– Дорогой, кто такая Женя? – я показала мужу фото его любовницы
– Ты не одинок? – повторяю я, чувствуя себя обманутой.
– У меня есть подруга. Ты ведь тоже не была одинока, когда мы встретились?
Ну да. Я вообще замужем.
Просто не думала, что одна ночь так далеко заведет нас в отношениях. Крыть нечем. Яр мягко улыбается.
– Я не женат, если ты беспокоишься об этом. Но у меня есть девушка.
– И… что у вас сейчас? – я начинаю дрожать. – С этой девушкой?
– Мы еще не говорили.
Ого! Вот это удар.
Вдохнуть трудно.
– И где она?
Это удивляет больше всего. Кругом следы другом женщины, а он привел меня к себе… Настолько на нее наплевать?
– В отъезде. Сейчас она за границей, но скоро вернется.
Даже не могу описать чувства. Стараюсь не волноваться, не нервничать. И благодарна, что он говорит прямо всю правду, а не пытается лгать или уходить от ответа. Так, наверное, любой бы мужчина поступил.
Единственное, что меня напрягает – абсолютно спокойное лицо Яра. Его это вообще не смущает. Даже не трогает.
Умом я все понимаю.
Это, практически, «залет». Тот самый, после которого идут в ЗАГС и все такое. У всех поменялась круто жизнь: у меня, Яра, и так вышло, что у наших партнеров тоже. Так уж получилось.
И я понятия не имею, к чему это все приведет.
Но сейчас моя главная задача: не волноваться, не тревожить мою крошку. Но некоторая ясность все же нужна.
Кто бы мог подумать, что попаду в такую ситуацию…
– Когда ты… – я запинаюсь. – Когда ты ей скажешь?
– Я с ней поговорю, – обещает он. – На днях, когда вернется. Пока у нас другие актуальные проблемы, не так ли?
Он про беременность. Да. Но ощущение, что отношения в зависшем состоянии, не добавляют энтузиазма. Даже не думала, что так расстроюсь…
– Ну же, перестань, – ладонь нежно касается щеки. – Тебе нельзя волноваться. Я это решу. Верь мне.
Мы возвращаемся к обычным делам, но мысль застревает в голове и не выходит. Я думаю, какая она… Лучше меня? Я сумею ее обойти по таким параметрам, как красота, ум, благополучие? Кем она работает? И самый важный вопрос – он ее любит? И когда вернется, не решит ли Яр, что я недостаточно хороша и он слишком поторопился ввязаться во все это под влиянием эмоций?
Может, передумает.
Это же у меня проблемы, а не у него.
Яр может завести детей – хоть с подругой, хоть с кем. Может вообще отложить этот вопрос на несколько лет. Зачем бороться за мою беременность. Я такая проблемная, мы недавно встретились… Оказалось, теперь я расстраиваю ему личную жизнь. Знал бы кто, как неуверенно и шатко я себя ощущаю. Он еще может передумать. Послать меня на аборт. Или просто оставить все, как есть.
А я?
Я буду бороться за эту беременность, несмотря ни на что. У меня нет другого варианта после стольких выкидышей. И не важно, что она – именно от Яра, я бы боролась за этого ребенка в любом случае, потому что мне дорог сам факт того, что у меня может быть малыш.
Так что нужно перестать нервничать и волноваться. Сохранить крупинку жизни, родить… А дальше разберемся. Ребенок для меня был дороже всего остального. Слишком дорог, чтобы заглядывать в будущее и его туманные перспективы.
Нужно успокоиться.
Да, сейчас наше общее будущее с Яром слишком хрупкое и шаткое. Его вообще может сломать что угодно. Эта неизвестная девушка, другие проблемы. Но если снова будет выкидыш, то никакого будущего просто не будет.
Не будет, и все. И на этом можно ставить точку.
Он сказал, что разберемся. В прошлый раз Яр сдержал обещание. Думаю, сдержит его и на этот раз. А для меня главное – малыш.
Не знаю, как отреагирует его девушка на эти новости. Думаю, будет в таком же шоке, как и я сейчас, если не больше.
– Я приготовлю ужин, – сообщает он.
– Ты умеешь готовить? – удивляюсь я.
– Разве это сложно?
Заинтригованная, иду за Яром на кухню. Мужчина, умеющий готовить, это фантастика. А мужчина, умеющий готовить при его статусе и деньгах – вообще другая вселенная. Из холодильника появляется карп. Яр режет его на стейки, обваливает в сухарях и укладывает на сковородку в шипящее масло. Режет овощи для салата. Нож быстро двигается в руках, даже засматриваюсь. Отваривает рис на гарнир.
Это не доставляет ему никакого труда. Вадим если и готовил, то всегда с выражением недовольства на лице, словно королевскую особу заставили убирать навоз. Мол, не барское это дело. Интересно, кто готовит теперь, когда меня нет? Видимо, все же пришлось встать к плите.
– Тебе помочь?
– Можешь зелень помыть. Тебе нельзя напрягаться. Я не хочу, чтобы ты перегрелась или еще что-то произошло до встречи с врачом.
Надо же, он обо мне заботится… Пораженная этим фактом – Вадим считал беременность нормальным состоянием, ограничения при котором не нужны. Конечно, шпалы таскать он меня не заставлял, но не брал повседневные обязанности на себя. А Яр – богатый, статусный мужчина и ведет себя так, словно это абсолютно нормально – освобождать беременную от трудов.
Беру пучок салата, мою, затем режу и красиво выкладываю в салатник. Сверху – другие овощи слоями, завершаю картину мелко резанной зеленью.
Яр помогает сервировать стол. Все, как надо – тарелки, бокалы, вилка слева, нож справа. Ароматно пахнет жареной рыбой. Яр перекладывает куски карпа щипцами на тарелку с салфеткой, чтобы впитали лишний жир.
Для нее он тоже готовил? Не стоит думать об этом.
Мы садимся за стол, я пробую рыбу.
– М-м-м, очень вкусно, – удивляюсь я.
Мне бы хватило, если бы мужчина просто готовил. Если он готовит еще и вкусно, то у меня культурный шок!
– Бери овощи, – он подкладывает их на тарелку. – Тебе нужно правильно питаться.
Это так отличается от наших трапез с Вадимом, просто небо и земля. Он за едой не говорил со мной, даже не смотрел – либо в телек пялился, либо в экран телефона. Не говоря уже о том, чтобы положить вкусный кусочек на тарелку.
– Я договорился с хорошим врачом. Завтра поедем с утра.
Я киваю без энтузиазма. Буду делать все, что скажут, но пока слишком страшно верить в хороший исход. Теперь не только из-за выкидышей, но и из-за подруги Яра.
На следующее утро я вхожу в кабинет врача, чувствуя себя обреченной. Яр привез меня в дорогую клинику. Смотрится она шикарно, цены наверняка тоже способны удивить. Я не видела ее рекламу, но слышала о ней – здесь лечатся известные люди.
Внутри полное спокойствие. Я переживала это много раз. И пусть от этого не легче, а только хуже, но не думаю, что этот врач скажет что-то принципиально новое.
Я заранее настроена на неудачу.
Смирилась с ней.
И хотя мне очень хочется верить в чудо, сердцу я запрещаю надеяться. Чтобы снова не разрывалось, когда выкидыш произойдет, несмотря на усилия, и мы расстанемся с Яром.
Просто он еще не проходил через это. Он верит в лучшее. А я уже нет.
– У меня давние проблемы с вынашиванием, – сообщаю я.
В подробностях обрисовываю каждую беременность, выкидыши, сданные анализы и что уже проверяла.
– Анализы придется сдать снова, – предупреждает врач. – В нашей лаборатории.
К этому я готова.
Надеюсь, Яр тоже готов к километровому счету.
– Ложитесь на кушетку, – врач пересаживается к аппарату УЗИ.
Яр помогает встать, поддерживая под руку. Я волнуюсь, как в первый раз. Раньше прямо на приеме мне УЗИ не проводили, тем более, при отце малыша.
Кушетка теплая и удобная. Яр помогает оголить живот. Пока датчик смазывают гелем, смотрю на него. Его невозмутимый вид придает уверенности.
Датчик прикасается к животу, и я покрываюсь мурашками. Не от холода, от страха. Сейчас не найдут плодное яйцо или еще что-нибудь случится.
Долгая пауза.
Это всегда нехороший признак. Она то ли удивлена, то ли напряжена…
– Какой предполагаемый срок беременности? – спрашивает врач.
Ну вот, я так и знала.
– Несколько недель, – отвечает за меня Яр.
Слишком рано. Но здесь хорошее оборудование… А врач явно видит что-то из ряда вон.
– А вот и мы, – улыбается врач, показывая на экране крошечную козявку. – А теперь посмотрите сюда, – палец сдвигается чуть дальше на… вторую такую же. – У вас двойня!
Она широко улыбается, пока я пытаюсь прийти в себя.
– Двойня? – хмурюсь я.
Даже из страхов на мгновение вынырнула.
Это совсем крошка, даже человечка пока не видно. Просто что-то круглое на экране. Но их действительно двое рядышком.
– Серьезно, двойня? – вздыхает Яр. – Дорогая, ты постаралась.
Я кошусь на него – кажется, шутит.
– У вас все хорошо, даже тонуса нет. К двенадцатой неделе сделаем скрининг… – она продолжает что-то говорить, оценивая мое состояние.
Я ее не слышу.
Раньше к десятой неделе я пыталась сгрести себя в кучу и как-то функционировать. А она так уверена, что в этот раз все будет в порядке… Мне бы ее уверенность.
– Положите ее в стационар на сохранение, – неожиданно просит Яр.
А он настроен всерьез…
– Не хочу рисковать. Пусть Карина отдохнет, возьмете нужные анализы, и потом обсудим тактику ведения беременности. Так будет лучше.
– Как раз хотела предложить.
Сажусь на кушетке, вытирая живот. По спине пробегает холодок, я ежусь и Яр обнимает меня.
– Видишь, все отлично. Будет еще лучше, поняла?
Он даже не сомневается, что сохраню беременность! Обсуждает тактику ведения, и врач ему поддакивает, когда у меня сердце обливается кровью, и так хочется верить вопреки всему…
– Не тревожься, дорогая, – меня целуют в лоб. – Это вредно. Мы сделаем все возможное. Это лучший врач столицы, ты с детьми в надежных руках.
Врач улыбается при этих словах, словно ничуть не сомневается в успехе.
– Ложитесь в стационар? – спрашивает она, и я киваю.
Я согласна на все.
Далеко ехать не придется. Стационар – в закрытом от посещений соседнем крыле. Туда меня отвозят в кресле, словно я тяжело больна.
С Яром прощаемся у дверей.
– Я привезу вещи, – он целует меня в щеку.
Вроде все в порядке: обо мне позаботятся, будут лечить, но наворачиваются слезы. Больница – даже навороченная – всегда грустно.
Медсестра картой открывает дверь и увозит меня по тихому коридору. Я грустно осматриваюсь, пока еду. Здесь отличный ремонт, мраморный пол и свет приглушенный. Яркий, но вместе с тем приятный для глаз. Почти нет людей, очень тихо. Мы проезжаем мимо уголка для отдыха с живыми растениями, телевизором и кулером для воды.
Останавливаемся перед синей дверью с цифрой три.
– Мы на месте, – дружелюбно говорит медсестра. – Через полчаса к вам зайдет врач. Я помогу вам устроиться.
– У меня нет вещей. Устраиваться особенно не с чем.
Палата одноместная. Спроси меня, я бы предпочла компанию. Ну, не двадцать девушек на девятнадцать коек, но хотя бы одну соседку. Иначе слишком одиноко и грустно. Ничто не отвлечет от мрачных мыслей. Начну раз за разом крутить мысли о том, чем закончились прошлые беременности… Зачем мне это.
Здесь современная медицинская кровать – из тех, что показывают в фильмах про больницу, и уже застеленная. За раздвижной дверью шкаф для одежды. Есть маленький холодильник, телевизор. Свой отдельный санузел. Рядом с кроватью тумба. За ней – два кресла для посетителей.
Скоро Яр привезет вещи. Нужно было сказать, чтобы купил книжку.
– Пока можете переодеться в это, – сестра приносит вполне приличный халат и одноразовую ночную рубашку.
Да ладно, приличный! Он лучше того, что я носила дома. Переодеваюсь, свои вещи убираю в шкаф. В палате неуютно и одиноко. Подумываю, не выйти ли в коридор, посмотреть, что еще тут есть, как снова приходит медсестра. На этот раз с меню.
– Посмотрите, что вы желаете заказать на обед и ужин?
Это не просто ВИП-палата, а с каким-то спец обслуживанием.
– Суп-лапшу, биточки из индейки с картофельным пюре, салат из овощей, – говорю я, пробежав глазами позиции. Их не очень много и еда без изысков, но все равно впечатляет. – На ужин запеканку.
Проверив, что в палате точно все в порядке, медсестра оставляет меня одну.
Скоро друг за другом меня посещают врач, затем процедурная медсестра, приносят заказанный обед. Еда очень вкусная – на уровне приличного ресторана. После обеда Яр привозит вещи.
Его впускают в палату в тот момент, когда я грустно смотрю в окно, и стараюсь не думать о своей двойне. Это ведь двойная нагрузка на организм, ведь так? Когда я и с одной не могла справиться…
– Как ты, дорогая? – неизменная улыбка, безмятежный взгляд довольного жизнью кота.
Пакет он убирает в шкаф.
– Медсестра разберет, не вставай, – предупреждает он.
Для меня, привыкшей к самообслуживанию в больницах, такой подход в новинку.
– Я словно тяжелобольная, – усмехаюсь я.
– Мы это сейчас выясняем, – серьезно отвечает он. – Не исключено, что так и есть.
Неуместная улыбка исчезает с моих губ. Зато он улыбается шире.
– Привез тебе пару журналов, халаты, белье. Оставлю это, – Яр кладет карту на тумбу. – Здесь можно заказать все, что необходимо. Тебе принесут, расплатишься картой.
– Это твоя? – робко трогаю пластиковый прямоугольник.
– Твоя. Специально для тебя открыл.
– Спасибо…
Он молча рассматривает мое лицо. Поза расслабленная, непринужденная. Он везде выглядит одинаково шикарно и уверенно, в больничной палате, как выяснилось, тоже.
Легко трогает меня за подбородок. Я точно его не заслуживаю…
– Не грусти. Тебе нужны положительные эмоции.
– Где же их взять.
– Мы что-нибудь придумаем, – улыбается Яр. – Я договорился с врачом. Тебе разрешили оставить телефон, только интернет нужно отключить. Здесь он под запретом.
– Почему?
– Тебе нужен покой.
– И чем же мне заниматься целыми днями?
Яр нежно щипает за щеку.
– Вынашивать детей. Это твоя главная обязанность теперь, Карина. Извини, не могу сейчас задержаться. Слишком много работы скопилось после нашего отсутствия в городе. Если что звони.
Остаток дня меня обследуют, изучают, еще немного и рассмотрят в микроскоп каждую клеточку. Думать и грустить некогда.
По сравнению с тем, что было раньше, это был колоссальный прогресс. Через несколько дней соберут консилиум, на котором определятся с тактикой ведения беременности. А пока поставили под запрет соцсети, компьютер, даже обычные новости, уложили в постель и прописали лекарства.
– Ограничения до двенадцати недель, – предупредила врач. – Самое главное, не волнуйтесь. Мы сделаем все, что можем, поможем вашему организму, остальное он сделает сам.
Все такие уверенные, кроме меня…
Перед сном звонит Яр, желает спокойной ночи и говорит:
– Все обойдется, дорогая. Заблокируй номер мужа, хорошо? Мне нужно привести дела в порядок. Завтра я заеду.
– Ладно…
Заставляю себя успокоиться.
У меня дела поважнее – вынашивать ребенка, как верно он заметил. Вадима я блокирую сразу, чтобы он не меня не тревожил. О том, что будет дальше с моей семейной жизнью мы с Яром так и не обсудили. С сестрой я поговорила тоже. Соврала, что мы с Яром уезжаем в путешествие. Из суеверий, страха, что все повторится… Подожду, пока все устаканится.
Следующий день выдается безумно скучным.
Я не пересекаюсь с другими больными – нас прячут друг от друга похлеще, чем шпионов, читаю и пялюсь в потолок. О чем только не думаю, вспоминаю жизнь до самого детства, бабушку. Читаю скудную библиотеку в телефоне, налегая на классику. Вечером звонит телефон, но на экране появляется не номер Яра.
– Алло? – все же отвечаю я.
Вдруг он поменял номер. Если кто чужой – просто брошу трубку.
– Карина? – раздается женский голос. – Это Евгения Лебедева, – пауза, во время которой я вроде как должна ее узнать, но я впервые о ней слышу, и она добавляет. – Девушка Ярослава Ярова.
– Здравствуйте, – говорю я, и растерянно молчу.
Не знаю, зачем она позвонила.
Откуда вообще взяла мой номер? Вряд ли Яр поделился моими личными данными, чтобы она пробила номер или, тем более, выдал бы мои контакты. Но все же поговорил с ней.
Евгения знает кому звонит.
– Вы правда встречаетесь с Яром? – ее голос звучит уверенней, чем мой. Она уже осознала и смирилась с происходящим. Или… чувствует себя хозяйкой положения.
Себя, а не меня.
– Да.
– И вы беременны?
Смирилась? Вряд ли. В тоне появляется потрясение, даже злость – она не верит в это.
– Да.
Не знаю, зачем говорю. Но девушка вежливая, не орет и не выясняет отношения, обзывая стервой. Смысла в разговоре нет. Я снова молчу.
– И как давно вы встречаетесь за моей спиной? – голос становится звонче, она контролирует эмоции. Но видно, что обида режет. – Вы знали обо мне? Он вам сказал, что я его девушка? Почти невеста…
Теперь и мне становится обидно.
– О вас Яр ничего не говорил. Мы за спиной у вас не встречались…
– Но как так вышло? – она давится невеселым смехом. – Он провожал меня заграницу, просил не беспокоиться ни о чем... А сам в это время… встречался с вами? Он специально отослал меня.
– Вы все неправильно поняли…
Как будто это что-то меняет в сухом остатке, Яр ей изменил, я забеременела, что ни говори, легче ей не станет и ничего не исправить.
– Это вышло случайно.
– Не верю.
– Тем не менее это правда. Откуда у вас мой номер?
– Не ваше дело… Карина.
По тону понимаю, что не за горами и скандал. Мое имя она произносит так, словно выплевывает мерзкую гусеницу.
– Извините, не могу говорить, – отключаю трубку прежде, чем она на меня накинется.
Бросаю номер в блок, и выдыхаю, вытягиваясь в кровати.
Прислушиваюсь к себе: все в порядке. Настороженность не уходит.
Евгения только в одном месте могла взять мой номер…
В телефоне Яра.
Ведь так?
Значит, они были вместе. Не думаю, что Яр бы позволил ей копаться в его контактах. Значит, она сделала это тайно. И воображение рисует однозначные картинки. Может, у них была прощальная ночь? У «бывших» такое бывает. Он был в душе, она была в постели и влезла в телефон, украв номер.
Или они вместе сейчас.
Я ведь совсем его не знаю. Просто слепо положилась, рассчитывая спасти детей.
Ужасно хочется влезть в соцсети и посмотреть, кто такая Евгения Лебедева, но они заблокированы. Вот как спать после такого звонка?! Чувствуя, что расслабиться не удастся, набираю номер Яра.
– Дорогая? – нежно льется его голос в трубку.
Молчу.
В горле комок мешает говорить. Мы так ничего не обсудили – будет у нас свадьба, или останемся родителями двойни и у каждого будет своя личная жизнь. Я его девушка или просто мать будущего ребенка. Мы вовсю спасали малышей, оставив вопросы на потом. Теперь я не знаю, кто я Яру и могу ли высказывать претензии.
Но беременности это касается напрямую. И это она мне позвонила, а не я ей. Она первая нарушила тишину.
– Мне позвонила Евгения Лебедева. Ты ее знаешь?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре: