Борис Зайцев: "Голубая звезда"

Текст можно прочитать на странице:

"В это утро ему пришла мысль о том, что следовало бы заключить союз
творцов и людей высшей породы, тайный союз вроде масонского, для охранения духовной культуры, общения между собой и попыток коллективного, но строго аристократического решения дел искусства, философии, поэзии. Мысль его воодушевила" - это цитата из повести Бориса Зайцева "Голубая звезда", написанной в 1918 году. Повесть будет интересна тем, кто любит поэзию А. Блока, кто интересуется началом 20 века, потому что она овеяна той атмосферой. Герои Бориса Зайцева своим колоритом и символизмом немного напоминают стихи Блока. Центральных персонажей несколько: Никодимов, Ретизанов, Христофоров, Антон, Машура и ее мать, Наталья Григорьевна, некая танцовщица Лабунская ("Чистая, легкая и изящная, проходила она в жизни облаком, созданным для весны, для неба"), подруга ее Анна Дмитриевна, ее знакомая Фанни, любящая жизнь и умеющая жить и радоваться жизни.

О книге Зайцева дает представление такая цитата: "Ретизанов выпил чашку кофе, совсем разволновался. Он нападал на будничность, серое прозябанье, на само время, на трехмерный наш мир, и полагал, что истина и величие--лишь в мире четырех измерений, где нет времени и который так относится к нашему, как наш -- к миру какой-нибудь улитки".

Христофоров - романтик, он верит в звезду, отблески которой находит во встреченных женщинах: "Христофоров сидел, курил, смотрел на это небо, на котором увидел голубую звезду Вегу. Она мерцала нежно и таинственно. Среди веток можно было заметить, как по вековому пути движется она, ведя за собой, как странница, светло-золотую Лиру. Голубоватый свет ее успокаивал. Чем дольше смотрел Христофоров, тем более ему казалось, что ее таинственное сияние глубже разливается по окружающему, внося гармонию. Тот же голубоватый отблеск есть и в глазах Машуры, в милой Лабунской. Оцепенение, вроде сна, овладело им. Призрачней, нежней и туманнее летела музыка. Легче и человечней казались маски. Очаровательней, ближе и дальше, возможней и невозможнее невозможная любовь". Христофоров - мечтатель, так до конца и непонятно, сможет ли он дать счастье Машуре, решится ли на какие-то отношения с ней. Машура повторяет слова Христофора Ретизанову, и тот изумляется:

" - Можно думать,-- запинаясь ответила Машура -- что одна звезда... она
называется Вега и светит голубоватым светом... ну, одним словом, что образ
этой Веги есть образ женщины... в высшем смысле. И что, обратно в некоторых
женщинах есть отголосок ее света...
Ретизанов слушал с возрастающим изумлением.
-- Позвольте,-- закричал он.-- Это не женские мысли! Это говорил
мужчина". Читатель не может не услышать здесь перекличек с блоковскими стихами. А еще -- со стихотворением Цветаевой о том, что поэт "Веги выходец".

Лишний! Вышний! Выходец! Вызов! Ввысь
Не отвыкший… Виселиц
Не принявший… В рвани валют и виз
Беги — выходец.https://www.culture.ru/poems/33887/emigrant

Все герои Зайцева не совсем обычны. Некоторые умеют любить (Ретизанов, Христофоров, например). А Машура, одна из главных фигур повести, выбирает между двумя мужчинами: Антоном, другом детства, и Христофоровым, но никак не может решить, кто же из них ее судьба. Но, в конце концов, она понимает, что с Антоном не сможет быть счастлива. Они по-разному смотрят на мир, хотя и выросли рядом. Ей не хватает в нем "звездного", идеального начала, которое есть в Христофорове, но тот нерешителен, он потерял предыдущую любовь, и неизвестно, отважится ли на новую.

Наталья Григорьевна Христофорову "сообщила, что Машуре юг
очень полезен, что они одни тут, Антон остался в Москве и вряд ли вообще
приедет". Возможно, эти строки Христофоров воспринимает с надеждой на встречу с Машурой. Концовка повести : "Христофоров лег на землю. Долго лежал так, опьяняясь вином, имени которого не знал. Сердце его билось нежностью и любовью, раздирающей грустью и нежностью. Голубая бездна была над ним, с каждой минутой синея и отчетливей показывая звезды. Закат гас. Вот разглядел уже он свою небесную водительницу, стоявшую невысоко, чуть сиявшую золотисто-голубоватым светом. Понемногу все небо наполнилось ее эфирной голубизной, сходящей и на землю. Это была голубая Дева. Она наполняла собою мир, проникала дыханием стебелек зеленей, атомы "воздуха. -Была близка и бесконечна, видима и неуловима. В
сердце своем соединяла все облики земных любвей, все прелести и печали, все
мгновенное, летучее -- и вечное. В ее божественном лице была всегдашняя
надежда. И всегдашняя безнадежность". Так и заканчивает автор повествование, такой кажется концовка повести: с надеждой и безнадежностью одновременно.

Но повесть очень светлая. Хорошо удался Зайцеву и образ Машуры, и образы Антона и Христофорова.