Все фото из открытых источников Интернета
Филимонов Александр Владимирович. Страна – Россия. Позиция – вратарь.
Родился: 15 октября 1973 года. Рост: 195 см. Вес 88 кг. За сборную России Александр Филимонов провел всего 16 матчей. Впервые его пригласил Борис Игнатьев в марте 1998 года на товарищеский матч со сборной Франции, завершившийся победой нашей командой.
А первый официальный матч за сборную Филимонов провел после того, как ее возглавил Олег Романцев, сменивший Анатолия Бышовца, под руководством которого россияне проиграли три стартовых матча отборочного турнира чемпионата Европы 2000 года. Тогда наша сборная предприняла отчаянную попытку все же пробиться на Евро, выиграв шесть матчей подряд, в том числе в гостях у действующего чемпиона мира – сборной Франции. Во всех этих матчах ворота защищал Александр Филимонов.
Для первого места нужна была домашняя победа над сборной Украины.
И эта победа была близка – на 75 минуте Валерий Карпин воплотил преимущество сборной России в забитый мяч. Но то, что случилось на 88-й минуте, до сих пор является шоком. Рядовой навес Андрея Шевченко, Филимонов выходит из ворот, ловит мяч, но каким-то образом выпускает его из рук, и тот оказывается за лентой ворот.
1:1 и Россия остается без чемпионата Европы. После матча на Филимонова обрушился шквал критики, все вратари (и действующие и бывшие) называли одну причину роковой ошибки – самоуверенность голкипера. И скажу сразу, что вся критика было справедливой, детской ошибкой Филимонов перечеркнул старания всей команды в семи сложных матчах. Право на ошибку? Ничего подобного – слишком важный матч и слишком детская ошибка для вратаря такого уровня. Хотя как знать. По легенде, Олег Романцев после этого гола сказал: «Саша не виноват. Это там так решили», и указал пальцем на небо.
Неудивительно, что после этого, Филимонова практически перестали вызывать в сборную России – в 2000 году он провел за нее один матч, в 2001 – два, а последний раз сыграл за национальную команду в марте 2002 года. На тот момент ему не было и 30 лет.
С 2011 года Александр Филимонов стал проявлять интерес к пляжному футболу – в этом виде спорта он выступал за московский «Локомотив» и сборную России.
С «Локомотивом» он по два раза выиграл чемпионат и Кубок России, один раз — Суперкубок страны, со сборной стал чемпионом мира, победил в Евролиге и Межконтинентальном кубке. Более года Александр совмещал занятия двумя видами спорта, и только после того, как тульский «Арсенал» получил профессиональный статус, сосредоточился на большом футболе. Александр Филимонов был женат два раза, от первого брака у него есть сын от второго – две дочери. Первую жену звали Вера, вторую — Анна.
Перед тем как встать в ворота, Александр Филимонов перепробовал себя практически на всех позициях. Выступая за «Дружбу» Александр Филимонов забил гол.
Он сильно выбил мяч с рук, тот долетел по противоположных ворот, и перелетел через вышедшего вперед голкипера. Александр Филимонов является самым возрастным голкипером, выходившим на поле в матчах высшего дивизиона чемпионата России.
Александр Филимонов известен как большой любитель серьезной литературы.
Любимые писатели – Александр Солженицын и Федор Достоевский.
Конечно, карьера Александра Филимонова могла быть другой. Как ни крути, она разделена на «до» и «после» той роковой ошибки. А ведь через неделю после злополучного матча Александру исполнилось только 26 лет. Впрочем, сам он, судя по всему, ни о чем не жалел, иначе бы не играл до 44-летнего возраста.
– В 2006 году вы сказали: «Если сейчас завершу карьеру, ударом для меня это не станет». Прошло 7 лет, и вы даже не собираетесь заканчивать. Забавно.
– Забавно, да. Но у всех слов есть контекст. На тот момент ситуация была близка: я уже давно не играл за «Москву». Завершение карьеры происходит по трем причинам: или устал, или кончилось здоровье, или ты не востребован. Но последнее – в меньшей степени. Потому что востребованность есть всегда: другой вопрос, что не всегда тебя зовут на тот уровень, на котором ты хотел бы играть. Сейчас, слава Богу, здоровье позволяет, желания – полно, играю и приношу пользу. Если бы понимал, что не тяну, наверняка уступил бы место молодым ребятам и спокойненько занимался бы тренерской работой.
– Многие из тех, кто играл в премьер-лиге, ничего толком не выигрывая, брезгуют играть в низших дивизионах. Вы 6-кратный чемпион России, но никогда не стеснялись выступать даже в КФК. Почему?
– Ха-ха! В КФК меня звали как человека, который своим примером и какими-то рекомендациями может помочь молодым вратарям – я про команду «Долгие пруды» из Долгопрудного говорю. То предложение, в феврале 2011 года, рассматривалось как постепенное завершение карьеры. Думал: потренируюсь, поиграю, никаких задач по выходу дальше у клуба на тот момент не было. Но так вышло, что по ходу сезона команда вообще не проигрывала, всем стало интересно и руководство клуба поставило задачу – выходить во второй дивизион. Но когда я туда приходил, я сказал ребятам: у меня масса предложений на коммерческие турниры, на матчи ветеранов; если что – иногда буду уезжать. «Да-да, без вопросов». В итоге так вышло, что в том 2011 году я играл за четыре команды одновременно. «Долгие пруды» – раз, пляжный «Локомотив» – два, пляжная сборная России – три и команда ветеранов «ДСК-1» из первенства Москвы имени Льва Яшина – четыре. Помимо этого, я еще играл за ветеранов «Спартака» и иногда ездил на коммерческие турниры.
– На каком пляже вы загорали, что вас позвали в пляжный футбол?
– Я играл за команду парламента России – ее организовал Борис Грызлов.
В ней же был Виталий Погодин – президент пляжного «Локомотива». Меня звали играть несколько раз. Как-то тренировались на ЗИЛе, встретил там Андрея Бухлицкого и Юру Гарчинского: «Чем занимаешься? Давай к нам». Потом уже Погодин позвал. Ну и в третий раз – он же, в Симферополе, когда играли против ветеранов «Таврии». «Саня, давить не буду: просто приди и посмотри. Понравится – останешься».
Приехал на этап чемпионата России – просто зрителем. Мне все понравилось, Погодин объяснил правила и всякие нюансы. Уже потом я пришел на свою первую тренировку. Изначально я опасался непредсказуемого отскока. Мне очень не нравятся вещи, которые от меня не зависят, а мяч на песке скачет как угодно. Но на тренировке я понял, что с этим можно бороться. Провел две тренировки, через неделю поехал с «Локомотивом» в Самару и уже через день стал обладателем Суперкубка России.
– Самое сложное, что вам приходилось делать в пляжном футболе?
– Поднимать мяч ногой с песка. Когда было свободное время, выезжал на пляж в Москве и сам тренировался: пытался поднять мяч ногой. Потом стало получаться.
– Золото на пляжном чемпионате мира вы считаете большой победой?
– Да. У меня даже татуировка есть про эту победу. У меня их всего две. Одна – секретная, вторая – Кубок мира на лопатке. Я не делю спартаковские чемпионства и этот Кубок. Он не был выигран походя. Кто-то думает: «Ну что это за чемпионство такое?» А я видел, как люди плакали после этой победы. Люди, которые всю жизнь этим занимаются, для которых это было недостижимой мечтой.
– Вы прикоснулись к удивительному событию 90-х – камышинский «Текстильщик» в еврокубках. Вы помните свой первый матч в Кубке УЕФА?
– Москва, стадион «Динамо», соперник – клуб «Бекешчаба» из Венгрии. Осень, ливень, мы выиграли 6:1. Народу было очень мало – ну кто в Москве придет на какой-то «Текстильщик» из Камышина? Много лет спустя, когда я попал в пляжную сборную России, ее тренер Михаил Лихачев рассказывал: «Я один из тех сумасшедших, кто был на игре».
Теперь если он кого-то хочет проверить на знание футбола – своих игроков, например, – он задает вопрос: «Что такое «Бекешчаба»? Практически никто правильно не отвечает.
– Не все в курсе, но в вашей карьере есть один забитый гол. Как это случилось?
– Записи нет, к сожалению, даже моего отца тогда не было на стадионе, хотя он был вторым тренером команды. Вторая лига чемпионата СССР, наш «Спартак» (Йошкар-Ола) играл против арзамасского «Торпедо». Проигрывали 0:1, сравняли, атаковали почти весь матч. Ближе к концу матча мяч оказался у меня в руках. А в тот самый период мы со вторым вратарем много тренировали вынос мяча: оставались после тренировок, занимали места в воротах и лупили друг другу – у меня получалось довольно далеко. И вот я выбиваю мяч, а погода – дождь, ветер. Мяч летит далеко, наш нападающий и вратарь соперников пытаются его сыграть, не получается, он приземляется где-то у линии штрафной и снова отскакивает вверх. Вратарь поскальзывается, мяч перелетает через него и закатывается в ворота. Я понимаю состояние нападающих, которые после гола бегают с выпученными глазами по всему полю и орут. У меня был только один гол, но делать хотелось то же самое. Я рванул из ворот и уже через несколько метров увидел, что вся команда, все 10 человек бегут ко мне. Даже успел испугаться.
– Многие помнят вас с длинными волосами. Почему в конце 90-х вы постриглись коротко?
– Это еще из детства. Я жил с родителями в Кишиневе, случился Чернобыль, и перед поездкой на море, видимо, из-за каких-то соображений гигиены весь наш спорткласс обязали постричься налысо. Мне понравилось. В 90-х модными были длинные волосы – начал отращивать. В 97 году мне это надоело, я вспомнил былое и решил вернуться к детской прическе. Точнее – к ее отсутствию.
– Вы как-то говорили: «Все знают, что договорные матчи существуют, но ничего доказать не могут». Как вы думаете: почему?
– Никто не хочет. Почти всех все устраивает, поэтому желания и не появляется.
– Нет вратаря, которого хоть раз не подозревали в сдаче. Вас – тоже?
– Меня постоянно подозревают. Если вспоминать тот же матч с Украиной, процентов 90 болельщиков считает, что я продался. А после того, как я уехал в Киев, людей, которые в этом уверены, стало еще больше. Но Лобановский не взял бы в команду человека, который продает игры. Зачем тебе нужен вратарь, который продал игру? Продал кого-то – продаст и тебя. Лобановский не дурак, таких вещей он бы не сделал. Еще в юности отец объяснял мне на конкретном примере, почему в такие истории ввязываться нельзя. Был такой тренер Владимир Емец (справа) – он работал в «Днепре», Никополе.
Когда он был на Украине, знал футболистов из других команд, через которых можно было договориться о сдаче матча. Когда он пришел тренировать кишиневский «Нистру», то встретил некоторых из этих игроков там. Выгнал их сразу – люди, которые могут продать, ему были не нужны. Отец говорил: «Футбольный мир очень узок. Даже если твои партнеры не знают, знает противная сторона. А противная сторона через год, через два может стать твоими партнерами». В жизни были случаи, когда мне предлагали сдавать. Не лично мне – я был самым молодым – а всей команде. Я говорил партнерам: «Делайте, что хотите. Тренеру я говорить не буду, но и зарабатывать так не хочу». Это была заря российского футбола, суммы начинались от 100 долларов, потом – 1000, потом доходило до 10 тысяч.
– Ну и как вы выходили на поле?
– Выходил и делал свое дело. Два раза мы должны были сыграть вничью, один раз – проиграть. Все результаты, которые планировались, и происходили. В одной из ничьих мне удалось сыграть на ноль: я сразу сказал, что пропускать не буду. В итоге наши нападающие били по воротам с 40 метров – чтобы случайно не забить и не получилось так, что все зависит от вратаря.
– Бывало ли, что вы стоите в воротах, смотрите в поле и понимаете: что-то не так?
– Бывали подозрения, конечно. Когда сдавал соперник, я об этом, как правило, всегда знал. Когда своя команда – чувствовал; все же футболисты не настолько актеры. По телевизору я бы, может, это и не увидел, но когда ты в гуще событий, заметить гораздо проще. Есть много нюансов: мимика, глаза, жесты. Человек может бежать к мячу с максимальной скоростью, но по тому, какой мимикой он сопровождает свои действия, многое становится понятно.
– Вы помните свой первый разговор с Олегом Романцевым?
– Конец 1995 года, последний матч сезона «Текстильщик» проводил против «Спартака» в «Лужниках». Сергей Павлов, тренер «Текстильщика», сказал, что Олег Иваныч хочет меня видеть. И прямо под трибунами, стоя мы и вели разговор. Не знаю, к сожалению или к счастью, но тогда мы не договорились.
– Ого.
– Я хотел услышать какую-то конкретику: приходишь в команду – у тебя будет то-то и то-то. Конкретики я не услышал: «Приходишь – и у тебя все будет хорошо». Уже потом я понял, что если бы сказал тогда «Готов», – это не значило бы, что назад дороги нет. Это просто значило бы, что я готов дальше общаться про переход.
– В «Спартаке» вы оказались через три месяца. А я вырос на рефрене: в «Спартак» два раза не зовут.
– Возможно, Романцев и не позвал бы. Но там тренером был уже Ярцев, во-первых. Во-вторых, это, видимо, был не второй раз, а продолжение первого – того, что был в ноябре.
– Самый удивительный игрок, которого вам приходилось видеть в своей карьере?
– В Элисту Шалимов привозил уругвайца (речь о Себастьяне Моркио).
Человек весь в татуировках – причем выглядели как уголовные. Уровень игры – я даже не представляю, как он попал в команду. Не футболист. Ну или не футболист премьер-лиги – казалось, что раньше он играл или на пляже, или во дворе. Защитник, но очень бестолковый, деревянный, не принять, не обработать.
– Человек, против которого ничего не могли сделать ваши защитники?
– Роналдо. Если бы в 98-м его не было, мы бы прошли в финал Кубка УЕФА наверняка. Человек сделал обе игры, особенно – в Москве. Приезжал он в статусе суперзвезды, на тот момент он был официально лучшим игроком мира, и, в общем, полностью подтвердил класс.
– Кто и как его должен был держать?
– Тогда была персоналка, хотя мы, конечно, передавали его друг другу. Самый яркий момент из предматчевых установок у меня случился в предыдущем раунде Кубка УЕФА. В «Аяксе» был такой Тиджани Бабангида – все тогда восхищались, насколько он быстрый, как ловко мимо всех пролетает.
Олег Иваныч сказал тогда золотые слова, я их до сих пор молодежи цитирую: «Быстрый? У нас не легкая атлетика. Соревноваться в скорости с ним не надо». Если игрок быстрый, можно подстраховать, можно занять позицию верно, встретить правильно при приеме мяча – много чего. Если бы с быстрыми игроками ничего нельзя было сделать, в футбол играли бы только легкоатлеты. Роналдо не Бабангида, это другой уровень. Он не только быстрый, но и техничный невероятно. Справиться с ним нам не удалось.
– Самый сильный удар, который вам приходилось видеть?
– Никифоров – ни у кого сильнее не встречал.
Еще был один игрок из мадридского «Реала». Сейчас иногда подкалываю футболистов на тренировках: «Я у Роберто Карлоса не отбивал мячи, а ловил».
– После киевского «Динамо» вы были на просмотре в «Генке». Почему не остались в Бельгии?
– Как я понимаю, не сошлись в цене. «Динамо» хотело за меня приличные деньги, а клуб финансами не обладал. Потренировался, отыграл товарищеский матч прилично.
– Европа была вашей мечтой?
– Скорее, мечтой моей бывшей жены. Она очень хотела, чтобы я уехал за границу, а я не особенно рвался. Но с другой стороны в «Спартаке» уже происходили вещи, которые мне не нравились. Пришли новые люди, которые потом все и развалили.
– Вы Андрея Червиченко имеете в виду?
– Да.
– Как вы оказались на Кипре в безвестном клубе «Неа Саламина»?
– Закончился контракт с «Москвой», агент предложил вариант с Кипром. Это было в ноябре, ждать до конца межсезонья мне не хотелось, поэтому я его принял. Ни о чем не жалею – интересная страна и опыт. Самый дальний выезд – полтора часа на автобусе. Причем на такой дальний выезд – из Ларнаки в Пафос – мы ездили с ночевкой: для киприотов это очень, очень далеко. У нас столько «Спартак» или «Локомотив» на свой матч с базы едут.
– Говорят, киприоты невероятно ленивы.
– Это так. Если есть возможность не бежать – не побежит. Если есть возможность что-то не сделать – не сделает. Чувствует, что не достанет мяч или достанет, но с трудом – бежать не будет. Они выпивают по пять-шесть чашек кофе в день, я всегда смеялся над ними: это все потому, что только кофе их может разбудить, так бы только и делали, что спали. Но реально тяжело – я сам стал ленивым. Я жил за городом, до городского магазина было ехать 20 минут, до деревенского – 10. В городском и выбор, и сами продукты лучше, но через какое-то время я задавал себе вопрос: «Ну и чего? Зачем я буду ехать 20 минут, если могу сделать это вдвое быстрее?».
– В первом дивизионе в этом сезоне вы добирались на выезд на обычных электричках.
– Было такое. В Туле сели на электричку – самую обычную.
Через два с половиной часа приехали на Курский вокзал. Пошли всей командой в Il Patio пообедать. Потом сели на «Сапсан» и через четыре часа вышли в Дзержинске. Ничего страшного – абсолютно нормальная дорога. Тем более, что приехали мы туда накануне игры – была целая ночь, чтобы отдохнуть. Все это гораздо легче, чем, например, было в Хабаровске. Мы прилетели где-то в час ночи по московскому времени, а уже через шесть часов надо играть. Проиграли 0:3.
– Вы отыграли два сезона в ташкентском «Локомотиве». Говорят, из-за жары там все сидят на таблетках для сердца?
– Этого не знаю. Знаю, что ребята любят насвай – табак, который кладут под язык. Вообще от Узбекистана много впечатлений. В Ташкенте все цивильно и качественно. Уезжаешь на несколько часов оттуда – беднота. Приходилось играть против Ривалдо, когда он был в «Бунедкоре» – он запомнился как большой профи.
Надо бежать отбирать – бежит и отбирает. Учитывая технику и видение поля, любой пас – вовремя и в ногу. Одеяла на себя не тянул – все для команды.
– На базар ходили?
– Разумеется. В Москве я на рынках не бываю, мне не с чем сравнить. Но там я шел к родственникам. Идешь – а тебе от каждого лотка: «Брат! Брат!..» Там все шикарно. В Узбекистане я понял, что такое сладкий виноград. Когда я в июле пытался купить виноград, мне говорили: «Зеленый. Несладкий». Я пробовал, понимал, что он потрясающий – что же тогда сладкий? Покупал в сентябре – и вот такую маленькую гроздь не мог съесть. Настолько приторной, настолько сладкой она была. То же самое арбузы и дыни – покупать их в Москве после Узбекистана я не могу. Там они, кстати, продаются не на вес, а на размер. Меряют на глаз и устанавливают цены.
– В «Уралане» с вами работал звездочет. Чем он занимался?
– Говорил тренеру: у этого будет удачный день, у этого – нет.
– Это была находка Шалимова или Илюмжинова?
– Я так понимаю, Илюмжинова. В перерыве матча с «Торпедо» этот звездочет зашел в раздевалку, обратился к команде и стал призывать к сверхусилиям. Не знаю, как реагировал Шалимов – может, спорил, может, ругался. Но это не отменяло того факта, что в раздевалке находился посторонний человек. Это напрягало абсолютно всех ребят, но высказался про это только я как капитан команды. После этого в «Уралане» я не играл.
– Самая странная примета, которую вы встречали?
– Жертвоприношение в Узбекистане. Перед началом сезона вся команда собирается на стадионе. Где-то за воротами выкапывается ямка, приводят барана. Ему перерезается горло, потом, чтобы животное не мучилось, ломается хребет – кровь спокойно вытекает в ямку. Потом люди начинают макать в эту кровь руки и протирают те места, которые когда-то были травмированы – чтобы травм больше не было. Кто-то мазал этой кровью бутсы – чтобы они больше голов забивали.
– После Узбекистана вы стали иначе относиться к гастарбайтерам, наводнившим Москву?
– У каждого народа есть разные люди: и хорошие, и сволочи. Чтоб вы понимали: в Россию не едут люди из Ташкента. Едут из деревень, из промышленных городов, которые загибаются. Когда мы ездили с «Локомотивом» по стране, я однажды видел просто мертвый город: в советское время там был металлургический завод; когда Союз развалился, закрылся завод и абсолютно все оттуда уехали. В Ташкенте люди из таких деревень и городов считаются такими же гастарбайтерами. Я жил практически в центре города, как-то заходил во двор и слышал, что местные жители, старые, русскоговорящие ташкентцы, говорили про приезжих: «Понаехали!». Все точно так же, как у нас.
– Как-то раз летом-2009 из Москвы в Ташкент вы вылететь не смогли.
– Видимо, бывшая жена узнала, что я буду вылетать, и сообщила судебным приставам. Было так: я стою на регистрации в очереди, ко мне подходит милиционер: «Можно ваши документы»? А я уже видел краем глаза: вдалеке народ с камерами, с пушками для микрофонов. «Может, кино снимают?» – подумал. Но когда милиционер подошел, вся толпа с камерами двинула к нам: «Может, программа «Розыгрыш»? В итоге меня не повели в комнату милиции или еще куда-нибудь – просто отошли в сторонку. Оказалось, что это не «Розыгрыш», а программы новостей всех федеральных каналов. Все новости в тот день начинались с меня. Видимо, приставы перед поездкой их предупредили. Кому-то нужно было пропиариться и показать, что в России все люди – и известные, и не очень – равны перед законом.
– Вы и правда не платили алименты?
– Я не должен был ничего платить на тот момент. Уже на следующий день через адвоката я доказал, что судейский приказ, на основании которого меня сняли с рейса, недействителен. Человек меня, грубо говоря, подставил: этот приказ был сделан еще тогда, когда мы были в браке и все, что я зарабатывал, приносил в семью. Если упрощать: я зарабатываю 100 рублей, все приношу домой, а спустя какое-то время мне говорят, что я должен еще 33 рубля. Я знал свою бывшую жену и понимал, чего от нее можно ждать. Поэтому был морально готов к тому, что такое может произойти.
– Как так случилось, что ваш второй брак распался? Когда-то вами все умилялись: какая прекрасная пара – муж-футболист и жена-агент.
– Я бы не назвал это работой агента – скорее, юридическим сопровождением. Все-таки агенты – это те, кто занимаются контрактами, непосредственно трудоустройством. А Анна просто присутствовала при заключении контрактов. Официально мы развелись в 2011 году. Почему? Ну, так бывает – иногда семьи распадаются.
– Самый высокооплачиваемый вратарь премьер-лиги – Вячеслав Малафеев – получает 2,6 млн евро в год.
Самая большая зарплата, которая была у вас в карьере?
– На порядок меньше… Да, на порядок – примерно в десять раз меньше.
– Сейчас вы можете назвать себя состоятельным человеком?
– Нет.
– Насколько вас это напрягает?
– Я же не напряжен сейчас. У меня одна из любимых фраз: «Всех денег не заработать». Очень много пришлось зарабатывать заново. Учитывая, что меня подставили и все, что было заработано, оказалось в чужих руках.
– С бывшей супругой вы не поддерживаете отношения?
– Почему? Когда забираю дочек, можем сказать друг другу «Привет – пока».
– Последняя роскошь, которую вы себе позволили?
– Я только что вернулся с Мальдив. Это роскошь?
– Вполне.
– Я бы не сказал. Тем более, что провел там только неделю.
– Вы поклонник исторической литературы. Последняя прочитанная книжка?
– Еще на сборах – Солженицын.
– «Архипелаг»?
– Ну-у-у, «Архипелаг ГУЛАГ» я давным-давно прочитал. Сейчас – «Красное колесо». Правда, дочитал не до конца. Она состоит из четырех книг, пока остановился на третьей. Читается чуть иначе. В «Архипелаге» много о советской жизни – о ней у меня хоть какие-то представления есть. В «Красном колесе» много подробностей, которые вообще неизвестны – царская Россия или февральская революция. Поэтому «Колесо» читать сложнее.
– Как так вышло, что вы увлеклись историей?
– Это пришлось на определенную стадию взросления. В детстве любил приключенческую литературу – Дюма, Джек Лондон. Потом увлекся детективами, но они заканчиваются одним и тем же: рано или поздно преступника находят. А историческая литература пишется о том, что есть. Хотя я критически к этому отношусь: понятно, что историю пишут победители, то есть это взгляд с одной стороны.
– Книга, которую вы перечитывали несколько раз?
– Такая есть только одна – «Преступление и наказание». Я смог понять, погрузиться в атмосферу происходящего только к середине первого прочтения. Смотрел в справочную литературу, в карту: по каким именно улицам шел Раскольников, где это в Петербурге находится. Дочитал, перевернул последнюю страницу – и в начало. И уже после этого прочлось на одном дыхании – как детектив. Ну и от концовки впечатление приятное. Не то чтобы хэппи-энд, но закончилось все правильно, по-божески. Когда в 2002 году ездил Японию на чемпионат мира, читал Гумилева «Этногенез и биосфера Земли». Давалось тяжело – много непонятных терминов.
– Любимый исторический персонаж Александра Карелина – Петр Столыпин. У вас?
– Солженицын. Человек много пережил и много правильных мыслей высказал. Я Достоевского начал читать только после того, как постоянно натыкался на его упоминания у Солженицына. Солженицын полностью перевернул мое сознание о том, что происходило с нашей страной. Когда-то я думал: вот был один плохой человек – Сталин. Прочитав Солженицына, понял, что зло было в самой коммунистической идеологии. Был бы не Сталин, а другой человек – творил бы то же самое. И опять же репрессии начал не Сталин: они начались еще в первые годы гражданской войны. И Ленин далеко не добрый дедушка, как учили нас в детстве, а жесткий беспринципный диктатор.
– Ваша любимая музыка – метал. С каких пор?
– В 90-х все слушали сборники. Так получилось, что на том сборнике, который попал мне в руки, были Metallica и Guns’n’Roses. Уже появился MTV, на котором показывали такую музыку и программы про нее. Захотелось послушать еще что-то из этого. Ну и пошло.
– Песня, которую вы всегда делаете громче?
– «Nothing else matters» Metallica или «Smoke on the water» Deep Purple. В машине я слушаю музыку не дисками, а радио – у меня всегда включено RockFM. Вчера ехал, как раз попал на «Smoke on the water». Улыбнулся – и на полную.
– Как вы относитесь к шансону? Он вас бесит?
– Спокойно. Для меня это всегда было не очень понятно: если тебе что-то не нравится – нажми на кнопку «Выкл». У каждого есть право выбора. У нас говорят про засилье чего бы то ни было в телевизоре. Борись с этим кнопкой: не нравится – переключай. Так что шансон меня не бесит. Его просто в моей жизни нет.
– Про Украину вас спросили более или менее все. Я задам пару вопросов, которые интересуют лично меня. Александр Панов рассказывал, что в раздевалке была гробовая тишина и только Бесчастных орал на вас. Правда?
– Нет, никто не орал. Только подбадривали. Все знали, что это футбол, что это могло случиться с любым человеком.
– 9 октября 1999 года – худший день в вашей жизни?
– Нет. В основном все это надумано. Надумано, что это меня убило. Поэтому у меня нет оснований считать это худшим днем своей жизни.
– Самая трогательная реакция на этот матч, которая до вас докатилась?
– Меня удивляет непоследовательность людей. Часто люди подходят и говорят, что не хотят напоминать про этот матч. Но обязательно закончат: «Ты не переживай!» У всех ощущение, что я переживаю, посыпаю голову пеплом, готов повеситься. В основном этот матч помнят широкие массы – просто футбольные болельщики. А вот среди болельщиков «Спартака» я не встречал ни одного, который подошел бы и напомнил об этом. Они обычно говорят: «Спасибо за годы в «Спартаке». Без всяких воспоминаний о 9 октября.
Злая реакция слышна постоянно. Не было ни одного города, ни одного стадиона, где бы не скандировали: «Не простим!», «Украина!» или «Шевченко!». Я отношусь к этому как к данности. Если бы я мог что-то изменить – изменил бы. Но эта реакция существует так же, как я и шансон – параллельно и друг друга не касаемся. Люди кричат, а я играю в футбол.
– Вы так говорите, будто вам за тот матч совсем не стыдно. Но вам же стыдно?
– Нет. Стыдно бывает, когда ты можешь что-то сделать, а не делаешь – потому что не хочешь, например. Мне не стыдно, потому что я свое дело всегда делал честно и специально никаких плохих вещей никогда не делал.
– Но вы же подвели миллионы людей.
– Я в первую очередь подвел себя. У миллионов людей это было, но они со временем это забыли и пошли дальше. Мне это напоминают до сих пор.
– Ну как же «пошли дальше»? Мне тогда было 12 лет, и моя жизнь как будто остановилась. Я до сих пор помню свою истерику в ванной и ощущение пустоты на несколько ближайших недель.
– Вам говорят об этом каждую неделю? А мне говорят. На каждом стадионе. На каждом, куда я приезжаю. И в Хабаровске, и на КФК, и в пляжном футболе. Если бы я продал эту игру, мне было бы стыдно. Я, может, сгорел бы от стыда. Но я на тот момент, на ту секунду делал все, что было в моих силах. У меня есть друг, он всегда мне говорил: «После той игры ты стал ошибаться чаще». Я отвечал: «Не стал. Посмотри, что было до Украины. Я и тогда ошибался». Я ошибался и до, и после. Просто на ошибки на выходах или на глупые голы, которые были до этого матча, внимания не обращали. На те, что были после Украины – обращали. На тот момент это не воспринималось как грандиозное событие. Мы пришли в раздевалку расстроенными, очень расстроенными – да. Мы играли как могли. Но это могло произойти в любом матче. Мы могли допустить ошибку в любой из предыдущих игр, и тогда эта ошибка не играла бы никакой роли. Ощущения, что жизнь закончилось, не было. После этого матча я три раза стал чемпионом России. О какой, блин, потерянной жизни, нефарте, снижении мастерства может идти речь? В 2000 году на групповой стадии Лиги чемпионов мы пропустили три гола. И вот скажите теперь: мог бы убитый вратарь это сделать? Я думаю, что нет.
В январе 1996 года Филимонов стал игроком «Спартака». Там его уже ждал Нигматуллин, с которым они боролись за место в воротах молодёжной сборной.
Конкуренцию на этот раз выиграл Александр – 30 матчей против 12 соответственно. Через два года Руслан покинет «Спартак» и перейдёт в «Локомотив».
Филимонов закрепился в основе красно-белых, а в 1997 году получил вызов в национальную команду. Выбор вратарей был неплохой – Овчинников, Черчесов, Харин и, опять-таки, Нигматуллин. Лишь спустя два года Филимонов стал «первым номером» сборной. К тому времени Александр дважды попадал в «Список 33», а также стал лучшим вратарём страны (в 1998 году). А вот сборная находилась в кризисе.
Сборная России испытывала некоторые кадровые проблемы. Романцев не вызвал Александра Мостового, продолжавшего восстановление после травмы.
Кроме того, Олега Ивановича тревожил вратарский вопрос – Филимонов допускал ошибки, но заменить его было некем. Нигматуллин, получавший вызов в сборную, ни разу за неё не сыграл, а Черчесов не мог вовремя прилететь из Австрии.
Единственным реальным кандидатом на место в раме остался Филимонов, да и тот накануне матча с Украиной оказался в «психологической яме». «Романцеву никто не сказал, что Саша разводился с женой, – поведал Александр Хаджи, бывший администратор «Спартака». – У него был сложнейший психологический период. Если бы Романцев знал об этом, то наверняка бы поставил Нигматуллина».
Вся сборная России находилась под жёстким давлением. Олег Иванович, как человек верующий и в то же время суеверный, перед матчем пригласил на тренировочную базу священника. На встрече присутствовали все, кроме Филимонова.
«Советский спорт»тогда вышел с провокационным заголовком: «Бей, Хохлов, держи, Хлестов, не пропускай, Филимонов, спасай Россию!».
На 75-й минуте Валерий Карпин забил мяч со штрафного, мощным ударом прошив украинскую стенку. Оставалось продержаться совсем немного, но за три минуты до конца случилось необъяснимое. Алексей Смертин зачем-то нарушил правила на Сергее Мизине.
Безобидный, казалось бы, штрафной с фланга не мог привести к чему-либо опасному. Андрей Шевченко направил мяч в штрафную, Филимонов вышел из ворот и… допустил грубейшую ошибку. Он начал пятиться назад, взял мяч в руки и залетел вместе с ним в ворота. Матч закончился вничью — 1:1, Россия на чемпионат Европы не вышла.
Алексей Смертин, принявший на себя часть вины за пропущенный гол, вспоминал об атмосфере в раздевалке после той игры. «Был ужас, шок, оцепенение, – признался он. – Кто-то говорил, что Бесчастных орал на Филимонова. Кому-то врезались в память слёзы Андрея Тихонова. Лично я помню только тяжёлую-тяжёлую тишину».
По словам Смертина, Филимонов вошёл в раздевалку последним, сел и обхватил голову руками. Единственным, что сказал Александр, было слово «извините».
Александр Хаджи говорил, что после матча домой к Филимонову направились 600 болельщиков – устраивать самосуд. К счастью, Александр по тому адресу уже не проживал. Карьера Филимонова после матча с Украиной пошла на спад.
В 2001 году, неожиданно для многих, Александр перешёл в киевское «Динамо».
К тому времени Филимонов потерял место в основе «Спартака» и почти не получал вызов в сборную. Окончательно завершил карьеру Александр лишь в 2018 году, в 44 года. Перед этим Филимонов успел поиграть даже в пляжный футбол.
«Я бы ещё играл, но меня попросили закончить,– говорил вратарь. – Пришлось согласиться, сказать себе «стоп».
Подобно многим коллегам, по окончании выступлений Александр стал тренером вратарей. В «Арсенале» и «Долгопрудном» – двух последних клубах – Филимонов и вовсе был играющим тренером. Сейчас он работает в юношеской сборной России (до 18 лет).
Александр также трудился в юном столичном клубе «Родина», но в сентябре 2020 года покинул его. Непросто сложилась у Филимонова и личная жизнь.
Бывший вратарь «Спартака» и сборной России женат в третий раз.
«Если отношения вредят всем, смысла держаться за них нет. Даже ради детей», – сказал Филимонов.
Алекса́ндр Влади́мирович Филимо́нов - Шестикратный чемпион России (1996, 1997, 1998, 1999, 2000, 2001), обладатель Кубка России (1997/1998) в составе московского «Спартака». Был в заявке на чемпионат мира по футболу 2002 в Японии и Южной Корее, однако на поле не выходил. Лучший вратарь России 1998 года (приз журнала «Огонёк»). Чемпион мира, России и Евролиги, обладатель Межконтинентального кубка, Кубка России по пляжному футболу 2011 года. Член клуба Льва Яшина. Тренер вратарей юношеской сборной России до 17 лет. Родился в семье советского футболиста Владимира Филимонова и с детства решил стать футбольным вратарём. Провёл детство в Кишинёве: «Школа у меня была в Кишинёве. Там я вырос как футболист, там всё моё футбольное образование закладывалось, без этого не было бы спортивных успехов. Я прожил в этом городе шестнадцать лет, больше, чем где либо ещё».
К 1990 году он окончил йошкар-олинскую футбольную школу «Буревестник» и отправился в команду второй низшей лиги СССР из Чебоксар — «Сталь», однако за всё время отыграл лишь две встречи. В Чебоксарах Александр жил на территории завода.
Первый контракт подписал в 1990 году с молдавской командой «Заря» Бельцы, играл только в товарищеских матчах. В 2000 году вместе со «Спартаком» он блестяще выступил в первом групповом этапе Лиги чемпионов, пропустив меньше всех в группе и выйдя в следующий этап. В то же время выступление во втором групповом этапе Лиги чемпионов у «красно-белых» оказалось крайне неудачным, и в межсезонье Филимонов повёл с руководством клуба разговор о желании выступать за границей. После этого разговора, со слов Филимонова, его убрали из основного состава команды.
Александр Филимонов надолго заслужил себе одно из самых заметных мест в фольклоре российских болельщиков: долгое время он подвергался в СМИ постоянной травле. С февраля по август 2022 года тренировал любительскую медиафутбольную команду ЛФК «Рома» из Москвы. Под руководством Филимонова «Рома» дошла до четвертьфинала в первом сезоне Медийной футбольной лиги, а также не смогла выйти из группы на Московском кубке селебрити-2022 (во втором сезоне Медийной футбольной лиги — вратарь команды «Наши парни»).
Достижения
Командные - «Спартак» (Москва) - Чемпион России (6): 1996, 1997, 1998, 1999, 2000, 2001
Обладатель Кубка России: 1997/1998
Обладатель Кубка чемпионов Содружества (3): 1999, 2000, 2001
Финалист Кубка чемпионов Содружества: 1997, 1998
Финалист Кубка России: 1995/96
«Динамо» (Киев) - Обладатель Кубка чемпионов Содружества: 2002
«Долгие Пруды» - Победитель Первенства России среди любительских клубов: 2011/2012
«Арсенал» (Тула) - Победитель Первенства ПФЛ: 2012/13 (зона «Центр»)
Серебряный призёр Первенства ФНЛ: 2013/14
«Локомотив» (Москва, пляжный футбол) - Чемпион России (2): 2011, 2012
Обладатель Кубка России (2): 2011, 2012
Обладатель Суперкубка России: 2011
Сборная России (пляжный футбол) - Чемпион мира: 2011
Победитель Евролиги: 2011
Обладатель Межконтинентального кубка: 2011
Личные
Приз «Вратарь года» имени Льва Яшина: 1998
Игрок столетия в Республике Марий Эл: 2013
— Когда в последний раз были на Украине?
— Когда Крым был еще украинским, ездили туда с командой «Парламент России». Участвовали в фестивале русской письменности и словесности в Симферополе.
— Могли представить, что через 20 лет после вашего отъезда из «Динамо» случится такое?
— Ну случилось не через 20 лет, а намного раньше. Тогда, конечно, даже подумать об этом не мог.
— Украина — не чужая вам страна. Больно слышать о новостях оттуда?
— Больно было, когда все началось в 2014 году. Ты вспоминаешь, как гулял по Крещатику, а потом видишь этот обгоревший Крещатик, с кучей мусора, с непонятными движениями в 2013-м, начале 2014 года и становится больно. То, что сделали с Киевом, было неприятно. А то, что сейчас происходит — это уже следствие того, что случилось тогда.
— У вас, кажется, были родственники в Киеве. Как они там?
— Это родственники моей бывшей жены. Сейчас мы не общаемся.
— Что думаете о действиях политиков, которые запрещают российским командам выступать в Европе?
— Это перебор. Они сами же свои правила не соблюдают и меняют, как им удобно. Все ценности, которые они провозглашают, сами и нарушают. Это лицемерие, дискриминация по национальному признаку.
— Как теперь выживать российскому футболу?
— Надо развивать детско-юношеский футбол. По-другому не получится. Уделять внимание нашим тренерам и футболистам, а не легионерам, как это было всегда. Для них все делалось в первую очередь — квартиры, машины, переводчики. А о наших думали уже после иностранцев. Будем развивать у наших футболистов мастерство и тогда сможем быть конкурентоспособными на международной арене. Все равно, рано или поздно мы туда вернемся и будем играть. Эта ситуация — шанс для русских футболистов и тренеров.