота грешной душе моей, которая предстанет перед ними в свой срок…»