- Ищите книги с синими обложками. Найдёте я посмотрю название. Оно не русское.
- Грабители раритетов, что ли? – поморщился Джин наблюдая за парнями, - и что мне с вами делать? Интересно что ищете и для кого.
Не став мешать парням в их поисках, Джин взял очередную книгу и отошёл к столу, присев на стул. Раскрыв книгу, принялся читать.
Крещение Руси, происходившее при посредстве Византии, принесло за собой антиеврейскую идеологическую традицию, подхваченную русскими христианскими проповедниками.
- Получается, что неприязнь к евреям принесли на Русь церковники вместе со своими обрядами? – дёрнул щекой Джин, листая книгу, - интересно почему? Наверное типа соперники?
Антиеврейский церковный уклон в то время слабо влиял на рядовое население. Однако к XVI веку положение коренным образом изменилось. Еврейские купцы из Польши и Литвы приезжали в на территорию Руси только временно по торговым делам. Московские великие князья и цари не позволяли евреям поселяться в их землях. Русские люди того времени с подозрением относились к нехристианам, а особенно к евреям, которые привели к появлению ереси жидовствующих.
В конце 1470 года новгородцы пригласили на княжение Михаила Олельковича из Киева. В его свите был ученый еврей Схария, который по словам летописца повлиял на новгородских священников Алексея и Дениса так, что они стали распространителями ереси жидовствующих, известной до начала XVI века.
- Сладко умел говорить видать тот Схария, - усмехнулся Джин.
Иван Грозный запретил всякое пребывание евреев в стране и следил за тщательным соблюдением запрета. В 1545 году были сожжены товары еврейских купцов из Литвы, приехавших в Москву. Когда польский король Сигизмунд II Август в 1550 году напомнил русскому царю, что раньше московские великие князья свободно впускали всех купцов из Польши, будь то христиане и евреи, на что Иван Грозный ответил: «жиды… людей от крестьянства (то есть христианства) отводили и отравныя зелья в наше государство привозили… И ты бы, брат наш, вперед о жидах нам не писал!».
- Ага, уже тогда евреи занимались виноторговлей. И царь об этом знал. Молодец, что сказать!
После взятия города Полоцка войсками Ивана Грозного в феврале 1563 года около 300 местных евреев, отказавшихся перейти в христианство, согласно легенде, были утоплены в Двине.
Царь Алексей Михайлович изгонял евреев даже из временно занятых русскими войсками литовских и белорусских городов. В присоединённой к России части Украины евреи права постоянно жить, также не получили. Российские власти интересовались положением евреев в разных европейских странах и Османской империи. Статьи «еврейской тематики» неоднократно включали в обзоры западной прессы (куранты), которые в Посольском приказе составляли для царя и бояр. Особый интерес у российских властей вызвал Саббатай Цви. Статьи о нём переводили регулярно. Отдельные переводы публикаций на эту тему попадали в куранты даже после того, как Саббатай Цви принял ислам.
Среди первых жителей Мещанской слободы в Москве, согласно переписям 1676 г. и 1684 г., было несколько евреев-выкрестов. Жили выкресты и в московской Новоиноземной слободе. Перешедшие в православие евреи получали за крещение крупные пожалования. Выкресты встречаются среди медиков, переводчиков, иконописцев. Некоторые из них фигурируют в источниках как дети боярские.
- Получается маскировались, - поморщился Джин.
- Есть, Макс есть! – раздался вдруг громкий шёпот Боба.
- Не ори, иду, - зашипел тут же Макс.
- Ну что они? – Джин заглянул за стеллажи. Боб и Макс сидели на корточках перед открытым ящиком с книгами в синем переплёте. Макс вытащив одну книгу сверял её название с вытащенной из кармана шпаргалкой.
- Нет, не они, - покачав головой, Макс вернул книгу на место. – Ищи дальше.
- Блин, невезуха, - буркнул Боб, задвигая ящик под стеллаж. – Нам молоко после такой работы полагается. Пыли уже наглотался на десять лет вперёд.
- Ищи Боб, ищи, - Макс хлопнул парня по плечу. – Будет тебе и молоко и плюшки к нему.
Вернувшись к столу, Джин опять открыл свою книгу.
Пётр I ввёл в высшие круги российской аристократии группу выкрестов: крещёными евреями были вице-канцлер П. Шафиров, резидент в Амстердаме и Вене А. Веселовский (оба — выходцы из Мещанской слободы), генерал-полицмейстер Санкт-Петербурга А. Дивьер. Однако Петр I последовательно отклонял просьбы еврейских купцов о въезде в Россию, не желая, вероятно, обострять свои и без того напряжённые отношения с православной церковью. Как бы то ни было, именно при Петре I евреи начали проникать в значительных количествах в пограничные с Польшей российские земли, особенно в Малороссию.
По смерти Петра I 20 апреля 1727 года Екатерина I издала указ о высылке всех евреев из пределов империи.
Императрица Елизавета Петровна 2 декабря 1742 года указала: «Как то уже не по однократным предков Наших в разных годах, а напоследок, блаженныя и вечнодостойныя памяти, вселюбезнейшия Матери Нашей Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны, в прошлом 1727 году Апреля 26 дня состоявшимся указом, во всей Нашей Империи, как в Великороссийских, так и в Малороссийских городах Жидам жить запрещено; но ныне Нам известно учинилось, что оные Жиды ещё в Нашей Империи, а наипаче в Малороссии под разными видами, яко то торгами и содержанием корчем и шинков жительство своё продолжают, от чего не инаго какого плода, но токмо, яко от таковых имени Христа Спасителя ненавистников, Нашим верноподданным крайняго вреда ожидать должно. Всемилостивейше повелеваем: из всей Нашей Империи, как из Великороссийских, так и из Малороссийских городов, сел и деревень, всех мужска и женска пола Жидов, какого бы кто звания и достоинства ни был, со объявления сего Нашего Высочайшего указа, со всем их имением немедленно выслать за границу, и впредь оных ни под каким видом в Нашу Империю ни для чего не впускать; разве кто из них захочет быть в Христианской вере Греческого исповедания, таковых крестя в Нашей Империи, жить им позволить, токмо вон их из Государства уже не выпускать. А некрещеных, как и выше показано, ни под каким претекстом никому не держать.» 16 декабря 1743 года на докладе Сената, просившего императрицу допустить евреев из Польши и Литвы для временной, на ярмарках, торговли в Риге и иных приграничных местах, доказывая, что в противном случае «не токмо Вашего Императорского Величества подданным в купечестве их великой убыток, но и Высочайшим Вашего Императорского Величества интересам немалой ущерб приключиться может», начертала: «От врагов Христовых не желаю интересной прибыли.»
- Молодец Императрица, - усмехнулся Джин, - знала от чего прибыль у евреев идёт.
- Нашёл, Макс, нашёл! – вновь раздался шёпот, но теперь уже Ника.
Подошедший Макс сверил название книги и удовлетворительно кивнул.
- Молодец, они.
-Мне премия за находку, - обрадовался Ник.
- Ага, пончик с дулей, - фыркнул подошедший Боб, - рот пошире разевай.
- Ну, ты! – сжал кулаки тут же Ник, поворачиваясь к обидчику.
- Тише, тише, петухи, - зашипел Макс, - вытаскивайте ящик к дверям. Я тут замаскирую пока. Что б не сразу обнаружили пропажу.
Боб и Ник понесли ящик к дверям, Макс стал раздвигать оставшиеся пошире, маскируя оставшуюся пустоту. Через несколько минут вышел и он.
- Мы что так его и понесём? – скривился Боб, пнув ящик, - тяжёлый же.
- Предлагаешь распилить? – фыркнул Ник.
- Помолчи юморист, - огрызнулся Боб.
- Можно б было нести и без ящика, - присев, приподнял крышку Макс, - но пустой ящик сразу вызовет подозрения. Да и в чём понесём книги, в руках? Неудобно.
- Ладно, что рассуждать, понесли, - буркнул сердито Боб, нагибаясь к ящику. – Иди вперёд, Сусанин. Если спалимся, я брошу его и сбегу. Так и знай. Мне залетать нельзя.
- Всегда верил в твою надёжность братан, - хлопнул Макс Боба по плечу и шагнул к двери.
- Пацаны, а поджигать тут ничего не будем? – зашипел вдруг Ник.
- Ты чего, рехнулся? – обернулся резко Макс, - зачем поджигать?
- Ну, я в кино видел, - почесал Ник затылок, - так следы заметают всегда.
- Я тебе сейчас как замету, - погрозил кулаком Макс, - кинщик блин. Нам может ещё что тут понадобится. Неси вон давай.
- Ну ладно, я просто предложил, - дёрнул Ник плечами и схватился за свою сторону ящика.
Макс приоткрыл дверь и прислушавшись, выскользнул. Через минуту вернулся, махнув подельникам рукой. Мол выходите. Едва Боб с Ником вынесли ящик, в замке опять скрипнул ключ. Проводив грабителей взглядом, Джин вернул книгу на полку и, выключив свет, снял с окон шторы. Поглядев в темноту холодной ночи, поморщился.
- Принесла вас блин нелёгкая.
Вздохнув, Джин последовал за грабителями. Те покинули здание чёрным ходом. И уже заталкивали ящик в стоящий у дверей микроавтобус. Джин проскользнул следом. Ехали долго. Было похоже, что водитель путает следы, то и дело сворачивая в переулки и возвращаясь на большую улицу. Наконец в одном из дворов машина остановилась. Дверь открылась и парни стали переносить ящик в другой микроавтобус. Перешёл и Джин. Вторая машина уже не плутая, ехала быстро. И вскоре упёрлась в высокие железные ворота. Мигнули фары и ворота поползли в стороны. Машина подкатила к высокому крыльцу. Парни тут же схватились за ящик. Вылезший из кабины Макс, поднялся на крыльцо, махнув рукой подельникам, чтобы не отставали. Те бурча что – то недовольно, потащили следом ящик.
Миновав широкий, но короткий коридор, все попали в просторный вестибюль с фонтаном посредине. Горели по стенам тусклые ночники, поэтому рассмотреть получше вокруг было проблематично. Грабителей встретил невысокий, худой мужик в чёрном костюме и молча показал рукой, куда идти. Кряхтя, парни втащили ящик в просторную комнату, судя по обстановке, кабинет хозяина дома. Тот и присутствовал в кабинете, сидя за массивным столом с сигарой в уголке рта. Чёрные, колючие глаза холодно смотрели на поставивших ящик на пол парней.
- Вот, нашли, - поёжился Макс под взглядом хозяина, кивнув на ящик.
- Выкладывай на стол, - дёрнул презрительно мужик щекой.
Боб шустро распахнул ящик и Макс стал выкладывать на стол сворованные книги.
- Тут все двенадцать, как вы и говорили шеф, - положив последнюю книгу, сообщил, заискивающе улыбаясь, Макс. – В целости и сохранности.
- Хорошо, - хозяин поднялся и положив сигару в пепельницу, взял крайнюю книгу. Прочитав название, раскрыл. Полистав страницы, не читая, вернул книгу на стол.
- Идите, Денис с вами рассчитается, как договаривались, - махнув небрежно рукой на дверь, хозяин вернулся в кресло.
- Спасибо шеф, спасибо, - заискрился преданностью Макс, чуть ли не кланяясь в пояс. – Если что ещё нужно будет, вы только позовите.
- Идите, идите, позову, - поморщился хозяин, беря опять сигару.
Парни покинули кабинет. Вышел и провожавший их мужчина. Хозяин пуская дым, задумчиво смотрел на книги. Подняв глаза на висевшие на стене часы, достал телефон.
- Доброй ночи Джон, - заулыбался хозяин невидимому абоненту.
- Доброй ночи Альберт, есть новости? – сухо ответила трубка.
- Есть и хорошие, - погасил улыбку хозяин. – Товар у меня, можете прилетать.
- Это хорошо Альберт, - голос в трубке потеплел, - я всегда верил, что вы надёжный партнёр. Я вылетаю ближайшим рейсом. По прибытии позвоню.
- Вас встретить?
- Ни в коем случае. Я сам доберусь до вас. Ваши органы очень не любят таких как я. И боюсь за мной могут следить. Я позвоню, когда буду на месте.
- Хорошо Джон, жду.
Положив телефон на стол, хозяин опять задумался, пуская дым к потолку. Минуты через три вошёл провожавший парней Денис. На вопросительный взгляд хозяина кивнул.
- Книги я оставлю здесь, - хозяин поднялся, - унеси ящик. Но не выбрасывай, может ещё пригодиться.
Денис, не сказав ни слова, унёс ящик, а хозяин, открыв громадный сейф в углу кабинета, стал укладывать на полку украденные книги. Джин, заглянув в сейф, покачал головой. Полки были буквально забиты старинными книгами.
- Историю значить Родины продаешь, мерзавец, - Джин едва дождался, когда хозяин закроет сейф. И записал на двери краской код замка.
Уложив книги, хозяин покинул кабинет, бурча под нос что – то весёлое. А Джин, едва за ним закрылась дверь, затемнил окна и открыл сейф.
- И что мы тут стырили? – Джин достал первую книгу. Открыв, стал читать.
До 1772 года еврейское население в России практически отсутствовало. Усилия не допустить евреев в Российскую империю оказались бессмысленными, поскольку земли Речи Посполитой с их многочисленным еврейским населением вошли в состав Российской империи в конце XVIII века после ее разделов в 1772—1795 годах. В 1783 году в состав Российской империи вошёл Крым и крымчаки, караимы также стали российскими подданными. С этого момента религиозно-идеологическая проблема отношения российских властей к евреям превратилась в практическую. Профессор Шмуэль Эттингер из Иерусалимского университета пишет, что «раздел Польши между Россией, Австрией и Пруссией повлёк за собой тяжёлые потрясения в жизни еврейского населения».
Евреи в Польше были носителями капиталистических тенденций: они занимались арендой сельскохозяйственных земель, отдельных прав и монополий, иногда даже небольших населённых пунктов, одно время доминировали в мелком и среднем кредитовании (ростовщичестве), были очень активны во всех видах торговли; в некоторых сферах (например, в ремонте одежды) еврейские ремесленники были почти монополистами. В средневековом мире это вызывало негативное отношение у христианских соседей. Ко времени разделов Польши экономическое влияние евреев сильно сократилось (особенно в сфере финансов), но устойчивое представление о евреях как «эксплуататорах» доминировало в общественном сознании.
По данным финансового комитета, который был создан польским Четырёхлетним сеймом, евреи к концу XVIII века составляли до 12 % (по некоторым данным, до 20 %) всего населения. Евреи контролировали 75 % польского экспорта, и вследствие перенаселённости городов переселялись в сельскую местность, где получили преобладание в винной торговле, приобретая монополии на продажу спиртных напитков. При этом следует понимать, что само право винокурения принадлежало не евреям, а польской шляхте, евреи выступали арендаторами.
- Ещё бы, - фыркнул Джин, - такое дело и мимо проплывёт.
К концу XVIII века польское государство предпринимала меры по ограничению деятельности евреев. Это привело в 1775 году к изгнанию евреев из Варшавы и последующему погрому.
Сразу после раздела Польши Екатерина II, проникнувшись идеей роста городов как торговых центров Российской империи, в 1780 году указом отнесла всех евреев к одному из городских сословий — купеческому или мещанам. По сравнению с большинством населения, относимого к крестьянскому сословию, городские сословия имели более широкие права и привилегии. Как отмечает профессор Университетского колледжа Лондона Клиер, «статус российских евреев был уникальным для этого времени во всей Европе» Однако такое состояние продлилось недолго, столкнувшись с недовольством христианского населения городов и обвинением евреев властями в «паразитических» и «эксплуататорских» видах деятельности, не способствовавших росту городов и не соответствовавших деятельности купеческого сословия.
- Судя по всему время не учит, - поморщился Джин, листая страницы.
Проблема еврейского населения в империи для власти заключалась в формулах «религиозный фанатизм евреев» и «экономическая эксплуатация» местного населения. Последнее позднее стало рассматриваться как следствие первого. Такое представление о «еврейском фанатизме» опиралось на мнение, что «столетия гонений и учение Талмуда сформировали среди евреев особый замкнутый склад ума — менталитет гетто, который вместе с религиозно усиленным чувством превосходства над „гоями“ делал невозможным для евреев стать лояльными гражданами государства».
В обществе сложились представления, что евреи были лишены лояльности к государству и какой либо склонности к нормальным гражданским взаимоотношениям с нееврейским населением. Постоянной темой дискуссий российского общества по проблеме евреев была предполагаемая их заносчивость, усиливаемая системой образования еврейского мужского населения в которое были внедрены антихристианские трактовки Талмуда. Это в свою очередь оправдывало и поддерживало откровенную экономическую эксплуатацию основывающуюся на обмане и эксплуатации нееврейского населения.
Клиер пишет, что этот «изощренный миф» был важным этапом в развитии русской юдофобии, ранее опиравшейся на простые религиозные предрассудки.
С точки зрения представителей культурно-интеграционного направления, главенствовавшего в российских взглядах по еврейскому вопросу, еврейское образование (при котором однако в большинстве своем взрослые евреи, как правило, умели читать и писать) полагалось бесполезным, еврейский язык — в лучшем случае жаргоном, в худшем — культурным барьером ограждавших евреев от прочего мира, костюм — негигиеничным и служащим лишь отчуждению между евреем и христианином. Единственным решением еврейского вопроса считалось приобщение евреев к культуре великороссов. Так одним из представителей этого направления, гражданским губернатором Литовской губернии Фризелем, который по мнению Клиера сформулировал «еврейский вопрос» в России, предлагались такие меры: добиться обучения еврейской молодежи в средних школах, программа которых не ограничивалась бы лишь религиозным воспитанием, заучиванием Талмуда и анализом библейских текстов; предпринимать меры по сохранению традиционной еврейской веры и препятствовать появлению новшеств, которые могли бы привести к волнениям, невежеству или обману; ограничить брачный возраст, запретив браки несовершеннолетних. Другой российский чиновник и государственный деятель Гавриил Державин, полагая, что евреи ненавидят христиан, предлагал запретить евреям нанимать христианскую прислугу; запретить сосланным в Сибирь преступникам евреям брать с собой жен («дабы не размноживалися и не развращали сердце Империи…»); сломить власть кагала, чтобы евреи могли полноценно участвовать в экономической жизни общества; уничтожить старую систему общинного самоуправления с её собственными налогами, сборами и штрафами и при этом запретить евреям избираться в сословные органы (таким образом, отдать все решения по евреям в руки конкурентов-христиан), а также уничтожить право на занятия виноторговлей и арендаторством. Державин видел пользу в физической сегрегации евреев от христиан посредством массовых насильственных переселений и полного запрета въезда (за редкими исключениями) во внутренние губернии. Доводы Державина в пользу отмены общинного самоуправления евреев, а именно замкнутость еврейского общества, «государство в государстве» с международным характером, стали в будущем основой русской юдофобии XIX века. Большая часть реформаторских предложений Державина опиралась на советы двух польских евреев, сторонников еврейской реформы.
- Мдаа, - покачал головой Джин, - как, однако всё у них запущено. И зачем противопоставлять себя всему миру? Вечная борьба получается на выходе. Неужели по другому нельзя?
Поставив книгу на место, Джин перебрал остальные. Все книги были в основном по истории мира, древней и средних веков. С жёлтых страниц пытливо смотрели портреты царских чиновников разных стран. Убедившись, что все книги представляют историческую ценность, Джин запер сейф и отправил его со всем содержимым на базу к Рыжову. Обойдя дом, нашёл несколько ценных подлинников картин и мраморных статуй греческих Богов Олимпа. И присоединил их к сейфу. В спальне хозяина нашёлся тайник с камнями и золотыми монетами. Были там и деньги и три иностранных паспорта хозяина на разные фамилии с открытыми визами.
- На чемоданах сидишь гадёныш, - усмехнулся мстительно Джин, вычищая тайник.
На этом он и покинул дом вора раритетов, решив его не поджигать. Небо на востоке уже алело от восходящего солнца.
