Два полюса в ниге В.В. Вересаева «Живая жизнь»
У Викентия Викентьевича Вересаева в книге «Живая жизнь» есть замечательное утверждение :
Трудно во всемирной литературе найти двух художников, у которых отношение к жизни было бы до такой степени противоположно, как у Толстого и Достоевского…
Толстой… Светлый и ясный, как дитя, идёт он через жизнь, и знать не хочет никакого трагизма. Душа тесно сливается с радостною жизнью мира… Не разумом, не умственным путём познаёт Толстой это единство… Толстой знает, что человек сотворён для счастья, что человек может и должен быть прекрасен и счастлив на земле.
Достоевский этого не знает…Жизнь каждого только в нём самом, все силы ушли в глубь души на стремление согласовать и соединить то, что внутри…
Подчёркивая столь различное отношение к жизни этих гениев русской литературы, Вересаев далее делает вывод :
Трудно представить себе живого человека, у которого лежала бы душа одновременно к Достоевскому и Толстому…
Мне кажется, что Викентий Викентьевич погорячился. У меня лежит. И у многих, кого я знаю тоже. Мне кажется, что читательская душа отзывчива на талант, а не на имя автора. И поэтому оба эти гения литературы, так тонко передающие чувства своих героев, могут быть любимы одним и тем же человеком.
О мироощущениях Достоевского Толстого
Психологи утверждают наше "Я" формируется в детстве.
Детство Толстого ясное и безоблачное, он рос в любви, в окружении добрых отзывчивых людей, его игры в поиски "зелёной палочки", которая всех людей сделает счастливыми – отражение тех светлых надежд, которыми жила его душа ребёнка.
Детство Достоевского прошло в больнице для неимущих, где служил его отец и где жила семья Достоевских. Сколько боли, горя и страданий видел ребёнком Достоевский трудно представить
Поэтому Вересаев прав в том, что мироощущения Достоевского и Льва Толстого диаметрально противоположны. Понятно, почему при жизни они друг друга не понимали и не воспринимали.
Трагическое мироощущение Достоевского проявляется в создании мира, населённого одинокими людьми, ищущими и не находящими счастья. Они разобщены с внешним миром, их терзают страсти, противоречия.
И в неотвратимой неизбежности этих мук … человеку открывается красота и счастье страдания, он начинает любить скорбь и и жаждать мучений,
Именно так, по Достоевскому душа очищается от всего скверного и приближается к Богу.
Достоевский признанный мастер психологического портрета и изображения состояний крайнего эмоционального напряжения своих героев. Возьмём, к примеру, диалог Раскольникова и Сони в эпизоде признания… Шедевр! Чувствуешь и за Родиона, и за Соню. Переживаешь вместе с ними и смятение, и страх, и отчаяние, и ужас от случившегося, и неотвратимость наказания.
Л. Толстой же « знать не хочет никакого трагизма» Но разве не шедевр его описание состояния Пьера накануне дуэли с Долоховым («Война и мир»)? Внутренние диалоги Болконского?
А как тонко описывает он состояние Наташи Ростовой, когда та в Отрадном любуется лунной ночью! Так и хочется выразить и свой восторг! Правда, словами современной уже Наташи («Моя жизнь, мои правила»): «Классно, классно, как это классно!..» (сказанными, правда, по другому поводу, но с той же любовью к жизни).
Интроверт и экстраверт
Да, Толстой и Достоевский очень разные по восприятию жизни. Взгляд Достоевского направлен во внутрь души с верой, что человеческое в каждом из нас очень сильно, Взгляд Толстого с любовью во внешний мир и на человека, как часть мира, стремящегося сделаться «вполне хорошим» под стать этому миру и жить с ним в гармонии и единении. По убеждению Толстого, человек создан для счастья, он познаёт весь мир, во всех его проявлениях, в понимании Достоевского, жизнь человека заключена только в нём самом, в его душе, где «человеку открывается красота и счастье страдания».
Но несмотря на их разность, мы любим и их книги, и их героев. И берём от их мудрости, сколько можем унести, чтобы преобразить и обогатить свой личный мир и почувствовать единение с огромным окружающим нас миром.