Дагестан - родина великих борцов-вольников. Первый же уроженец Дагестана, который добился действительно большого успеха в этом спорте, - Али Алиев. 5-кратный чемпион мира, 3-кратный чемпион Европы, 9-кратный чемпион СССР. Настоящая легенда.
Есть у Алиева и своя спортивная трагедия - он так и не выиграл Олимпиаду: не привез медалей ни из Рима, ни из Токио, ни из Мехико. После окончания борцовской карьеры тренировал, а еще стал кандидатом медицинских наук. К большому сожалению, Али Алиев ушел из жизни рано - в 57 лет (рак простаты).
Одним из его ближайших друзей был Юрий Шахмурадов, отличный борец (один из самых техничных в истории советской вольной борьбы), бывший главный тренер сборной СССР.
Далее - более десятка историй об Алиеве, которые Шахмурадов рассказал в интервью «Ушатайке» и в своей книге «Наш Али».
Позвал домой молодого борца после первого же рукопожатия. Так стали друзьями. «Я приехал в Дагестан, никого не знал, до этого там ни разу не был. Нас привез Крутковский. Нас разместили в организации Совнархоз. Иду по улице Ленина - и мне навстречу идет Али Алиев. Это было прямо напротив его дома. А я его до этого один раз видел на чемпионате СССР. Я же читал - что он стал чемпионом мира в 1959-м, уехал туда перворазрядником, приехал заслуженным мастером спорта.
Он идет и говорит: «А ты здесь чего сделаешь?» «Приехал в Махачкалу с Крутьковским. Хотим побороться, поучиться». «Поедем ко мне домой». Зашли, поднялись на второй этаж. «Знакомься, моя мама, тетя Тамара». Потом жена пришла. «Это Ляля», - говорит. «Давай покушаем. Моя мама так курзе готовит!» Поели, арбуз еще поели. Потом говорит: «Оставайся ночевать». «Я же не один, меня будут искать...» Вот таким было наше знакомство». (из интервью «Ушатайке»).
Вдохновлялся грузинским борцом, фото которого повесил у себя в комнате (спустя годы победил его на чемпионате СССР). «Али, будучи юнцом, твердо решив стать чемпионом, приклеил к стене портрет знаменитого борца Мириана Цалкаламанидзе, вырезанный из газеты, и проделывал такие выкрутасы, что тетя Тамара иной раз всерьез опасалась за здоровье сына, никому тогда не известного, тренировавшегося без тренера. После какого-нибудь очередного кульбита Али подходил к портрету и со спортивной злостью спрашивал: «А ты так можешь?» Уверен, присутствуй Цалкаламанидзе на этом полуборцовском-полуакробатическом шоу, он ответил бы: «Нет». (из книги «Наш Али»).
Придумывал необычные упражнения. «Мне кажется, что корни триумфа Али Алиева уходят именно в то время, когда он, не знакомый с хрестоматийными методиками тренировок, сам выдумывал их для себя. Взять хотя бы его излюбленные упражнения с резиновыми лентами — неким подобием экспандера, которым он обматывал себя с головы до ног, а потом выворачивался и изгибался, растягивая резину, и обматывал ею себя вновь и вновь. Развивались мышцы, отрабатывалась техника. Ничего подобного ни до, ни после я не видел.
Когда нагрузки казались ему недостаточными, он начинал что-нибудь выдумывать. Например, однажды, вернувшись в свой номер, Али предложил: «Юра, давай сядем на пол, будем сидеть неподвижно и считать до двух тысяч». «А зачем? — поинтересовался я. — А просто так, — ответил он». Я смиренно согласился, не понимая, что это — медитация, проверка собственного терпения или еще бог знает что». (из книги «Наш Али»).
Гонял по 12 килограммов - так сильно, что карандаш мог в виске застрять. Для тренировки силы воли заставлял пить воду при нем - чтобы лилась ручьем. «Мы готовились к владикавказскому чемпионату СССР (1962 года. - Прим.). И он говорит: «Давай не поедем на сбор, будем дома готовиться. Чего там делать? Тут все есть - питание, все есть. Будем на Тарки бегать». Я отвечаю: «Давай». У него тогда «Газик» был, утепленный как у якутов. И мы начали бегать. Я что угодно делать могу, но бегать не люблю. Люблю на ковре находиться, хоть спать там. А Али бегал как лань - по 10 километров. Я пытался за ним гоняться, у меня не получалось. Но бегал все равно. Он вес гонял, а я нет. Сначала бегали, потом шли на берег моря - купались, в Изберге (Избербаше. - Прим.). Возвращались домой, а там чего только нет - курзе, виноград, арбуз... Кушали, животы вот такие.
Поехали на соревнования - вдвоем отдельно на его машине. Приехали. Думали, соревнования будут послезавтра, а они уже завтра. Перепутали. У меня-то с весом все нормально, а у него-то нет. Нам на стадионе дали место, спали на простынях, без матрасов. Он вес согнал, но проиграл азербайджанцу. И я тоже проиграл - занял шестое место. После этого он сборы больше не пропускал, выиграл еще шесть чемпионатов СССР.
Он гонял по 10-12 килограммов. Я, когда он был на весогонке, карандаш вставлял ему в височную кость. И представляешь - он стоял! Он брал в руку вот эти свои «кишки» - мышцы живота. Он мог сразу выпить графин воды. И вот эта вода - уже побывала в животе у него - и выходила обратно, чистая вода. Никаких примесей, ничего в животе не было. Страшная весогонка была, страшная. Гонял четыре-пять раз в году. Огромная нагрузка. Поэтому умер в 57 лет...
Знаешь, что Али Алиев заставлял меня делать? Он тогда боролся на Спартакиаде народов СССР, а я нет. Мы жили в общежитии академии Мичурина. Он вес гонял. А меня поставили с ним, чтобы я за ним смотрел. У него в «Волге» всегда был 100-граммовый граненый стакан. Он лежит, говорит: «Я приеду, пойду на родник, 100 стаканов выпью!» Я ему: «Не болтай, не выпьешь!» А он: «Выпью!» «Пиши расписку». И он написал расписку, что он, такой-то, обещает, что после Спартакиады выпьет 100 стаканов 100-граммовых. Это же 10 литров, как можно выпить?! Я его привел к роднику: «Ну что, пей». Он один-два выпил. А там, в Дагестане, щелочная вода, не холодная, не как в Армении, где лучшие воды.
А как-то он сказал одному дагестанцу ехать в Подольск. Мы там готовились, и там есть артезианские колодцы, очень много воды под давлением вылетает метра на 2-3. Руку там держать нельзя! Такая холодная вода. Отправили его, дали денег на такси. Термос привез 3-литровый. Али смотрит на него - а пить ему нельзя, завтра взвешивание! Он мне говорит: «Пей!» Лежит мертвый. Я его пятку брал, давил, и она форму не принимала - оставалась. Обезвоженный организм. Говорит: «Пей!» Я пью тихо. Он: «Пей как в фильме «Тарас Бульба»! Чтобы она выливалась!» (в интервью «Ушатайке»).
Выполнял «алиевский крест» так, что соперники потом хромали. «Помнится, всех поразил тогда Али приемом «переворот с крестом-захватом голени», который и по сей день называют «крестом Алиева». Собственно, Али не был родоначальником этого приема, довольно сложного по своей структуре и потому редко применяемого в партере борцами. Алиева ему обучил знаменитый борец тех лет Асхад Шайхутдинов. Али понравился этот прием, он отшлифовал и отработал его до совершенства, а проводил так, что ошеломленные соперники потом долго хромали — прием довольно болезненный.
Почему же до Алиева этот переворот применялся редко? Дело в том, что он требовал от спортсмена хороших физических данных и большой затраты энергии. Прием и по сей день считается довольно эффективным. Новшество Али выражалось в том, что при выполнении переворота он вставал, тогда как в настоящее время его принято проводить из положения партера. Такую двойную затрату энергии мог позволить себе лишь Али Алиев — «маленькая динамомашина». (из книги «Наш Али»).
Пришел на встречу с поклонниками, а вахтерша приняла его за мальчика и не хотела пускать (рост Алиева был 154 см). «С Али дело доходило порой до курьеза. Однажды в Дербенте, где намечалось очередное его чествование, в дверях клуба столпилось множество людей, желавших во что бы то ни стало попасть в переполненный зал. Мы с Али несколько опоздали, и нам пришлось злоупотребить своими борцовскими данными и навыками, чтобы попасть туда, протаранив толпу, натиск которой сдерживала монументальная бабуля.
В тот вечер шел снег, на Али было зеленое ратиновое пальто с каракулевым воротником. Сейчас такое никто не надел бы, но тогда по такому пальто узнавали партработника или крупного хозяйственника. Этот «наряд» Али Алиеву сшили в спецателье в знак признательности за его заслуги. Маленький Али смотрелся в нем, мягко говоря, нелепо.
Ситуация и вовсе стала анекдотичной, когда вахтерша, бывшая на голову выше чемпиона, схватила его за номенклатурный ворот и рявкнула: «Мальчик, ты куда?» Али опешил, отошел на шаг и уставился на огромную вывеску, каждая буква которой была с него ростом: «Встреча с чемпионом мира Али Алиевым». С трудом подавив в себе хохот, я вмешался: «Да вы что, бабуля? Это же сам Али Алиев!» Сконфуженный страж дверей бросилась обнимать чемпиона с извинениями и оправданиями. Но Али уже и сам «поймал прикол» и с улыбкой прошел в зал». (из книги «Наш Али»).
Мог стать космонавтом. «Он учился у академика Островерхова в Москве - в аспирантуре. И боролся. Тогда пошел разговор, что космонавты должны быть маленького роста. И кто-то, видимо, в Москве... у него же много знакомых было, Расул Гамзатов... Я не был свидетелем. Ему, видимо, сказали посоветоваться, и он пришел к Шахрудину Магомедовичу Шамхалову (на тот момент - председатель президиума Верховного совета Дагестанской АССР. - Прим.). Он ему сказал: «Меня хотят взять в отряд космонавтам». И он ему ответил: «Сынок, ходи по земле». (из интервью «Ушатайке»).
Так яростно спорил из-за тактики, что вызвал на ковер борца на 30 килограммов тяжелее (Шахмурадова). «Он был не только великим спортсменом, но и великим спорщиком в своем стремлении найти и утвердить истину, отстоять свою или чужую правоту, порой доводя спор до курьеза и абсурда. Как-то на сборах мы играли в футбол. В одном из игровых эпизодов судья, чьи решения, как известно, не оспариваются, назначил штрафной. Али показалось, что арбитр ошибся. Возник спор. Али берет мяч в руки и уходит с поля. Обе команды просят его вернуться, чтобы продолжить игру. Он соглашается только после того, как судья пересматривает свое решение. Кто-то может назвать такую непримиримость никчемным максимализмом, но в этом был весь Али, это было проявлением его борцовского характера, издержки которого часто ставили его и нас в анекдотические ситуации.
Как-то на сборах в Подольске глубоко за полночь Али, Загалав и я обсуждали контрольные схватки наших основных конкурентов и строили на следующий день какие-то тактические заготовки. Али, понятное дело, навязывал мне свое видение. К тому времени я имел репутацию борца, главным козырем которого была техника. Конечно, я должен был подтверждать это мнение. Али придерживался в споре своей линии, а я — своей. В какой-то момент наши линии пересеклись, и вот Али, возмущенный моей самоуверенностью, в прямом смысле вызывает меня на ковер, а в качестве судьи приглашает Загалава Абдулбекова.
Представьте себе такую картину: два часа ночи, в огромном спортзале включают свет и выходят на маты два борца разных весовых категорий (52 кг и 82 кг), разница в росте не менее разительна. По выражению лица Али Алиева я вижу, что он настроен серьезно. Сам я уже не испытываю никакого желания отстаивать свою правоту вот таким образом. Али, как кипящий сгусток энергии, бросается на меня. Я, улыбаясь, отталкиваю его и отхожу. Это злит его еще больше. «Борись!» — кричит он. Видя, что мой отказ приводит его в бешенство, начинаю спарринг. Благо, Загалав вовремя разводит нас. Не помню, кто признал себя правым, важно другое — безоглядная устремленность Али Алиева к своей цели». (из книги «Наш Али»).
Потерял сознание в воде, упал без сил после кросса. Все это - чтобы победить в споре. «Был такой борец-классик - Блиадзе. Вот такая у него грудная клетка, фигура красивая. Алиев ему говорит: «Давай, кто больше в воде продержится?» «Давай». В Цахкадзоре была такая купель квадратная. Сели, дышат под водой. Дышит, дышит. И вдруг мой друг Сагарадзе: «Эй, смотрите!» Прыгает - и вытаскивает Али. Такое ощущение, как будто грудная клетка сломалась. Сознание потерял. А тот сидит, видит, что там шухер какой-то, вылез: «Чего там случилось?» «Человек умирает!» Сумасшедшее упорство у Али было...
Была известная спортсменка в гребле (Антонина Середина. - Прим.). 2-кратная олимпийская чемпионка. Она кроссы бегала - как лань. В Цахкадзоре. Он говорит: «Хочу с ней побегать». Дали старт, время засекли. Он пришел, упал. А она еще бегает... Или еще такой спор был: у конькобежки было упражнение - сидеть вот так [в стартовой позе]. Она сидит, сидит, разговаривает, не поднимается. А он же не привык так делать - и на следующий день сидеть не мог - крепатура». (в интервью «Ушатайке»).
После поражения на последней Олимпиаде сел на край ковра и отказался уходить из зала. «Я видел его крушение. Всего того, что он сделал. Это была его третья Олимпиада. Мы туда вместе поехали. Боролся он с американцем [Дональдом Бемом]. И судьи единогласно отдали американцу победу. Али упрямый был страшно. Сел на ковер. «Там мне не дали, а там не было двух баллов». Уже другую пару вызывают, а он: «Нет. Не пойду, и все!» Те уже стоят, ждут схватки. Его стали прогонять: «Уходи! Уходи!»
Нет, он не перегорал. При всем его величии было много вещей в борьбе, которых он не знал. И их использовали другие борцы. Например, был такой иранец Сейпфур, худой как наркоман. Выходил и обманывал;. У Али же тактика была - загнать, в партер положить, взять скрестный захват. Не перевернуть, а еще сделать так, чтобы больно было. Я ему говорил: «А зачем ты вставал наверх?» Сейчас же не встает никто из этого приема. Раз на голову, на мост идут - и все. А он столько сил на это тратил». (в интервью «Ушатайке»).
Илья Андреев