— Ну что, когда уже собаку пристроите? — мама в очередной раз завела свою шарманку.
Её настойчивый взгляд был прикован ко мне, пока я укладывала сына спать.
— С ребёнком и псом в одном доме — это безумие!
— Мама, мы это уже обсуждали сто раз! — с трудом сдерживая раздражение, ответила я. — Гром — член нашей семьи. Он не просто так у нас живёт. Мы его дрессировали, социализировали, и он никогда не проявлял агрессии. Ты ведь сама это видела!
Мама только фыркнула.
— Да что ты понимаешь? Ребёнок — это другое. Собаки шумные, шерсть повсюду, антисанитария. А если он вдруг гавкнет и напугает малыша?
— Гром вообще не лает! — я чувствовала, как начинаю закипать. — Мы отучили его это делать. И пылесос у нас есть, шерсть убирается каждый день. Да и прививки ему ставим вовремя, он здоровее многих людей.
Мама, видимо, заметила моё покрасневшее лицо и решила больше не накалять обстановку, хотя было видно, что она не собирается сдаваться. Но на этот раз она ушла молча.
Позже выяснилось, что после этого разговора они со свекровью переключились на моего мужа. Решили, что "эмоциональную" меня на такие серьёзные темы бесполезно уговаривать, поэтому стали давить на него.
— Твоя жена не понимает, что это опасно, — убеждала его мама. — У неё гормоны сейчас, она на эмоциях, а ты мужик, должен защитить свою семью. Вот потом она тебе только спасибо скажет, если ты избавишься от этой собаки.
Муж, как выяснилось, вежливо слал их обеих в сад и говорил, что мы сами разберёмся. Но ситуация начала нас напрягать. В конце концов, я собрала обеих мам и заявила прямо:
— Если вы ещё раз поднимете тему Грома, двери нашего дома для вас будут закрыты. Точка.
Обе замолчали, и остаток беременности я ничего о собаке не слышала. Вроде бы наступило затишье.
Когда я родила, встречать меня пришли все: и муж, и родители с обеих сторон. Было много цветов, поздравлений, радости. Но я сразу заметила недовольные взгляды мамы и свекрови, когда я вернулась домой и первым делом обнялась с Громом. Конечно, я по нему соскучилась — последний месяц до родов я лежала в больнице на сохранении и совсем не видела его. Но в тот день никто ничего не сказал вслух.
А вот дальше началось настоящее "веселье". Мама и свекровь по очереди приходили помогать, и каждый раз им что-то не нравилось. Когда у сына появился диатез, сразу выдали вердикт: "Это от собаки!" Оказалось, что это я поела цитрусовых, но они не успокаивались.
— Вот ты однажды пойдёшь с малышом по дому, споткнёшься об этот пушистый пуфик, упадёшь и покалечишь ребёнка! — закатывала глаза мама.
— Где твоя голова? — свекровь врывалась ко мне в спальню, когда я кормила сына, и видела Грома, лежащего в ногах кровати. — Грязное животное на одной постели с ребёнком? Ты с ума сошла!
Я вздрогнула от её крика, сын испугался и заплакал. Свекровь тут же обвинила собаку в том, что та якобы напугала малыша.
Это была последняя капля.
— Уходи, — холодно сказала я свекрови. — Больше я вас с мамой здесь не хочу видеть.
Я выставила её за порог, запретив мужу пускать их в наш дом. И свекровь, и мама продолжали осаждать нашу квартиру — сначала с визитами, потом с телефонными звонками. А когда поняли, что их аргументы мы не воспринимаем, пошли на крайние меры.
Однажды на телефон пришло сообщение от мамы:
— Если не уберёте собаку, мы напишем жалобу в опеку. Это антисанитария! Вы подвергаете внука опасности.
Свекровь ей поддакивала, не отставая в угрозах. Моя чаша терпения была переполнена.
— Мама, — я набрала её номер и старалась говорить спокойно, хотя внутри кипела. — Ещё одно слово про опеку — и ты больше не увидишь внука. Мы здесь пылесосим всё каждый день, и если у вас нет других аргументов, кроме вымышленных антисанитарий, в наш дом вы больше не войдёте.
— Ты что, совсем с ума сошла? — мама была возмущена. — Я тебе помочь пытаюсь, а ты вот так вот?
— Помочь — это одно, а навязывать свои страхи — совсем другое. Мы взрослые люди, сами справимся. Если ты так боишься за внука, может, лучше тебе вообще с ним не общаться?
Мама замолчала, но угрозы продолжились от обеих сторон. И я поняла для себя одно: если они действительно дойдут до опеки, то путь к нашему внуку для них будет закрыт навсегда.
"Пусть приходят", — подумала я: "У нас всё чисто, пёс здоров, и сын в порядке. Но если они действительно попробуют, простить я их не смогу".