Паломничество в Троице-Сергиеву Лавру
Слушайте и скачивайте наш подкаст вот тут
Приветствую все домашние церкви, которые сейчас с нами на связи!
Продолжая начатую прошлый раз тему, сегодня мы поговорим об одном из популярнейших видов странничества старой России, который получил наименование богомолья!
Так можно назвать и так называли путешествия в знаменитые монастыри, вроде Киево-Печерской Лавры или монастыря Саввы Сторожевского под Звенигородом… Скажем, в период правления царей сложился круг монастырей, куда наиболее часто отправлялись монархи, из-за чего их именовали «царскими» или «государевыми богомольями».
По Руси постоянно ходили богомольцы со святынями и к святыням, в связи с различными обстоятельствами жизни. Существовала своеобразная градация богомолий, которые в зависимости от предназначения условно разделяли на молитвенные, подвижнические, обетные, благодарственные, умилительные и т.п.
Но среди них наиболее посещаемым монастырем всегда был и остается Троице-Сергиев монастырь, путешествие в который и стали преимущественно именовать богомольем, тогда как к остальным святым местам такие путешествия именуются паломничествами.
В связи с этим и богомолье стало исключительно московским явлением, когда среди жителей Москвы и Подмосковья считалось необходимым ежегодно ходить и ездить в Троице-Сергиевскую лавру. Причина очевидна – Сергиев Посад находится вблизи Москвы, и следовательно, москвичам можно посещать его систематически.
Любопытные заметки о временных предпочтениях богомольцев, посещавших Троице-Сергиев монастырь, оставил Павел Иванович Богатырев, условно разделивший паломников на три класса:
«Первый — это черный народ, который шел, начиная от Святой (недели) до Троицына дня, если Пасха бывала из поздних, вообще с апреля по 15 июня, когда посевы уже кончились и в деревенской работе появился перерыв.
Другой класс — это красный, то есть торговый, городской люд, этот шел в Петровский пост.
И третий класс — белый народ, то есть господа. Эти двигались уже в Успенский пост, благодарить за урожай».
Конечно, были и другие поводы. Например, Иван Грозный, надеясь искупить накопившиеся грехи, несколько раз отправлялся пешком на богомолье в Троице-Сергиев монастырь. А со времен великого князя московского Дмитрия Донского, приходившего к преп. Сергию Радонежскому перед выступлением в поход против полчищ Мамая, поездки монархов на богомолья перед решающими событиями в жизни государства, а также после важных военных побед или каких-то значимых событий, стали традиционными.
Немалая часть богомольцев следовала в Лавру в поисках утешения. Так, религиозный писатель и поэт дореволюционной России Сергей Николаевич Дурылин описывает свою поездку с матерью, говоря: “В 1914 году летом я повез ее к Троице – и она вспоминала, как в трудную минуту, после смерти бабушки, она взяла меня, маленького, и уехала внезапно для всех домочадцев к Троице-Сергию. В этот зимний день ей, потерявшей мать, стало особенно тяжело от горестного одиночества, от ее безрадостных забот о большой разваливающейся семье, ей стало так непереносимо от давно накопившейся и постоянно подбавляемой жизнью тоски, что она, взяв своего “старшенького”… поехала с ним к Преподобному, чье имя он носил, поехала искать утешения, как в течение пяти веков брели, ходили, ездили и шествовали туда искать утешения все старые русские люди – от холопа до царя… Мама привезла с собою от Преподобного долгий запас сил и терпения”.
Впрочем, чаще всего ездили или ходили в Троице-Сергиеву Лавру, чтобы почтить память его основателя. Русские летописи переполнены заметками вроде таких: “В лето 1533, сентября 14-го, поехал князь великий Василий Иванович всея Руси к живоначальной Троице и к преподобному чудотворцу Сергию, на память чудотворца Сергия”. И именно к дню памяти Преподобного отовсюду стекались в Троице-Сергиевскую лавру богомольцы.
И для многих путешествие в Троице-Сергиеву лавру было весьма привлекательной традицией. Причем, считалось необходимым именно пешком сходить туда. Естественно, что к этому путешествию готовились задолго до его начала; составлялась компания из нескольких родственников и дружеских семей, и в назначенный день все дружно отправлялись в путь. Вот, как об этом вспоминает Иван Шмелев: «И на дворе, и по всей даже улице известно, что мы идем к Сергию Преподобному, пешком. Все завидуют, говорят: “Эх, и я бы за вами увязался, да не на кого Москву оставить!” Все теперь здесь мне скучно, и так мне жалко, что не все идут с нами к Троице. Наши поедут на машине (в смысле, на поезде), но это совсем не то. Горкин так и сказал: – Эка, какая хитрость, на машине… а ты потрудись Угоднику, для души! И с машины – чего увидишь? А мы пойдем себе полегонечку, с лесочка на лесочек, по тропочкам, по лужкам, по деревенькам, – всего увидим. Захотел отдохнуть – присел. А кругом все народ крещеный, идет-идет. А теперь земляника самая, всякие цветы, птички тебе поют… – с машиной не поровнять, никак».
Другой очевидец так описывает начало такого путешествия: “К нам во двор рано утром, часа в 4 или 5, въезжал крестьянин на телеге, заполненной сеном, задняя часть телеги была окружена обручами, обитыми лыком и рогожами, образовывалась кибитка – на случай дождя. Я, как самый младший из детей, водворялся с прислугой на телегу, куда укладывали весь багаж и провизию в дорогу. Взрослые выезжали на лошадях и извозчиках к сборному пункту к Крестовской заставе”. И богомолье начиналось.
При этом все отмечали, что это было не какое-то печальное шествие праведников, отрешенных от всего земного, а довольно увлекательное времяпровождение, особенно для детей. Еще цитируем одного из очевидцев: «Весь путь в Лавру шел красивыми лесами, наполненными ягодами и грибами, с видами на дальние деревни и помещичьи усадьбы. Мы, богомольцы, углублялись с дороги в леса, собирали грибы, ягоды, которые и съедали на остановках с добавлением еще купленных у крестьян. Путешествие при чудном воздухе, ярком солнце было интересное и веселое, но среди нас не раздавалось смеха и шуток – это не допускалось старшими, говорившими: “Вы идете на поклонение к великому святому с просьбой к нему о молитвах за нас, грешных, перед Богом, а потому суетное веселье недопустимо”. На остановках пили чай с густыми сливками, ели жареные грибы в сметане, уничтожали груды пирожков, жареного мяса, птиц, взятых из Москвы, ели ягоды с молоком и все с хорошим аппетитом. Встреченные нищие обязательно наделялись милостыней, может быть, не по мере достатка, но по мере сердечного расположения. Паломничество богомольцев к св. Сергию Преподобному было очень большое, нас обгоняли толпы народа, идущего из всех частей России, с сосредоточенными и серьезными лицами, между ними не было слышно ни шуток, ни смеха, этим показывали, что свое путешествие в Лавру считают не весельем, а трудом».
И именно этот труд следования по святой дороге превращал обычного человека в богомольца, как резюмировал от лица таковых Иван Шмелев: “Мы – на святой дороге, и теперь мы другие, богомольцы”.
Естественно, что среди богомольцев попадались и такие, которые несколько выпадали из общей атмосферы или, по крайней мере, вызывали легкое недоумение, Но в целом сохранялась благостная атмосфера.
Если говорить о путешествии из Москвы, то первой остановкой на его пути был так называемый “Трактир “Отрада”, который располагался недалеко от современной станции метро “Отрадное”. По описаниям Шмелева данный трактир был местом очень колоритным, возле которого ходили разносщики со святым товаром – с крестиками, с образками, со святыми картинками и книжечками про “жития”.
Следующим “объектом” было село Тайнинское, где внимание богомольцев привлекал Благовещенский храм, построенный еще в XVII столетии.
Ну, а столицей богомолья и если не географической, то смысловой серединой его по праву считались Мытищи. Именно там художник Суриков, работая над самым знаменитым своим полотном – “Боярыней Морозовой”, специально поселился, чтобы наблюдать за “божьими людьми”. Один из его современников констатировал: “Столетиями шли целый год, особенно летом, беспрерывные вереницы богомольцев, направлявшиеся в Троице-Сергиеву лавру. И Суриков писал, захлебываясь, всех странников, проходивших мимо его избы, интересных ему по типу”.
Последней же остановкой перед Лаврой являлось знаменитое Хотьково. Ни один уважающий себя паломник, даже если он не пеший богомолец, не проходил мимо него. Многие специально оставались там на ночлег, чтобы на утро и с относительно свежими силами увидеть Лавру во всей своей красе.
А покидая Лавру, полагалось получить так называемое “хлебное благословение”, то есть взять с собой кусок ковриги, выпекаемой прямо в монастыре.
Примерно таким было богомолье в старой России, а каким оно является в новой, и будет наш следующий сюжет.