Из поколения в поколение передается вовсе не боль от громких скандалов и оглашенных разочарований… И даже не прожитая скорбь от потерь. Оплаканные судьбы ушедших остаются историей рода и не продолжаются дальше. Глубокими ранами на сердца детей ложится все то, о чем мы молчали, о чем молчали наши праматери и их предки… Не пережитое, не озвученное, не нашедшее своего места ищет его в сердцах и жизнях, идущих дальше. Оно хочет выйти, выплеснуться, принести урок и вместе с ним облегчение и силы. Тайная любовь и разбитое сердце одной из праматерей может шлейфом тоски жить с нами и тихим шепотом звучать нам: «Даже если ты встретишь любимого, ты не сможешь с ним быть!» Мамины и бабушкины аборты, тщательно скрываемые за чуть уставшим грустным видом, зовут, напоминают о себе неуютным ощущением, словно нужно жить за двоих… И это чувство вины выжившего — постоянный спутник от детства до старости. Насилие над женщинами рода было замолчано и ушло в могилу, чтобы спрятать там стыд, но теперь выросл