Травма

Травма. Стоило бы травму называть травмой? Не торопитесь давать ответ на этот вопрос. Он не такой уж и однозначный. Во-первых, любой интеллект состоит из травм, пережитых с разной эффективностью.

Во-вторых, с точки зрения философии, трудно сказать, в каком направлении течёт время на самом деле. Поэтому, сказать, куда направлена та или иная травма однозначно, также затруднительно.

Психика это информационные процессы. А все информационные процессы имеют парадоксальную природу. Зло может легко оказаться добром, а добро трагедией. И в таких размышления важно самому быть эффективным, чтобы не получить горе от ума.

Реальность вещь достаточно зыбкая, и все мы находимся каждый в своей фантазии. И вопрос так же лежит в области эффективности. Насколько эффективно наша фантазия способна предсказывать или формировать реальность.

Похожее можно сказать и процессе проживания отдельных травм. Насколько эффективна наша текущая конфигурация интеллекта. Можем ли мы называть нашу логику травматической, или например, романтической. Это совершенно разные логические модели, которые будут давать абсолютно разное поведение человека.

Травматическая логика, по сути, внутренний конфликт, который не может быть разрешён в рамках отдельного интеллекта. У такой логики нет некой дополнительной опоры, которая давало бы достаточный уровень абстракция для решения такого конфликта.

Поэтому такая логика без наличия внешнего источника, способного поглощать эти ошибочные попытки решений, стремительно деградирует. Сама физиология мозга нацеленена на оптимизацию энергетических затрат. А уровень стресса при наличии внутреннего конфликта очень высокий.

В какой-то момент, психика подключает механизмы имитации решений, чтобы любыми путями снижать стресс. Возникает некая внутренняя договорённость внутри психики не замечать конфликт. И со временем, логика просто теряет способность решать конфликты как таковые.

В таком режиме, ложь, которую продуцирует отдельные нейроны, начинают транслировать целые области интеллекта, создавая и фантазию, и магическое мышление, и целые социальные структуры людей, которым это сотрудничество выглядит полезным.

Невозможность критики в рамках интеллекта уводит нарцисса очень глубоко внутрь фантазии. Как правило, нарцисс и сам не знает, кто он, каковы его сильные или слабые стороны. В какой-то момент, это может выглядеть абсурдом, потому что нарциссы бывают талантливы в чём-то, но совершенно не способны это увидеть.

И таланты, и красоту, и любые объективные возможности к развитию нарцисс склонен израсходовать и уйти в глубокий минус уже за счёт ресурсов здоровья и жизненной силы организма. В целом, это опять же, история, характерная множеству художественной литературы.

Каждый получает по вере своей. И вот тут и возникают мои слова о некой романтической логике, у которой есть эта абстрактная опора. Маленький крест с маленьким человеком. И тут совершенно не важно Иисус это или нет. Ряспят он там или нет. Важна способность интеллекта видеть себя со стороны.

Важна способность видеть себя на кресте. Эмпатия как замковый камень критического мышления. Способность принять боль это способность создавать другие миры, в которых эта боль будет красотой. Романом. Музыкой. Всем, что будет исключать этой боли наносить ущерб миру.