Судьба Криса Кристофферсона заставила бы присвистнуть даже Чарльза Диккенса — капитана армии США актера и титана кантри бросало от Оксфорда до бригады вертолетчиков-нефтяников, от Нэшвила до Голливуда. Специально для Rolling Stone с 72-летним Кристофферсоном встретился актер Итан Хоук
Материал 2009 года памяти актера, скончавшегося 15 лет спустя.
Текст: Итан Хоук I Фото: Дэвид Лашапель
Стоя за кулисами Beacon Theatre в Нью-Йорке, прислонившись к кирпичной стене, я вижу Криса Кристофферсона, стоящего от меня слева. Справа в тени замер Вилли Нельсон, а прямо за ним лениво переминается с ноги на ногу Рэй Чарльз. Еще глубже вдоль стены видны фигуры Элвиса Костелло, Норы Джонс, Пола Саймона, а также представителей лейблов и родственников музыкантов. Все присутствующие нервничают. Сегодня мы здесь для того, чтобы участвовать в концерте по случаю 70-летия Вилли Нельсона. На дворе 2003 год, шоу готово к началу.
В этот момент на горизонте появляется один из главных артистов мира кантри (его имя останется неназванным). В тот год у Артиста был большой хит — песня о том, что нужно бомбить врагов Америки и отправить их обратно в Каменный Век. «С днем рождения», — говорит Артист Вилли Нельсону и проносится мимо меня, обдавая ароматами алкоголя и парфюмерии. Проходя мимо Кристофферсона, Артист заявляет: «Давай ты сегодня обойдешься без своей левацкой херни, Крис». «Ты что, мать твою, мне говоришь?», — из темноты появляется скульптурное лицо Кристофферсона. Я слышу, как Вилли Нельсон тяжело вздыхает, и без того наэлектризованная атмосфера буквально накаляется. «Не серди Криса, — говорит, наконец, Нельсон. — Остынь». Артист исчезает в темноте, бросив Кристофферсону: «Ты меня услышал». «Ты ко мне спиной не поворачивайся, мальчик», — орет Крис. «Прикрути фитилек», — откуда-то из темноты отвечает Артист. «Ты когда-нибудь носил форму своей страны, герой кантри» — кричит в пространство Крис. «Что?» — раздается из темноты. «Ты мне не «чтокай», — продолжает Кристофферсон. — Ты когда-нибудь защищал страну? И я знаю ответ. Ответ — отрицательный. Ты когда-нибудь убивал живого человека? Ну? Ты убивал человека, а потом обналичивал чек, который тебе выписала страна за это убийство? Нет! Так что заткни на хрен пасть». Люди рядом со мной чувствуют, как в теле Криса клокочет ярость. «Ты даже не знаешь, о чем говоришь, твою мать», — рычит Кристофферсон. «Как скажете», — глухо бормочет посрамленный Артист. Рэй Чарльз замер передо мной, как каменное изваяние. Вилли Нельсон смотри мне в глаза как беспомощный школьник.
Кристофферсон шумно вдыхает воздух и прислоняется к стене – чувствуется, что в нем по-прежнему бурлит адреналин. Он поворачивается ко мне. «Итан, ты знаешь, что Уэйлон Дженнингс говорил о таких парнях, как тот урод? — шепчет Крис. — Их вклад в музыку кантри сопоставим со вкладом колготок в дело траха — нормальный мужик всегда готов их порвать».
Таких, как Крис, сегодня больше не делают. Представите себе, если бы Брэд Питт написал хит номер 1 для Эми Уайнхаус, при этом учился бы в Оксфорде, занимался боксом, имел бы лицензию пилота-вертолетчика и говорил бы о политической ситуации в Америке с откровенностью Шона Пенна. Человеком такого уровня Крис Кристофферсон был ровно 30 лет тому назад, ну а сейчас его темперамент слегка поутих. Впрочем, если в Интернете вы обнаружите видео на его песню 2006 года «In The News», вы все равно столкнетесь с мужчиной уровня героев Эпохи Возрождения. Сын генерала авиации, Крис вырос в Техасе, получил образование в более, чем престижном, колледже Помона и ездил на практику в британский Оксфорд — изучать поэзию Уильяма Блэйка и Шекспира. После этого Кристофферсон дослужился до звания капитана американской армии, был оттуда уволен и начал писать свои песни. Сорок лет спустя Крис — это уникальная фигура в истории американского кино и музыки. Он написал главный хит в карьере Дженис Джоплин, сыграл на последнем концерте Джими Хендрикса, получил благословление от Джонни Кэша, имеет три премии «Грэмми», сыграл главные роли в фильмах Мартина Скорсезе и Сэма Пекинпа и стал секс-символом Америки после фильма «Звезда родилась» с Барброй Стрейзанд. Именно вокруг фигуры Кристофферсона была выстроена эпическая лента Майкла Чимино «Врата рая», провал которой Крис воспринял так близко к сердцу, что решил завязать с большими проектами и стать героем контркультуры.
Сегодня песни Криса исполнили более 500 артистов, число его фильмов перевалило за 70, а в 2006 году, когда Кристофферсону исполнилось 69 лет, он выпустил, наверное, свой лучший альбом «This Old Road». На концерт, посвященный 70-летию Вилли Нельсона, я пришел ради того, чтобы представить выступление Криса, который сыграл в моем фильме «Стены Челси» в 1999 году. После выхода «This Old Road» я решил снять о Крисе документальную картину — хронику его громких побед и столь же оглушительных провалов. «Сейчас столько в мире всего происходит, какого черты ты хочешь сделать фильм обо мне, — спросил у меня Кристофферсон по телефону. — Давай я покажу тебе несколько мест, которые я хорошо знаю, и уверяю тебя, там мы найдем настоящий сюжет».
Мне пришлось объяснить, что я родился в Остине, штат Техас, где в 1970 году мой отец исполнил (и до сих пор, кстати, исполняет) убийственный кавер на песню Криса «Me And Bobby McGee». Папа играл песню медленнее, чем это делала Дженис Джоплин, и в моих фантазиях лицо ее автора Кристофферсона сливалось с американскими пейзажами из фильмов Джона Уэйна и картин Уолта Уитмена. По итогам разговора с певцом мы условились на большом интервью в деталях. В начале сентября 2008 года 72-летний Крис Кристофферсон усаживается на мой красный диван в своих черных джинсах, серой майке и ковбойских сапогах. Как всегда бывает, когда берешь интервью у человека, чье творчество тебе небезразлично, в первой порции вопросов ты обычно стараешься выпендриться. В моем случае я умудрялся даже сам отвечать на вопросы. Время от времени певцу удавалось вставить в мои речи пару словечек. «Почему мужская чувственность сейчас многими воспринимается как идиотизм?», «Кто ваши герои?», «Вы как относитесь к тому, что Джонни Кэш назвал вас голубем с когтищами?». На последнем вопросе Кристофферсон начинает смеяться: «Кэш смотрел вглубь вещей. Пацифистов считают щенками, а я как раз всегда выступал против войны. Однако я из тех, кто служил в армии, и может легко выбить из человека дурь».
«Я был военным, — рассказывает Кристофферсон. — До сих пор многие называют меня «Капитан». Потом я решил писать музыку и за первую же неделю сочинил чуть ли не 11 песен. Ну а затем я стал собирать материал для Великого Американского Романа. В 60-е и 70-е люди и места, где я оказывался, были прекраснее, чем все, что попадалось мне на пути когда либо» За кулисами Grand Ole Opry Кристофферсона представили Джонни Кэшу . «Он был худющий как змея, – вспоминает Крис. — На нем была только черная одежда и, кажется, от него исходили электрические разряды. Его питала энергия саморазрушения. И я захотел стать таким же, как он. Мне было 29 лет, но я был готов к этому». После увольнения Криса из армии прошло четыре года. Не было ни романа, ни контракта со студией звукозаписи. На него почти не обращали внимания. «Думаю, меня в то время не взяли бы и в качестве певца в Holliday Inn, — продолжает Кристофферсон. — Но я жил в Нэшвилле, и все могло поменяться в любую секунду. Нэшвилл напоминал Париж двадцатых годов. Мы почти не спали и все время пели друг другу песни. Бесконечная депрессия, взрыв эмоций, потом опять депрессия — вот такое было тогда время».
«Боже, моей семьей было очень тяжело со мной», — говорит Кристофферсон. В 1960 году он женился на своей школьной возлюбленной Фрэн Бир, которая явно была далека от идеалов писателя-маргинала, проживающего в Нэшвилле. «Когда у меня прочистились мозги, я осознал, что в то время просто ничего не делал, — рассказывал Кристофферсон в интервью Rolling Stone в 1974 году. — Я не занимался ни песнями, ни романом, я просто бухал. Мрачное было времечко. И когда ты не делаешь в жизни все, что должен, ты перекладываешь это на плечи своей жены». Брак был разорван в 1968 году — примерно за год да того, как началась настоящая карьера Криса Кристофферсона. «Глядя назад, я понимаю, что был зациклен на себе, — вспоминает певец. — Но если бы я не был, то моя репутация в глазах других людей была бы совершенно иной». Нижняя точка падения Кристофферсона — его увольнение из команды вертолетчиков за нарушения 24-часовой дистанции между выпивкой и вылетом. «Когда ты однажды оказываешься в таком безвыходном положении, в дальнейшем будет значительно проще, — рассуждает Крис. — И все изменилось именно в то время».
Один из успешных кантри-певцов того времени Роджер Миллер ни с того ни с сего взял три песни Кристофферсона в своей репертуар, а следом за ним в очередь выстроились другие — Фарон Янг, Бобби Бэйр, Сэмми Смит, Рэй Пирс. Так Джонни Кэш описывает свою встречу с Кристофферсоном: «Крис явился прямо в контрольную комнату Columbia в абсолютном астрале и сунул свою запись моей жене Джун, которая потом передала ее мне. Мне до сих пор стыдно, что я выбросил кучу отличных песен Крис. Я их вообще, честно говоря, не слушал, пока не наступило одно прекрасное утро. В тот день Кристофферсон вылетел по делам на вертолете и приземлился на мой газон. Я прилег полежать, а тут является Джун: «Какой-то идиот сел на своем вертолете прямо рядом с нашим домом». Обычно авторы приходили к нам по дороге, теперь еще и с неба падать начали! Я пошел посмотреть, в чем дело, а там стоит довольный Крис — в одной руке банка пива, а в другой — пленка с записанной песней». По словам Кристофферсона, про пиво Джонни нафантазировал. Тем не менее Кэш пообещал прослушать запись после того, как Крис уберет свой вертолет с газона. Та песня называлась «Sunday Morning Coming Down». Прослушав трек, Джонни пришел в восторг. «Я даже никому ее слушать не давал, — вспоминает Кэш. — А то ведь еще сглазить могли».
Множество музыкантов снималось в фильмах, и масса актеров пытались петь, но только Фрэнк Синатра может сопоставить свой успех на обоих фронтах с тем, чего добился Крис. При этом разница между Кристофферсоном и Синатрой все-таки была ощутимой: Фрэнк был шоуменом, а Крис являлся поэтом, который иногда пел. «Я всегда старался добиться глубины во всем, что делаю, — скромно заявляет Кристофферсон. — Я всегда уважал тех, кто давал мне играть и пел мои песни. На самом деле, я — хороший автор, но как певец никогда не достигал того уровня, как мои любимые исполнители. Актер я тоже средний, но очень старательный. Какой уж из меня Лоуренс Оливье!». Одним из первых успехов Кристофферсона-актера стал фильм Мартина Скорсезе «Алиса здесь больше не живет», появившийся в 1974 году. «В те времена я мог пробовать все, что угодно, — вспоминает в разговоре со мной Мартин Скорсезе. — В картине была особая атмосфера и Крис органично в нее вписался. В то время он был успешен во всех направлениях. Его песни исполняли почти все музыканты, которых я знал. И присутствие в кадре Кристофферсона привлекало к моей картине новых зрителей.». Обычно люди думают, что классная актерская игра — это всегда какие-то сумасшедшие метаморфозы. Роберт Де Ниро в «Бешеном быке», Филипп Сеймур Хоффман в «Капоте» — вы понимаете, о чем я. Эти удивительные работы я называю «актерской работой от третьего лица». Но есть и работа «от первого лица». Идеальный пример такого подхода — Пол Ньюмен. Жизнь как бы протекала сквозь него. Это был не перформэнс, не игра. Он, собственно, и был человеком, которого вы видели на экране. В лучшие свои моменты Крис блистал на экране. Вспомните перебранку Боба Дилана и Кристофферсона в пыльной мексиканской кантине из «Пэта Гарретта и Билли Кида» Сэма Пекинпа. Как-то я спросил у Рассела Кроу, что он думает о Кристофферсоне как актера. «Его магия состоит в том, что он не может скрывать то, что думает, — сказал Кроу. — Мы часто дурачим людей, используем какие-то трюки, заготовки. А Крис был частью окружающей среды — человеком своего времени, и никто лучше него не мог показать это время. Моя любимая роли Кристофферсона — «Звезда родилась». Там он играет музыканта-алкаша. А Крис в то время находился в зените — какая ирония!».
«Звезда родилась» сделала Кристофферсона персонажем мэйнстрима. Для того, чтобы стать героем поп-культуры, у него было практически все: магнетизм, трезвая самооценка и обаятельный нарциссизм, который легко прочитать в его вечно смеющихся глазах». Второй по кассовым сборам фильм 1976 года (после «Рокки») сделал 40-летнего Криса героем женщин всех возрастов. Вот как журналист и режиссер Кэмерон Кроу заканчивает каверстори Криса для Rolling Stone в 1978 году: «Как вы — Крис Кристофферсон можете делать все это?». Я в деталях вижу, как Крис думает над ответом, который должен прозвучать по-настоящему круто. «Посмотри на меня! Я могу в течение одной недели сниматься в «Донни и Мэри» Сэма Пекинпа и выходить на сцену Radio City Music Hall. Дело в том, что я — это бродяга, которого постоянно зовет дорога. Я не могу долго сидеть на одном месте, все время куда-то бегу и поэтому как раз и делаю все это».
«Почему вы все еще живы?», — спрашиваю я Криса. Он продолжается абсолютно спокойно сидеть передо мной и отвечать на вопросы — медленно и очень взвешенно. «Не знаю уж, как получилось, что я прожил так долго, — говорит Кристофферсон. — Наверное, к самодисциплине меня привел инстинкт выживания. Некоторые люди не находит смысла подниматься после поражения, а я всегда находил. Вот и весь секрет». Крис смотрит на меня, и его пронзительные голубые глаза становятся колючими. «Даже когда в моей жизни были катастрофические опыты вроде «Врат рая», я всегда думал о том, как будет воспринята моя работа, — продолжает певец. — В то время США вторглись в Никарагуа, и я чувствовал, что должен сыграть в фильме с политическим подтекстом. В этом отношении фильм Чимино о том, как богатые землевладельцы с молчаливого согласия правительства развязали войну с фермерами, прибывшими из Европы, подходил как нельзя лучше. Я подробно изучил проблему, так что случай с «Вратами» я воспринимаю как поход на курсы истории». Кристофферсон снова замолкает. «Мне повезло, — с теплотой говорит Крис. — После этого фильма меня уже не воспринимали как человека, который может обеспечить картине сборы, но я не потерял желания работать. Мне нравится кайф от создания чего-то нового — я живая иллюстрация этого кайфа». Когда Кристофферсон заканчивает свою фразу, я понимаю, почему я хотел снять о нем документальный фильм. Я всегда хотел узнать, каково это — с холодной головой наблюдать за тем, как гаснет свет софитов на съемочной площадке, из зала выходит публика, и ты понимаешь, что в твоей жизни больше не будет новых картин и полных залов. «А вы театральную постановку не пробовали написать, — спрашиваю я Криса перед тем, как наступает время окончания интервью. «Нет», — отвечает он. «А вы хотели бы?», — говорю я, имея в виду вполне конкретный проект, который не так давно возник в моей голове. «Определенно», — улыбается 72-летний Крис.
Я наблюдаю за тем, как он собирает свои вещи и выходит из моего дома прямо под дождь, предварительно отказавшись от зонтика. Каблуки его ковбойского сапога касаются первой лужи, и я слышу звук, который не забуду никогда в жизни. Вместе с Крисом на интервью приехала его жена Лиза, и когда они уходили она вдруг назвала его «плюшевым кроликом». «Я не чертов кролик! — рявкнул Кристофферсон с той интонацией, которую без труда узнают все мужчины, чьи интимные клички были когда либо произнесены на публике. Улыбаясь, я закрываю дверь и отправляюсь в комнату моего сына, где, после недолгих поисков, обнаруживается старая книжка Марджери Уильямс «Плюшевый кролик». «Что значит быть Всамделишним? — спросил однажды кролик. «И когда кто-то любит тебя долго-долго и не играет с тобой, а любит на самом деле, тогда ты становишься Всамделишным, — ответил Кожаный Конь. — А это больно? — спросил Кролик. — Иногда больно, — ответил Кожаный Конь, который всегда говорил только правду. — Но когда ты Всамделишный, ты о боли не думаешь. — А как это происходит? Как будто раз-раз — и ключик вставили и завели, — спросил Кролик, — или помаленьку? — Раз-раз это не происходит, — ответил Кожаный Конь. — Обычно к этому времени, когда ты становишься Всамделишным, шерсть у тебя во многих местах уже вытерта, глаза висят на ниточках, а из швов торчит вата и весь ты уже облезлый и потрепанный. Но в таких делах это совершенно неважно, потому что, когда ты Всамделишный, безобразным тебя могут считать только люди, которые совсем ничего не понимают». Читая эти строчки после окончания интервью, я понимаю, что Лиза была права. У его мужа до сих пор имеется грива волос и он все так же неприлично хорош собой, но сейчас многие уже не помнят, сколько Крису на самом деле лет. Кристофферсон видел столько, что иным хватит на несколько жизней: его называли деревенщиной, интеллектуалом, плейбоем, мужем, радикалом, солдатом, хиппи, изгоем, неудачником, героем, пропащим, легендой. Техасский парень, на которого делали большие ставки, капитан американской армии, отрастивший волосы и переехавший в Нэшвилл, чтобы стать новым Хэнком Уильямсом, вошедший в студию звукозаписи, чтобы петь как Джонни Кэш и ворвавшийся в Голливуд, чтобы стать Гленном Фордом 70-х. Кажется, что он воплотил в жизнь каждую свою фантазию, а затем от души посмеялся на пепелище своих грез. Что делать. Он такой и есть. Реальный. Всамделишний.