Главными аргументами охранки, вокруг которых было выстроено «оценочное суждение» о возможной антиконституционной деятельности Михаила Кылварта на посту вице-мэра Таллина, стали учебники истории Эстонии. В трактовке КаПо в них содержалось что-то ценное и, передав оные дипломату российского Посольства, Кылварт совершил что-то нехорошее. Вот этот факт «нехорошего» трансфера книг с возможным «нехорошим» содержанием оказался запечатлён на фото взволнованными оперативниками, затаившимися холодным осенним вечером на крыше здания напротив спортивного зала Эстонского союза таэквон-до. Полученные снимки в виде комикса впоследствии были отпечатаны в том самом ежегоднике КаПо за 2011 год.
Многие месяцы обеспокоенная общественность, в частности, та, которая отрабатывает государственную информповестку в СМИ, пыталась разобраться в главном вопросе года: что же такого ценного было в тех учебниках, раз им уделено столько внимания? Как иронизировал сам Кылварт в одном из интервью, единственный супер-пупер тайный секрет, который он мог поведать российскому дипломату, касался того, «сколько в Таллине школ и где они находятся». Понятно, что за неимением фактов какой-либо противоправной деятельности вице-мэра к выходу ежегодника надо было что-то высосать из пальца и нагнать на этот высосанный креатив побольше тумана. В целом получилось на троечку с минусом.
Думаю, спустя десяток лет можно рассказать поподробнее об этих учебниках и тех «секретах», которые якобы должны были быть, но не сумели разгадать эстонские спецслужбы. Кто-то, возможно, теперь сможет заснуть спокойно без снотворного. Тем более, что ничего выдающегося во всём этом сюжете не было, кроме самой сверхсекретной операции охранки по установлению факта существования учебников истории для среднеобразовательных школ.
Итак, проблематика постоянно деградирующих отношений между Россией и Эстонией объективно находилась (и, наверное, находится сегодня) в фокусе внимания российского диппредставительства. Оно и понятно: нам вместе жить и хочется, чтобы такое житиё было если не в русле добрососедства, то хотя бы в нейтральном взаимоуважительном ключе. Для понимания природы проблемы необходимо копнуть аж до её истоков, т.е. нырнуть в историю. В этом смысле идеологический аспект в образовательном процессе – это одна из тропинок, ведущих к искомому результату. Государственный подход к трактовке истории и насаждению «правильных» смыслов в сознание подрастающего поколения ретроспективно многое рассказывает о причинах неприязни эстов к России и русским. Ответственный за копание корней дипломат не смог убедительно обосновать руководству необходимость закупки десятка учебников истории для эстонских общеобразовательных школ, поэтому пошёл другим путём – попросил их на время у вице-мэра Таллина, отвечавшего, в числе прочего, за вопросы образования. Предвидя возможный вопрос, поясню: познакомился он с ним ещё до того, как Кылварт стал видным политиком и высокопоставленным муниципальным чиновником. После изучения книги были возвращены городу, однако этот факт обратной «передачи» оказался почему-то не засвидетельствован КаПо. Ведь через них также могло передаваться что-то «нехорошее», инструкции, например, или всякие «спасибо». Но поскольку в охранке с самого начала ставили спектакль, то весь хайп решили делать только на первом действии. Выдумывать и легендировать «оценочные суждения» на факте возврата книг, вероятно, было слишком муторно и сложно.
Результат анализа официальной исторической литературы для эстонских школьников был любопытен скорее в научной плоскости и не слишком впечатлил руководство Посольства. Несмотря на это российский дипломат решил, что потраченное время и силы всё же не должны идти «в стол». Объявленный в это время в МИД России конкурс для молодых сотрудников на написание несекретной аналитической справки на произвольную тему страны своей профессиональной деятельности пришёлся как нельзя кстати. К слову, тройке победителей Департамент кадров МИД России сулил досрочные дипломатические ранги или повышение в должности, поэтому смысл попытать счастья был очевидным. Далее приведу полный текст отправленной на конкурс справки, чтобы каждый мог оценить прочитанные в учебниках «секреты», якобы угрожающие безопасности Эстонии. Также отмечу, что сам текст ранее публиковался в российском сегменте Интернета, так что ничья коммерческая тайна не пострадает. Теперь тему «учебников истории» можно считать раскрытой полностью. Если что, то в тройку призёров автор материала не попал.
"За прошедшее с момента обретения независимости время в Эстонии, благодаря местной политической элите, существенно возросло значение исторической науки, прежде всего, в разрезе изучения собственного прошлого. Данный, на первый взгляд, совершенно естественный посыл за 20 лет приобрёл весьма отчётливый политический подтекст. Достаточно вспомнить, что к официальной эстонской трактовке истории в значительной степени приложили руку действующий министр обороны М.Лаар, бывший руководитель министерства образования, а ныне депутат Рийгикогу Т.Лукас, председатель парламентской комиссии по иностранным делам М.Михкельсон и др.
Для руководства Эстонии историческая наука – это один из ключевых элементов внутренней политики, инструмент патриотического воспитания населения, а также способ объяснения под «правильным» углом сложившейся внутри- и внешнеполитической обстановки. В этом контексте наиболее примечательным представляется официальный курс истории, преподаваемый в рамках основной школы и гимназической ступени, поскольку вполне очевидно, что именно молодёжь является основной целевой аудиторией, на которую направлено официальное историко-патриотическое воспитание в стране.
Все актуальные учебные пособия, хрестоматии и иные материалы, активно используемые в рамках учебного процесса, внушают учащемуся мысль о значимости прошлого Эстонии в масштабах всей Европы, при каждом более-менее значимом факте, формируя у последнего гордость за свою отчизну и мнение об особом месте эстонцев среди соседних народов[1]. Местный специфический подход к оценкам и трактовке ряда эпизодов истории во многом обусловлен стремлением руководства страны вынести из своего скупого на события прошлого факты, которые могли бы быть использованы для поднятия уровня национального самосознания. В качестве наглядной иллюстрации достаточно упомянуть общинно-племенной строй эстоноземельцев в средневековье. Он, в частности, преподносится как особый уклад жизни, а не трактуется, как это приятно в серьёзных научных кругах, в качестве фактора отсталости в темпах развития от остальных народов Европы. Согласно версии местных специалистов, отсутствие централизованного управления населением не мешало, например, «объединённому флоту Эстонии» ещё в догосударственную эпоху «наводить шороху» на прибрежные города викингов в Скандинавии, а войскам совершать набеги на Древнюю Русь. При этом окончательное формирование союзов племён (маакондов, от эст. «maakond» - «объединённая земля») в единое эстонское государство, естественно, в последний момент сорвалось из-за военной агрессии немецких крестоносцев в начале 13 века. Как это ни парадоксально, но именно в разделах, посвящённых периоду экспансии Тевтонского ордена на восток, и берут начало истоки особого отношения эстонцев к «русскому фактору» в целом и восточному соседу в частности. По мнению местных историков, отказ соседних русских князей выступить с эстами единым фронтом, а по сути «их сговор с немцами предопределил исход борьбы маакондов за независимость».
Следует отметить, что все официальные учебные пособия в прямом смысле пропитаны обидой к русским и немцам именно за их постоянный (на протяжении многих веков) делёж территории Эстонии. В этом контексте неудивительно, что при описании наиболее остро стоящих вопросов трактовки исторических событий ХХ века, местная историческая наука исподволь постоянно отсылает читателя к далёкому средневековью. Аккуратно, но довольно отчётливо прослеживается мысль о том, что существующее настороженное отношение эстонцев к русским и немцам является объективной данностью, непосредственно связанной с неуёмным желанием двух великих государств «в течение тысячи лет» решать судьбу небольшого народа, согласно собственным представлениям.
Для эстонцев образ России (Руси, Российской Империи, СССР[2]) и Германии прочно ассоциируется с постоянным ожиданием агрессии. Именно на основании данного посыла в местных учебниках истории производятся оценки таких принципиальных событий ХХ века, как вхождение Эстонии в 1940 г. в состав СССР, период Второй мировой войны и послевоенное устройство в составе советского государства.
При оценке предвоенной обстановки местная историческая наука перекликается, а, возможно, в определённой степени даже копирует суждения «историка» В.Суворова, считавшего, как известно из его книг, что фашистская Германия не может считаться однозначным виновником войны. Она, нанеся удар первой, лишь немного опередила СССР, имевшего «очевидные» захватнические планы. По мнению авторов учебных пособий, для старшеклассников, «бесспорным остаётся тот факт, что Вторая мировая война стала результатом сговора Гитлера и Сталина и что западные страны до последнего момента пытались избежать большой войны. К ней был наиболее подготовлен Советский Союз, имевший больше танков и самолётов, необходимых для ведения современной войны, чем все остальные державы вместе взятые»[3]. В этом контексте активно используемый в н.в. эстонскими политиками тезис о равной ответственности двух тоталитарных режимов за развязывание Второй мировой войны, к сожалению, весьма отчётливо закреплён в учебных пособиях без права для учащегося ознакомиться с иными точками зрения. В этой связи неудивительно, что приспособленческая позиция эстонского правительства середины-конца 30-х годов ХХ века и лично государственного старейшины К.Пятса, втайне сотрудничавших с фашисткой Германией и одновременно согласившихся на ввод ограниченного советского военного контингента в 1940 г., преподносится чуть ли не как единственно возможный вариант действий местной элиты, пытавшейся избежать войны на своей территории.
В таком же ключе выдержана трактовка событий, связанных с вхождением ЭР в состав СССР. Несмотря на в целом оправдательную риторику авторов учебников по упомянутой весьма двуличной политике К.Пятса, в последнее время в околоисторических кругах всё чаще звучит тезис о «слабохарактерности» и даже «пособнической деятельности» государственного старейшины в осуществлении «захватнических планов» руководством Советского Союза. В частности, с введением 17 июня 1940 г. дополнительных частей Красной Армии, по версии местных историков, «начался период советской оккупации, который длился в истории Эстонии, за исключением трёхлетнего периода (1941 – 1944 гг.), более полувека»[4]. При этом необходимо отметить, что временами упомянутый термин «оккупация» по непонятной причине приравнивается здешними специалистами к понятию «аннексия». Зачастую на соседних страницах одного и того же издания, посвящённых периоду вхождения Эстонии в состав СССР, на равнозначных началах фигурируют оба упомянутых термина. По всей видимости, это может свидетельствовать лишь о незрелости эстонской исторической науки в целом. Она не делает различий как в смысловых нюансах используемого в материале понятийного аппарата, так и избегает пояснений ученикам юридических аспектов данных дефиниций. Многочисленные и без конкретных примеров отсылки в текстах учебников к абстрактным нормам международного права красноречиво демонстрируют приверженность авторов к «вдалбливанию» ученикам определённых политических лозунгов и установок, без попыток научного осмысления своего неоднозначного прошлого.
Послевоенный период Эстонии в составе СССР в учебных пособиях также не лишён пёстрого набора пропагандистских штампов. Бурный промышленный рост 50-х годов, в частности создание локального центра уранового производства – г.Силламяэ, «куда эстонцы попадали только в качестве заключённых», было сопряжено с «завозом 170 тыс. преимущественно русскоязычных иммигрантов»[5]. При этом о положительных изменениях в социально-экономическом положении коренных эстонцев во времена «оккупационной власти», как правило, пишется одной строкой или вообще умалчивается, вероятно, с тем чтобы исторический материал был выдержан в едином эмоциональном фоне.
В целом, вклад местных русскоязычных жителей в развитие Эстонии (Эстляндской губернии, Первой республики, ЭССР, современной ЭР), что вполне ожидаемо, практически никак не освещён в курсе истории для школ и гимназий или имеет «оккупацонно-иммигрансткий» оттенок. В последнее время, правда, «усилиями» отдельных личностей, например, интегрированного исследователя И.Копытина, активно раскручивается тема роли русских и частей Северо-Западной армии в становлении независимого эстонского государства. Примечательно, что ведя уроки истории в гимназии с русским языком обучения, его весьма русофобские материалы с ярой антибольшевистской и антисоветской риторикой не только получают одобрение руководства школы и министерства образования, но и всячески рекомендуются к широкому использованию в рамках учебного процесса по всей стране.
Последние тенденции в местной историко-политической среде не исключают того, что в обозримом будущем может быть предпринята попытка постепенного подведения научной базы под оправдание деяний эстонских эсэсовцев, что, безусловно, найдёт своё отражение и в актуальных материалах для всех школьных ступеней. Не оставляет сомнений, что в стране продолжится активная поддержка и раскрутка «правильных» историков из числа неэстонцев, которые, как ожидается, призваны оказать бόльшее воздействие на умы русскоязычной молодёжи, чем негативно зарекомендовавшие себя «специалисты», такие как М.Лаар и Т.Лукас".
У внимательного читателя, добравшегося до этих строк, может возникнуть резонный вопрос: почему именно в этой мини-главе я изменил своему правилу называть действующих лиц из числа российских дипломатов по имени, пусть и вымышленному? Мне кажется, что ответ на этот вопрос вполне очевиден – со времён таллинских школ не переношу прозвищ и никнеймов.
***
[1] Действующий унифицированный план преподавания истории в школах и гимназиях как с эстонским, так и с русским языком обучения не предусматривает существование различных учебников для эстоноязычных и русскоязычных детей. В этой связи все учебные материалы для неэстонцев являются абсолютно аутентичной «калькой» с эстоноязычных источников.
[2] Примечательно, что во многих книгах по истории для основной школы и гимназии между историческими названиями:«Русь»-«Россия»-«Российская Империя», а также «СССР»-«Россия» зачастую ставится знак равенства. Например, в эпоху феодальной раздробленности Руси соседние с Эстонией княжества периодически называются Россией, также как и аббревиатура «СССР» в соответствующем историческом разрезе периодически заменяется понятием «Россия». По всей видимости, подобная «небрежность» призвана вызвать у учащегося отождествление ранее существовавших государств с современной Россией для формирования устойчивой причинно-следственной связи правопреемства «грехов», совершённых против эстонцев.
[3] А.Aдамсон, Ю.Ант, М.Михкельсон, С.Валдмаа Э.Вяря/ История ХХ века для 12-го класса (A.Adamson, J.Ant, M.Mihkelson, S.Valdmaa, E.Värä/ XX sajandi ajalugu, 12 klass/Tallinn, Kirjastus Argo, 2000).
[4] А.Адамсон, С.Валдмаа. История Эстонии/ учебник для гимназий (A.Adamson, S.Valdmaa/ Eesti ajalugu Gümnaasiumile/ Tallinn, Koolibri, 1999).
[5] А.Адамсон, С.Валдмаа. История Эстонии/ учебник для гимназий (A.Adamson, S.Valdmaa/ Eesti ajalugu Gümnaasiumile/ Tallinn, Koolibri, 1999).
Остальные эпизоды и вся книга целиком здесь: https://dzen.ru/suite/0abf6574-d5dc-4fc7-a54c-1099ad0257e0