В 20 лет жизнь Дмитрия Катасонова круто изменилась. Диагноз «лимфома Ходжкина» прозвучал как гром среди ясного неба. Молодой человек, не знавший о существовании этой болезни, столкнулся с суровой реальностью онкологии.
Сегодня Дмитрий – буквально эксперт по лимфомам. Он знает все о «химии», высокодозной терапии, трансплантации костного мозга. Его личный опыт стал бесценным источником знаний, которыми он готов делиться с другими.
В преддверии Всемирного дня борьбы с лимфомами (15 сентября) Дмитрий рассказал свою историю, чтобы вдохновить людей, столкнувшихся с этой болезнью. Он доказывает, что даже 4 стадия онкологии – не приговор.
— Это был конец 2020 года. Я начал просыпаться по ночам в горячке и в сильном поту — как будто меня из ведра окатили. Поначалу думал, что простудился. Но время шло, обычная простуда давно бы уже закончилась, а мне становилось только хуже. Появилась сильная слабость. По вечерам, порой, не было сил даже раздеться: так и засыпал. А потом на груди в области средостения выросла небольшая плотная шишка: такие бывают от ударов, только без синяка, — начал свою историю Дмитрий, разговаривая с журналистом «КП-Барнаул».
В поликлинике, куда пришёл сибиряк, его направили на рентген легких, но вместо местного учреждения, отправили в бийский онкодиспансер. «Здесь долго ждать, а там без очереди», — сказали ему. Результаты рентгена подтвердили страшную правду: процесс злокачественный.
Сегодня молодой человек уверен, что хирург поликлиники, услышав его жалобы, сразу заподозрил неладное. Именно поэтому ему и порекомендовали обратиться в онкодиспансер, не теряя времени. В глубине души Дмитрий и сам понимал, что это не простая простуда. Еще в начале болезни он наткнулся в интернете на информацию о том, что его симптомы характерны для лимфомы. Но тогда он не мог поверить, что такое может случиться с ним.
— Раньше, когда доводилось слышать, что кто-то заболел раком, я размышлял — а как бы я сам реагировал, случись со мной такое. Казалось, должен быть страх, паника, растерянность. А по факту ничего этого не было — даже не знаю, почему. С недельку погрузился — да и успокоился, а может, просто привык. А вот родители очень переживали. Когда я маме рассказывал, что со мной, меня какой-то дурацкий смех пробил, а она – плачет, не понимает, что смешного. Ей кажется, что это конец, но я-то не собираюсь умирать! — продолжал он свой рассказ.
Долгое время ничего не помогало
Болезнь стремительно прогрессировала, достигнув 4 стадии уже к началу химиотерапии. Дмитрий мужественно боролся с недугом, но его организм был ослаблен, а левая сторона тела отекла от скопившейся жидкости. Он испытывал одышку и задыхался от кашля, симптомы мешали ему даже лежать на спине.
Возвращаясь домой после каждого курса химиотерапии, он был благодарен за заботу матери, которая помогала ему справиться с последствиями лечения.
Первоначальный прогресс от химиотерапии был заметен, но, к сожалению, недолговечен. Опухоль перестала реагировать на лечение, и Дмитрию пришлось искать новые пути борьбы с болезнью.
Алтайские онкологи обратились за помощью к коллегам из Новосибирска, которые назначили три курса высокодозной химиотерапии. Однако во время консультации Дмитрий заразился коронавирусом, что замедлило лечение и позволило лимфоме вновь прогрессировать.
Вскоре выяснилось, что даже высокодозная химия не принесла желаемого результата, Дмитрий стал чувствовать, что устал от борьбы, от постоянного пребывания в больнице. День рождения он провел в палате, тоскуя по дому и близким.
В качестве последнего шанса Дмитрию провели комбинированную терапию с иммунологическим препаратом. К счастью, иммунотерапия помогла, и Дмитрий впервые за время лечения почувствовал себя лучше. Это позволило провести трансплантацию стволовых клеток костного мозга.
— Тоже: назовут ведь – трансплантация костного мозга. Послушаешь – и страшно становится. На самом деле по ощущениям это обычное переливание крови, только более хлопотное. Сначала тебя стимулируют лекарствами, чтобы костный мозг начал усиленно вырабатывать стволовые клетки, потом их забирают с кровью и отправляют на очистку и, наконец, через некоторое время — возвращают в твой организм. Последний этап самый морально тяжелый: около месяца приходится находиться в изолированном стерильном боксе, чтобы не подхватить никакую инфекцию. Можно пользоваться только телефоном и ноутбуком, предварительно продезинфицированными. Никаких соседей, никаких посещений, никаких вкусняшек кроме больничной еды — а мне все время хотелось тайком что-нибудь заказать.
Выйдя из бокса, Дмитрий чувствовал себя слабым, как ребенок, делающий первые шаги. Но он победил свои недомогания.
Мысли о семье и детях
За время лечения он пережил пять курсов химиотерапии, каждый из которых лишал его волос. В беседе с редакцией он отмечал, что буквально каждый раз, как только на его голове начали расти волосы, начинался новый курс, и он снова оставался лысым. Но Дмитрий быстро приспособился, начал носить кепки и шляпы, даже находил в этом свой особый стиль.
10 февраля этого года Дмитрия финально выписали из больницы. С тех пор он находится в ремиссии, теперь он вспоминает про болезнь только, когда нужно пойти на очередной курс иммунотерапии.
Впрочем Дмитрий не топится строить грандиозных планов:
— Пока долечиваюсь — живу одним днем, стараюсь развиваться, помогаю отцу строить гараж — сейчас силы на это есть.
Он задумывался о создании семьи, но признавал, что это будет непросто, ведь он стал требовательным к себе и к будущей жене. Перед началом терапии врачи посоветовали Дмитрию пройти процедуру криоконсервации спермы, чтобы далее не иметь проблем с зачатием детей.
— Очень благодарен за это моему лечащему врачу – Гофман Алине Александровне. Если бы она не подсказала, я бы сам даже и не подумал, что это нужно сделать, — подмечал сибиряк.
Дмитрий признавался, что лимфома помогла ему повзрослеть и стать более настойчивым.
— С моей болезнью скромным быть нельзя: простесняешься, промолчишь – врач недопоймет и недополучишь что-нибудь из того, что тебе причитается. А вообще, многими вещами я был приятно удивлен.
В больницах ко мне относились очень по-доброму, хотя по своему социальному статусу я самый обычный человек, никаких льгот у меня нет. Но врачи и медсестры меня всегда подбадривали, — завершал свой рассказ Дмитрий.