И уж только чрез неделю случилось ей разглядеть, какая была это книга? Это был Дон-Кихот Ламанчский. Аглая ужасно расхохоталась — неизвестно чему.
«Дон Кихот» как литературный феномен раскрывается Достоевским с наибольшей полнотой в «Дневнике писателя».
Роман представляет собой для Достоевского вершинное произведение мировой литературы, заключающее в себе художественное откровение о человеке:
«Во всем мире нет глубже и сильнее этого сочинения. Это пока последнее и величайшее слово человеческой мысли, это самая горькая ирония, которую только мог выразить человек...»
«Эту самую грустную из книг не забудет взять с собою человек на последний суд божий. Он укажет на сообщенную в ней глубочайшую и роковую тайну человека и человечества»
Образ Дон Кихота рассматривается Достоевским как тип высокодуховной личности, выразитель национального самосознания. Самопожертвование, вера в идеал, бескорыстная готовность целиком посвятить себя служению человечеству являются, с точки зрения Достоевского, отличительными чертами натуры Дон Кихота, которые сближают его с характером русского народа.
Вместе с тем Дон Кихот воспринимается и как фигура трагическая, обладающая прекрасными душевными качествами, но лишенная дара прозрения истины. Встав на ложный путь, он обречен на «смех, свист и побиение камнями».
Прочтя короткую записку Мышкина, Аглая заложила ее в какую-то книгу, а взяв ее через неделю, обнаружила, что это был «Дон Кихот Ламанчский». Смех Аглаи в это момент («расхохоталась, неизвестно чему») — свидетельство того, что она разгадала донкихотский характер князя Мышкина.
По мере развития сюжета действие аллюзивного контекста углубляется. Аглая решает перед всеми раскрыть суть донкихотства Мышкина и делает это весьма деликатно. Дон Кихот воспринимается как комический персонаж, поэтому Аглая указывает на сходство с ним Мышкина через посредство идеализированного «двойника» Дон Кихота — пушкинского «рыцаря бедного». В речи Аглаи о «рыцаре бедном» возникает мотив «Дульсинеи» и рыцарского поклонения женской красоте. В романе этот мотив скрыто сопрягается с идеей двойственности женской красоты.
Дон Кихот относится к литературным прообразам князя Мышкина. Задумывая роман о положительно-прекрасном человеке, Достоевский в письме к С. А. Ивановой указывает на образ Дон Кихота как на самое целостное воплощение прекрасного в мировой и отечественной литературе:
«...из прекрасных лиц в литературе христианской стоит всего законченнее ДОН КИХОТ».
Подготовительные материалы к роману «Идиот» также свидетельствуют, что в сфере размышлений Достоевского в период работы над образом Мышкина находился Дон Кихот: речь Мышкина соотносится с речью Дон Кихота о золотом веке.
Вместе с тем комическое начало, которое Достоевский ценит в образе Дон Кихота («он прекрасен единственно потому, что в то же время смешон»), не превалирует в Мышкине: это «серьезный Дон Кихот».
Художественным открытием Сервантеса и Достоевского в концептуальной сфере является изображение человека не в его идеальной сущности, а в глубине и сложности нравственно-психологического состава. Князь Мышкин, как и Дон Кихот, является воплощением высокодуховной, но утопически ориентированной личности, находящейся в плену иллюзии преобразованного мира.
В основе мировоззрения героев лежат две противоположные идеи духовного спасения человека и общества, связанные с национально-своеобразным религиозно-этическим идеалом каждого из них — рыцарско-католическим (Дон Кихот) и православно-христианским (Мышкин).
Оба героя олицетворяют собой идеальные с позиций национального сознания типы поведения. Художественная одаренность (не безумие) открывает им простор для воплощения своей идеи, своеобразного жизнетворчества.