Татьяна кинула на обочину очередную лопату снега, выпрямилась, да так и осталась стоять, завидев шагающего из магазина соседа.
— Здравствуй, Вадик! — сказала громко, едва парень поравнялся с её калиткой — Что-то родителей твоих не видать давно. Приболели нешто?
— Ага, — Вадик чуть сбавил скорость, потом вовсе остановился — приболели. Оба.
— Плохо.— сделала вывод Татьяна — Надобно навестить. Вот только малиновое варенье из погреба достану.
— Нет!!! — парень, уже было пошагавший дальше, резко затормозил, отчего содержимое его пакета громко звякнуло — Нельзя их навещать! Врач сказал, инфекция сильная, карантин!
— Ну раз карантин...— Татьяна развела руками и перевела взгляд на покупки Вадика — А ты всё пьянствуешь? И не стыдно?! Родители больны, а он квасит! Праздники прошли давно, Вадик! Прекращал бы ты это дело. На работу бы устроился, всё родителям - пенсионерам помощь. А то ещё тебя лба переростка кормят. Тьфу, стыдоба!
— А ты, тёть Тань, меня не совести. — Вадик подхватил пакет обеими руками и прижал к груди — Я может этим делом от заразы спасаюсь. Кому помирать охота?
— Тьфу на тебя ещё раз. — это уже адресовалось спине Вадика — Тунеядец. И алкаш. Алкаш и тунеядец.
Татьяна снова взялась за лопату, не переставая думать о горемычных соседях. Вот откуда? Откуда в приличной семье такая пьянь взялась? Алла Ивановна и Виктор Петрович, оба воспитанные, интеллигентные, всю жизнь в школе проработали. Виктор Петрович историю преподавал, а жена его музыку. Правда, Вадика Алла Ивановна родила, когда ей уж за сорок перевалило, раньше не получалось никак. Может потому и вырос парень балбес балбесом. Ведь сызмальства всё для него, ни в чём отказа не было. Даже не ругали сына никогда, про "ремня всыпать" и говорить нечего. Непедагогично, говорили. Ну вот вам, пожалуйста, ваша педагогика к чему привела. Висит на шее у родителей, словно кила, а тем самим уж под восемьдесят. Ну уж, что посеяли, то и жнут.
Татьяна махнула рукой, словно привела кому-то весомый довод, и отправилась в дом. Надо за двором соседей поглядывать. Как станут на улицу выходить, витаминов снести. Сами то уж мало чего выращивают, здоровье не то. А от этого обалдуя сыночка никакой помощи. И Татьяна снова сплюнула, вспомнив Вадика.
Январь подошёл к концу, начался февраль, снежный, вьюжный, а соседи так и не показались ни разу. Дорожки в их дворе перемело полностью и только Вадик шлындал до магазина каждое утро, как на работу, натаптывая тропки поверх сугробов.
Татьяна всё же подкараулила парня во время его очередного возвращения с покупками.
— Вадик! — окликнула — Неужто родители ещё болеют? Долго чего-то.
— Ааа... — Вадик чуть стушевался — нет. Выздоровели, конечно выздоровели. Просто они уехали. К тёте Клаве, в Краснодар.
И потопал дальше, звеня бутылками.
Как уехали? Когда? Татьяна была в недоумении. Ведь каждый день в соседский двор заглядывала и всё равно умудрилась просмотреть. Ну что ж, теперь ничего не поделаешь.
— Танечка! — пожилая женщина сидела на краешке кровати, в самых ногах — Таня, нам помощь твоя нужна. Пойди к Вадику, Таня. Только одна не ходи. Серёжку, Серёжку обязательно возьми.
Татьяна резко села в кровати, комната была пуста. Ну конечно, это же просто сон. Откуда бы Алле Ивановне взяться в её спальне ночью, да ещё в одном халате?
Но на душе было неспокойно. А если он их взаперти держит, ирод этот? Пенсию забирает на пропой, а старики голодом сидят. Полдня женщина промаялась, потом всё же решилась, пошла к участковому. Серёжка, он умный, решит чего-нибудь.
Капитан Сергей Стрелков работал на этом участке смолоду. Ни в каких призраков он конечно не поверил, но Вадика знал прекрасно, потому с Татьяной пошёл.
— Говорю же, уехали родители. — Вадик уже едва мог шевелить языком и смотрел на гостей мутными глазами — К тёте Клаве, в Ростов.
— Ты ж говорил, что в Краснодар. — попыталась подловить парня Татьяна.
— А, — махнул рукой тот — какая разница. Главное, что дома их нет. Видите? Нет. Так что будьте любезны.
Вадик повел вокруг себя рукой и, пошатнувшись, свалился на диван.
— Правда, Татьяна Васильевна, — Участковый взял женщину под локоть — идёмте. Никого нет, наверное и вправду уехали.
Ну как так-то? Как соседи могли уехать, что она не заметила даже? И попрощаться не зашли, что тоже было более чем странным. И в душе прям тревожно так. Настолько тревожно, что, ноги идти не хотят, подкашиваются. Еле передвигаясь, Татьяна вышла на холодную веранду, тут же запнулась о раскиданные по полу пустые бутылки и упала во весь пласт. Да так упала, что головой открыла дверь кладовой.
— Твою мать! — лёжа на полу, услышала голос Сережки.
Подняла голову и... И ничего не смогла сказать, только открывала и закрывала рот, издавая хриплые звуки.
В кладовой, на старом диванчике, сидели бок о бок Алла Ивановна и Виктор Петрович и смотрели невидящими глазами перед собой. На столе рядом стояла бутылка из-под шампанского с замёрзшей жидкостью внутри, рядом лежали два мороженных мандарина.
— Не, ну а чё? — раздался за спиной участкового голос Вадика — Праздник же, Новый год.
— Ты совсем что-ли? — Серёжка, повидавший за время службы много чего, был ошарашен — Допился, бл... . Это ты их?
— Неее, — разум в пропитых мозгах Вадика ещё теплился — Сами они, угорели. Аккурат тридцать первого. А мне что делать, праздник же.
Праздник, праздник. Так и талдычил это слово Вадик, пока ехал с участковым до отделения. И потом, на допросах, тоже его всё повторял.
Вадика, конечно, отпустили, потому как криминала на самом деле не было. Только ненадолго парень родителей пережил. Неделю после того пил беспробудно, печь совсем не топил, так и замёрз насмерть.