«Дефицит» Вермеера
Если бы кто-то составил рейтинг знаменитых художников, расставив их по скорости создания шедевров, то Ян Вермеер занял бы в нём одно из последних мест. Он писал свои картины медленно, вдумчиво и с тщательной проработкой деталей. Поэтому создал около 36 полотен – известных сейчас и пропавших безвозвратно.
Но такая «неплодовитость» сделала его одним из самых «дефицитных» художников — наряду с Босхом и да Винчи. А фотографическая достоверность деталей, которой он добивался, переписывая десятки раз, превратила его картины в предмет степенных дискуссий, жарких споров и молчаливого обожания.
Сюжет «Астронома»
прост и сиюминутен — художник как будто «на лету» поймал движение руки и выражение лица героя, запечатлев обычный день ученого. Ненарядный домашний халат, скудная обстановка кабинета и только два красочных предмета — глобус небесной сферы и покрывало, которым наверное нарочно прикрыли беспорядок под столом.
Но тот самый удивительный «вермееровский» свет превращает бытовой сюжет в сложную композицию, в которой символично всё — каждая вещь, складка ткани, поворот головы и текст в раскрытой книге. И картина становится одой науке, романом о подвиге ученого и философским трактатом о земном и небесном.
Астроном не хватает звезд с неба, но ищет новые среди открытых, чтобы подарить им имена древних богов или новых героев. Его мир наверху, там, где раскинулась безграничная Вселенная, «населенная» планетами и звездами, где мчатся кометы и мерцает Млечный путь. Его время наступает тогда, когда солнце уходит за горизонт, и на темнеющем небе начинается «магия звездного света».
Но сейчас на дворе еще день, телескоп мирно «спит» в деревянном футляре. На его месте на столе «гостит» искусно сделанный глобус – сферическая карта неба. Он – не предмет интерьера или роскошный экспонат, но верный помощник и рабочий инструмент, такой же, как астролябия, циркуль и таблицы для вычислений.
Книги дают астроному знания, глобус — картину «жизни» небесных тел, которую он наблюдает ночью. Его размышления неторопливо текут в покое тишины. И вдруг — рука тянется к глобусу, лицо наполняется внутренним светом. Это оно — «вдохновение от Бога», дарующее решение сложной задачи. Это — озарение, как предвестник великих открытий.
Кого написал Ян Вермеер?
Действительно ли увековечил Антони ван Левенгука — своего земляка, друга и душеприказчика, изобретателя микроскопа и первого микробиолога? Или это неизвестный заказчик, пожелавший запечатлеть себя в «образе ученого» — весьма популярном в Голландии XVII века? Имя не важно. Потому что это не портрет, а история великой страсти, которой требует от человека наука.