Русский романс на английском
Автор: Игнатий Михайлович Ивановский, переводчик английской и шведской поэзии, член Союза писателей России.
Есть, как известно, два ряда русских романсов. Первый ряд — это романсы Чайковского, Глинки, Рахманинова. Они — для концертных залов, знаменитых певцов и электрического освещения. Эти романсы известны всему миру.
Но есть романсы второго ряда, городские и бытовые — Гурилева, Варламова, Харито. Они — для обыкновенных комнат, петь их может любой человек с музыкальным слухом, лучше всего в дружеской компании, при свечах. И вот эти-то романсы миру не известны.
За рубежом поются разве только «Очи черные» и «Ехали на тройке с бубенцами», причем то и другое — на безвкусные тексты, не имеющие ничего общего с подлинными.
Все дело тут в языковом барьере. Слово и музыка в бытовых романсах — единое целое. По-настоящему воспринять романс можно только тогда, когда понятен каждый слог текста.
Все дело тут в языковом барьере. Слово и музыка в бытовых романсах — единое целое. По-настоящему воспринять романс можно только тогда, когда понятен каждый слог текста.
Долго я досадовал на то, что русский бытовой романс не известен миру. Наконец не выдержал и взялся за перевод.
Английские слова в общем короче русских. Переводчик английской поэзии на русский постоянно решает одну и ту же задачу: мест в поезде мало, пассажиров много, и всех нужно усадить. Начав переводить тексты романсов с русского на английский, я столкнулся с противоположной задачей: поезд наполовину пуст, но места должны быть заполнены, а пассажиров взять неоткуда.
Название романса «Очи черные» — это и есть его первая строка. В ней пять слогов. По-английски же получается всего два слога:
«Black eyes». Для заполнения всей строки — мало. Дополнять отсебятину воспрещается.
Нахожу в словарях «Jet-black eyes» — блестящие, черные, как смоль, глаза. Заполнен третий слог, причем никакого расхождения с подлинником нет, глаза в нем определяются как черные и жгучие. Записываю первую строфу:
Oh, you jet-black eyes,
You impassioned eyes,
Hotly burning eyes,
Where my fortune lies!
Последняя строка переведена по широкому контексту подлинника и также не вступает с ним в противоречие. Места в поезде заполнены. При этом текст свободно и естественно ложится на музыку.
После того как были переводы одиннадцати романсов (примерно столько вмещает компакт-диск), я показал их приехавшему в Петербург профессору-руссисту Шеффилдского университета Роберту Расселу. С переводами он согласился, хотя и сделал несколько замечаний. Касались они изменений смысла слов, которые произошли за последние десятилетия. «Чело» я перевел как «lofty brow», а это для современного англичанина означает «залысина», пришлось изменить на «eyes and brow». «К вам юноша спешит» было переведено как «There comes a lovely boy», и вышла полная бессмыслица: «a lovely boy» — это по-нынешнему, оказывается, человек с гомосексуальными наклонностями, и ему вовсе незачем спешить на свидание с девицей. Изменил «lovely» на «handsome».
Певец напел мне на магнитофон три романса с переведенными на английский текстами, и я показал запись иностранцам: шведам, англичанам, немцам и даже австралийской паре. Общий вопрос был: «Где это можно купить?» О самих романсах слушатели, когда кончалась запись, в задумчивости говорили:
Это похоже на старинную балладу. Да, старинную романтическую английскую балладу.
Снова задумывались. И, встрепенувшись, добавляли:
- Но это совсем другое!
Что же касается певца, то иностранцы, не сговариваясь, советовали:
- Ни в коем случае не поручайте исполнение певцу-англичанину! Ни в коем случае! Все будет испорчено. Певец должен петь с русским, славянским акцентом. Разумеется, не слишком сильным, чтобы не оскорблять слух, — вот как в вашей записи.
И кто-нибудь непременно говорил:
- Какие у вас прекрасные романсы! Настоящее чудо!
1 просмотр
14 сен в 14:49Марина Валентиновна Мефодьева
