— Ты слышала? — звонок от отца прозвучал как гром среди ясного неба.
Взволнованный голос на том конце провода просил меня срочно приехать. Папа редко когда так волновался, а тут будто что-то серьёзное случилось.
Я сразу набрала брата. Он тоже был в курсе, и мы решили встретиться у отца дома. Приезжаем, открываем дверь — а там сидит какой-то молодой человек, лет двадцати пяти или тридцати. Папа, с сияющей улыбкой, представляет его как нашего брата.
— Познакомьтесь, это Александр, мой сын, — сказал папа таким тоном, будто речь шла о старом знакомом, а не о человеке, которого мы видели впервые в жизни.
Мы с братом переглянулись. Что за бред? Но папа продолжил: оказалось, что в одной из своих командировок у него был роман с какой-то женщиной. Она родила сына, но вскоре вышла замуж и уехала в неизвестном направлении. Отец знал, что у него есть сын, но никаких контактов больше не было. И вот, спустя столько лет, этот самый сын объявился.
Александр рассказал, что знал о своём настоящем отце с детства, но, живя на Дальнем Востоке, не особо надеялся на встречу. И вот недавно судьба закинула его в Коломну, и тут уж было не упустить шанс. Нашёл старый адрес отца и приехал.
С собой он привёз фото мамы, какие-то бумаги, даже паспорт показал — мать записала его под отцовской фамилией и с его отчеством. Папа до слёз расчувствовался. Мы с братом смотрели на эту драму как на бразильский сериал, не зная, как реагировать. Отец был переполнен эмоциями, строил планы на будущее, а мы стояли, молчали и пытались осмыслить происходящее.
Александр погостил до вечера, а потом брат отвёз его на вокзал. Папа оставался в каком-то взволнованном состоянии. Я померила ему давление, велела выпить таблетки и уехала домой, всё ещё не веря в случившееся.
Неделя прошла спокойно, пока папа снова не позвонил и не попросил отвезти его к юристу. Когда я спросила, зачем, он ответил, что хочет узнать, как оформить дарственную на всё своё имущество. Я чуть не выронила телефон.
— На кого ты собрался оформлять? — спросила я, сдерживая тревогу.
— На Александра, — уверенно ответил отец. — Он ведь мой сын, не знал отцовской любви. Я должен ему, не платил алименты, не был рядом. Это моя вина.
Я пыталась воззвать к здравому смыслу, объяснить, что он этого парня видит первый раз в жизни и не знает, кто он такой. Но отец был непреклонен. Он заявил, что нам с братом он уже помог, воспитал нас, и ничего нам не должен. А вот Александру он, по его мнению, обязан.
Мы с ним поругались. Отец бросил трубку, обиженный нашими подозрениями. Теперь уже неделю мы с братом пытаемся его отговорить от этой дурацкой идеи, но папа упёрся.
— Вы просто боитесь потерять наследство, — обвиняет он нас. И тут не поспоришь — конечно, жалко потерять то, что мы помогали ему зарабатывать. Но больше всего мы боимся, что отец попадёт в беду. Мы видели Александра один раз, а что будет дальше — неизвестно. Не говорю, что он аферист, но вдруг он продаст всё имущество, а папа останется ни с чем?
Брат, устав от всего этого, в конце концов психанул.
— Отец прав. Это его имущество, и он может распоряжаться им как хочет. Но если новый сын его выставит на улицу, пусть помощи у нас не ждёт.
Его слова пронзили меня. В какой-то мере он прав — мы не можем контролировать решения отца. Но с другой стороны, как можно просто так бросить его на произвол судьбы?
Ощущение, что не было этого «братца», и не было проблем. А тут появился — и всё рухнуло.