120 лет назад, 5 октября 1904 г. развернулось встречное сражение на реке Шахэ между основными силами Маньчжурской армии (около 200 тыс. чел. при 758 орудиях) под командованием генерала А.Н. Куропаткина и тремя японскими армиями под командованием маршала И. Ояма (170 тыс. чел. при 648 орудиях).
Стремясь взять инициативу в ходе боевых действии, русское командование разработало план наступления силами Восточного отряда генерала Г.К. Штакельберга и ряд вспомогательных ударов вдоль ЮКВЖД. Причем, для непосредственного наступления выделялось не более четверти всех наличных сил, что сводило на нет численное превосходство Маньчжурской армии. 5 октября русские войска начали внезапное для противника наступление. Но слабое взаимодействие между наступающими силами, нерешительность и слабое управление войсками позволило японцам вскоре организовать прочную оборону и после 12 октября нанести несколько встречных ударов. В целом бои на Шахэ проходили с переменным успехом и закончились полным истощением обеих противоборствующих сторон. Наиболее тяжелые бои шли за контроль над Проклятой, Двурогой и Путиловской сопками. Потери русских войск достигали 40 тыс. чел, японцев 21 тыс. чел. После 12 дней кровопролитных боев впервые в военной истории установился 60-километровый позиционный фронт, когда обе стороны зарылись в окопы, и началось «Шахэйское сидение», продолжавшееся до января 1905 г.
В экспозиции ЦМВС РФ зале № 7 представлены награды Алексея Алексеевича Игнатьева. Среди наград будущего дипломата и генерал-лейтенанта РККА светло-бронзовая медаль «В память русско-японской войны». Сам А.А. Игнатьев в позднее вспоминал о заключительном бое за Путиловскую сопку: «Часовая стрелка показывала шесть. Где-то впереди и справа раздалось уже могучее «ура», и белые околыши, повернув на девяносто градусов, в свою очередь густыми цепями, без выстрелов побежали вперед. Когда я проезжал через деревню, она была уже пуста. Серые люди ожили и, не дождавшись приказа, бросились в атаку. Это было последнее и сверхчеловеческое усилие. Только солнце открыло наутро картину того, на что оказались способны наши герои, доведенные до отчаяния. Сопка осталась в наших руках, покрытая сотнями трупов. На вершине ее, у сломанного дерева, лежал труп молодого поручика сибирских стрелков, а неподалеку, обняв левой рукой ствол орудия, а в правой сжав револьвер, повис японский капитан с простреленным виском».
Битва на Шахэ стала последней в биографии еще одного яркого, но малоизвестного русского офицера, чьи фотографии представлены в зале № 2 экспозиции ЦМВС РФ в разделе, посвященном англо-бурской войне – подполковника Евгения Яковлевича Максимова (1849-1904). Об этом человеке стоит сказать отдельно.
К началу XX века за его плечами уже были сербско-турецкая, русско-турецкая, греко-турецкая, итало-эфиопская войны и походы в Средней Азии. В Южную Африку подполковник Максимов отправился в качестве военного корреспондента, однако англичане настояли на том, чтобы он покинул театр военных действий как крайне нежелательный для них человек. Максимов подчинился, однако спустя несколько месяцев вернулся уже в качестве добровольца. В скором времени он зарекомендовал себя как прекрасный стрелок и талантливый командир. Первоначально он возглавил «Иностранный», а затем «Голландский» легион буров, став одним из двух иностранных генералов бурской армии. В сражении при Табачу отряд Максимова уничтожил 208 англичан, потеряв 7 человек убитыми и ранеными. Сам Евгений Яковлевич был тяжело ранен, а англичане вообще считали Максимова погибшим. Впоследствии, в центре Претории был воздвигнут памятник этому не очень известному на родине офицеру. После возвращения из Африки, судьба героя сложилось непросто, когда Максимов в ходе вынужденной дуэли застрелил князя А. Витгенштейна из свиты императора. Герой Трансвааля в ходе резонансного процесса был осужден на 2 года содержания в крепости, но под давлением общественного мнения освобожден.
Прошедший не один десяток боев Максимов погиб в бою с японцами на Проклятой сопке, когда в критический момент боя с небольшой группой стрелков прикрывал отход батальона 36-го Орловского полка.