Зоолог, этолог и последний из ныне живущих художников-сюрреалистов Десмонд Моррис объединил в этой книге две стороны своего опыта — науку и искусство. Рассказывая о том, как возникли и какие значения приобретали на протяжении истории различные жесты и позы, он посвящает читателя в захватывающие тайны художественных произведений. Автор анализирует, почему Наполеон позировал для парадных портретов, заложив правую руку за лацкан мундира, и почему рыцарь на полотне Эль Греко прижимает к груди ладонь, отставив в стороны указательный палец и мизинец. Множество приводимых автором примеров из визуальной культуры — от первобытных антропоморфных фигурок до современных граффити — заставляют по-новому взглянуть на историю искусства.
ГЛАВА №3: СТАТУС
На высокий статус указывают определенные детали – безупречная осанка, положение руки, пальцев, выставленный вперед локоть или нога.
1) Прямая спина
Вертикальная прямая спина с высоко поднятой головой на портретах во все времена ассоциировалась с высоким статусом. Тому способствовала одежда и высокие воротнички аристократии.
Сутулого человека могут счесть пассивным и нерешительным, и художники понимали важность позы, но и частенько перебарщивали с образами, и фигура получалась слишком напыщенная.
Но в силу времени такое экстравагантное поведение особ воспринималось как должное.
Однако, за последние 100 лет благодаря распространению эгалитаризма, откровенная демонстрация высокого статуса встречается все реже. Сегодня властные позы лидеров уже не так бросаются в глаза.
Исследователи Гарвардского университета показали, что поза человека влияет на уровень гормонов, тестостерона и кортизола. Результаты были такими: у людей, стоящих во властных позах с прямой спиной повышался уровень тестостерона, а у людей, сидящих в расслабленной – понижался кортизол.
Это замечательное открытие помогло выявить неочевидное влияние повседневной позы на человека.
2) Рука с двойным разделением.
Необычный жест присутствует на многих портретах людей высокого статуса 16в.
Ладонь (чаще) правой руки слегка касается груди, при этом пальцы расположены особенным образом: средний и безымянный прижаты друг к другу, а указательный и мизинец отставлены в стороны. Этот преднамеренный жест явно указывает на какое-то скрытое значение.
Исследователь Томас Канеш считает, что этот таинственный жест может быть связан с «…кормящими богинями, а также с их способностью даровать вечную жизнь при помощи молока… или поиск мужчин материнского благословения и спасения.
Канеш считает, что например, на портрете «Марран», еврей, принявший христианство, но тайно исповедует иудаизм. Или по другой версии он отсылает нас к иезуитству, по принципам которого раскаивающийся грешник прижимал к груди ладонь, подчеркивая тяжесть своих моральных страданий.
Есть и еще одна версия, что у мужчины с портрета повреждена рука.
Но если все эти теории не верны, то как тогда объяснить это странное положение пальцев? Канеш считает, разгадка кроется в кормлении грудью.
Этот жест возникает и на полотнах, где Дева Мария без ребенка, но при этом выражает материнскую заботу по отношению к смертным, ищущим божественное спасение. Со временем образ уходит, а жест остается…
Выводы Томаса Канеша следующие, что этот жест считается защитным и схож со скрещиванием пальцев рук в случае, когда человек использует его как крестное знамение для защиты от враждебных сил.
Этот жест не используется в наши дни, и его символическое значение было утеряно.
3) Скрытая рука.
Один из самых известных жестов с портретов исторических фигур – скрытая рука Наполеона. Эту позу объясняли по-разному: он заводил часы, он чесался, рука была изуродована, прятал кольцо, тайный масонский знак и версия, что художникам не нравится рисовать руки.
Но это далеко от правды. Все это теряет убедительность, когда мы вспоминаем, что на других портретах того периода часто изображали этот жест со скрытой рукой. Это модное веяние этого времени. Когда в 18 в. влиятельный человек заказывал свой портрет, один из популярных жестов заключался в том, чтобы спрятать руку в складки одежды.
Происхождение этого жеста восходит ко времени Античности, что исключает «масонскую» интерпретацию. Дело в том, что в древности практиковалась ораторское искусство и предполагалось что выступающий использует правую руку, чтобы подчеркнуть важные моменты речи.
Греческие и римские статуи демонстрируют обе позы, но в письменных свидетельствах описывалось что ораторы, жестикулирующие правой рукой, не пользовались уважением.
Полученные знания из древности ввели моду, и художники стали убеждать своих моделей, что, убирая правую руку, человек выглядит благороднее.
Существовало еще одно значение жеста, увеличивающее его привлекательность: он символически обездвиживал правую руку, в которой традиционно держат меч. Сокрытие руки в складках одежд – прямая противоположность готовности в любой момент схватиться за оружие.
В 19 в. популярность жеста пошла на спад. Кстати, этот жест любил Иосиф Сталин.
Фотографы любили этот жест, потому что он сохранял неподвижность модели.
4) Выставленный локоть.
Поза, известная как «руки в боки», при которой руки кладутся на бока, а локти указывают в стороны, является, по сути, проявлением недружелюбия и как бы говорящие: «Держись от меня подальше».
Антиобъятие.
В повседневной жизни эта поза абсолютно непреднамеренна, и человек так держится неумышленно.
Его можно увидеть в нескольких ситуациях: во-первых, если что-то пошло не так, и человек чувствует себя неловко. Во-вторых, если человек транслирует свое превосходство.
Хотя эти две ситуации разительно отличаются, они несут одинаковый посыл.
В изобразительном искусстве как раз второй вариант – модель демонстрирует свою влиятельность и статус и транслирует этим - «Не подходи даже ко мне близко».
Эта поза была особенно популярна в 16-17в. Историк искусства Дженет Спайсер в своем эссе «Локоть Ренессанса» подчеркивает, что мужской локоть является свидетельством отваги или власти, а значит формой мужского самоутверждения.
Иногда и женщины тоже показывали свою амбициозность выпячиванием бедра. И дети знатных особ принимали позу чванливую и высокомерную.
Со временем этот жест практически ушел из обихода, исключения составляют картины Кьянде Уайли. Художник, прославившийся портретами афроамериканцев, предпочитает изображать своих натурщиков «одетыми по последней моде» сохраняя стиль Ренессанса.
Как и во всех случаях, когда модель на картине демонстрирует выставленный локоть, ее образу присуща изрядная доля горделивого высокомерия.
5) Гульфик.
Один из самых неожиданных примеров языка тела в искусстве – эрегированный пенис. Тем не менее, его открыто демонстрируют в виде гульфика в средневековой живописи. Их демонстрировали публично на официальных портретах королей и аристократии, а также в крестьянских сценах Питера Брейгеля и его последователей.
Изначально, гульфик появился как способ сокрытия мужских гениталий, так как в 15 в. мужская одежда изменилась и появился риск обнажения. Туники заметно укротились и это вызвало возмущение среди щепетильных членов общества. В 1463 г. ситуация обострилась что английский парламент издал указ, обязывающий мужчин прикрываться.
Ответом стал треугольный кусок материи, который пришивали к чулкам снизу и тунике сверху. Вскоре для удобства ношения к гульфику стали подшивать подкладку и украшать драгоценными камнями. Новый элемент одежды не только увеличивался в размере, но и принимал все более экстравагантную форму.
К 16 в. стал частью рыцарского доспеха, что забавило французского писателя Франсуа Рабле, сказавшего, что мужской детородный орган должен быть защищен в битве, как орехи в скорлупе.
В наше время такая демонстрация в приличном обществе может показаться странной, однако в то время размеры гульфика сравнивали с мужской силой и военной мощью.
Со временем его вытеснили другие модные тенденции и в 19 в. аксессуар стал вызывать недоумение.
Так в западном искусстве изображение гульфиков исчезло вплоть до фильма Стенли Кубрика «Заводной апельсин».
Тем временем в Новой Гвинее в провинции Сепик, мужчины высокого статуса веками носят племенные гульфики.
6) Выставленная вперед нога.
В королевском портрете продумывается все, включая положение ног модели. Высокий статус требует, чтобы ступни были расположены определенным образом.
Стоять в позе «ноги вместе» как по команде «смирно» - значит принять подчиненное положение, которое ассоциируется с представителями низкого сословия.
Остается два варианта: либо стоять с широко раздвинутыми ногами, либо выставить одну ногу вперед.
В эпоху Тюдоров предпочитали стоять в нейтральной позиции, расставив ноги, что и было любимой позой Генриха 8.
С появлением «короля-солнца» все изменилось. Портрет, написанный Гиацинтом Риго в 1701 году, изображает короля в продуманной позе с выставленной вперед ногой. Левая стопа указывает прямо на зрителя, как будто целясь в него. Правая стоит под углом 90 градусов к левой, так что мы видим ее в профиль.
Этот портрет иллюстрирует контраст между лицом короля и его ногами. Отёчное лицо принадлежит стареющему мужчине, а ноги, - молодому танцовщику. Людовик был блистательным танцором, способным исполнять сложнейшие движения. Это записал его танцмейстер и систематизировал, и после публикации появился новый термин – хореография. Это стало началом нового этапа развития танца, которое в конечном итоге привело к зарождению балета.
Эта величественная поза «короля-солнце» повторяется на парадных портретах всего 18 века. Но иногда вперед выставлялась не правая, а левая нога. Интересно, что современные знаменитости следуют этой традиции, когда их фотографируют на красной ковровой дорожке.
Есть еще одна версия, связанная с высоким статусом. В Средневековье среди молодых людей из высшего сословия распространилась мода на чрезмерно длинные туфли «пулены» с заостренными носами. Возможно, эта мода пошла в эпоху «Крестовых походов», возвращаясь из которых воины привозили домой различные экзотические диковины. С течением времени длинна носков увеличивалась до невероятных размеров и физическим трудом в них заниматься было невозможно. А значит носить такие экстравагантные туфли могли только представители высокого класса.
В обоих случаях элиту от нижних слоев общества отделяла затрудненная хотьба.
Лидеры церкви называли пулены «Когтями Сатаны». Только после 1410 года пулены начали исчезать, а окончательно вышли из моды они в восьмидесятых годах 15 века.
7) НАКЛОН ТЕЛА.
Так исторически сложилось, что благородные члены общества никогда не позволили бы изобразить себя в наклонной позе. Таким образом, слова «высокий» и «низкий» применимы не только к статусу и властным отношениям, но и к языку тела.
Винченцо Кампи, работал во фламандском стиле, где художник изображает оживленную кухню, где представители низшего сословия, склонившиеся над своими делами служанки, занимаются тяжелым монотонным трудом.
После Великой французской революции к тем, кто занимал низкое положение в обществе, иногда относились с большим уважением, но даже в конце 19 века на живописных полотнах гораздо чаще можно было увидеть важных персон.
Когда на Парижском салоне 1857 года Жан-Франсуа Милле выставил свою картину «Сборщики колосьев», его произведение вызвало негодование из-за сочувственного отношения к социальному ничтожеству «<…> их уродство и грубость беспросветны».
Это замечание обнажает равнодушие и бессердечность, с которыми верхушка общества 19 в. относилась к простонародью.
После этого художники все чаще начинают изображать веселый досуг обычных людей. Теперь эти представители третьего сословия пьют в барах, танцуют, играют в театре и прогуливаются по улицам. Горделивые и напыщенные позы отходят на второй план – в искусстве наступила новая эра языка тела.
После «Сборщиц колосьев», англичанин Джон Линнелл спокойно создавал произведения, населенные согнутыми фигурами простых тружеников, просто потому что просто писал сельские пейзажи.
8) Раскованность и городское убожество.
Язык тела исторических портретов представителей социальной элиты выражает самообладание, сдержанность и невозмутимость. Всё это обычно несвойственно простолюдинам. Когда таких людей изображают за работой, их действие энергичны и резки, а их забавы – фривольны и раскованны.
Брейгели мастерски изображали крестьян на отдыхе. Брейгель старший был увлечен изображением радостных излишеств деревенской жизни, что ему дали прозвище «Мужицкий». Его сыновья и ряд других художников тоже изображали сцены крестьянской жизни, хотя мода на них быстро прошла и случай, когда живописцы по достоинству оценили колорит необузданного веселья и излишеств, остался стоять особняком.
Брейгели пишут крестьянские пиры, танцы, игры и праздники без скрытой сентиментальности. Их картины не вульгарны, они просто говорят нам: вот так все и было. В результате получилось честное свидетельство того, как низшие слои населения делали свою жизнь приятной, без стеснения и ограничения, накладываемых высоким статусом. Например на свадебных сценах сельские жители танцуют и толкаются, пока другие набивают рот едой, пьют спиртное и целуются. Чудесно построена композиция «Страны лентяев»: сытые мужики лежат на траве в расслабленных позах. Сложно представить более живой контраст с чопорными телами на портретах аристократов.
В былые времена люди зачастую неверно полагали, что художник высмеивает неотесанных крестьян., когда как он просто воздавал должное деревенской жизни.
Шарль Бодлер считал нагромождение гротескных сцен и образов – дьявольским и сатанинским видением. Мы же представляем Брейгеля чутким наблюдателем который воспевал в своих картинах повседневную жизнь простого люда.
Дно городской жизни – это зачастую убожество, голод и болезни. В 18 в. Уильям Хогарт запечатлел трагическую ситуацию в своей гравюре «Переулок джина». В центре композиции сутулая пьяная женщина, развалившаяся на верхних ступенях лестницы. Ноги ее в язвах, а ее ребенок летит вниз головой вперед. На заднем плане видно, что дети пьют крепкий алкоголь. Хогарт изобразил ту жестокую правду для того, чтобы привлечь внимание к проблеме беспризорности.
В Викторианскую эпоху городская беднота никуда не делась, однако росла обеспокоенность по поводу ужасающих условий жизни. Французскому художнику Гюставу Доре поручили визуально задокументировать разные аспекты лондонской жизни, включая трущобы и их обитателей.
Результатом четырехлетнего проекта, над которым Доре работал совместно с писателем Уильямом Бланшаром Джеральдом, стала публикация книги «Лондон: паломничество». Доре запечатлел ужасающую нищету, где в позах нет жизни, в лицах нет эмоций.