В 1950 году несколько генералов Советской Армии и один бывший маршал были лишены всех своих званий и наград, а впоследствии даже расстреляны. Как такое могло произойти? Разве они не победили в Великой Отечественной войне?
В частных разговорах с друзьями и семьёй генералы яростно критиковали государственное устройство, оскорбительно высказывались о Сталине.
Они не думали о том, что в их квартирах и гостиничных номерах могли находиться прослушивающие устройства. Каждое их неосторожное слово записывалось на пленку, а затем – на бумагу, и прикреплялось к будущему делу.
«Помню, каким жалким был Сталин в начале войны, как он плакал»
В январе 1947 года на столе у Сталина оказалась стенограмма разговоров генерал-полковника, Героя Советского Союза Василия Гордова. Во время беседы со своим другом, генералом Рыбальченко, Гордов возмущённо обсуждал голод в колхозах, где людям приходилось есть бродячих животных, утверждал, что советские газеты полны лжи, а государственный аппарат построен на взяточничестве и подхалимстве.
Однако худшее было ещё впереди. В разговоре с женой Татьяной Владимировной Гордов вспомнил о моментах слабости Сталина в начале войны и в целом настолько грубо высказался о вожде, что смущенный Абакумов, используя современную терминологию, "запикал" эти непристойные слова, пометив их как "похабное выражение в адрес товарища Сталина".
«Я помню, каким он был (beep), когда вызвал меня для назначения, (beep) плачет, сидит жалкий такой… Что сделал этот человек – он же разорил Россию! Инквизиция сплошная кругом, подлость и дикость», – выговаривал нетрезвый Гордов своей жене 31 декабря 1946 года. Вместо того, чтобы мирно отмечать праздник.
Сталин не простил Гордову этих слов. Спустя несколько дней после доклада Абакумова генерала арестовали, а в 1950 году он был расстрелян по 58-й статье. В 1956 году его посмертно реабилитировали и вернули все боевые награды.
«Бюрократия, очковтирательство, нищета народа! А страна – в международной изоляции»
Генерал Филипп Рыбальченко также произнёс много жёстких слов в адрес советского режима в ходе того рокового разговора с Гордовым 28 декабря 1946 года.
«Министров понаплодили, аппараты раздули. Как при царском режиме – на каждом мужике 77 человек сидело, – так и сейчас! – возмущался Рыбальченко. Он возвращался с отдыха в Сочи и перед выездом в свой Куйбышев заехал в гости к Гордову, – только рапортуют, пыль в глаза пускают. Ехал как-то на машине и увидал «красный обоз»: едет на кляче баба, впереди красная тряпка болтается, на возу у нее 2 мешка, сзади нее еще одна баба везет 2 мешка. Это «красный обоз» называется, план выполняет! Мы чуть со смеху не умерли»
Рыбальченко не использовал уничижительных выражений в отношении Сталина, однако также выразился о нём крайне непочтительно. Он отметил, что крестьяне не уважают Сталина и ожидают его кончины, надеясь, что после смерти вождя условия улучшатся.
Говорил, что ни о каком международном престиже СССР нет и речи:
«Никто, даже никакие чехи или африканцы не поддерживают нас, мы в международной изоляции. Молотов сколько ездил на конференции – Трумэн нигде его не принял. У нас какой-то там сын Рузвельта приезжает, и Сталин его с радостью принимает, а Молотова – никто».
Рыбальченко был расстрелян вместе с Гордовым. В судебном приговоре указывалось, что он распространял злобную клевету на советский режим и руководство ВКП(б), призывал к свержению советской власти и восстановлению капитализма.
В своём последнем слове на суде генерал заявил, что отказывается признать свою вину: следователи довели его до такого состояния, что он был готов подписать всё, что угодно.
Подписывайтесь на Занавес истории. У нас про события человечества