Старая добрая мудрость – не уверен в свидетеле, не проси суд его вызывать, а если уж попросил, проработай все каверзные вопросы заранее. Итак, стороны дела: Истец – продавец. Ответчик – покупатель. Третье лицо – риелтор. Суть дела – в далёком 2014 году один гражданин (истец) продал другому гражданину (ответчику) нежилое помещение. Спустя 10 лет истец вышел с иском о признании сделки притворной, возврате нежилого помещения. В качестве оснований указал, что деньги, полученные от ответчика, были получены в качестве займа, а нежилое помещение выступало залогом. Из доказательств – расписки, по которым истец в течение 3 лет передавал деньги в счёт уплаты процентов по займу третьему лицу (по словам истца, являющемуся представителем ответчика), а также договор безвозмездного пользования, по которому истец имел право в течение 3 месяцев с момента продажи занимать проданное им нежилое помещение. Казалось бы, при подобных исходных данных суд должен был рассмотреть дело за пару месяцев, однако представитель истца тянул процесс всеми силами (изменение исковых требований, ходатайство о направлении запроса в УК). В последнее, как я надеялся, судебное заседание представитель истца приволок 4 свидетеля. Суд отклонил одного из свидетелей, поскольку дать показаний по сути рассматриваемого дела он не мог, остались трое. Двое из них непосредственно при совершении сделки не присутствовали, но подтвердили, что в разные периоды времени присутствовали при передаче денег от истца третьему лицу (как это вообще должно было помочь подтвердить доводы истца?), а вот третий, последний свидетель, представлял больший интерес. Некто Светлана – владелец соседнего помещения, якобы присутствовавшая и при совершении сделки, и при передаче денег, и при достижении всех договоренностей относительно займа. Стоит отметить, что ранее мой доверитель упоминал некую Светлану, которая действительно владела соседним помещением и была представлена ему как сожительница истца, с которым у них есть общий ребенок. Если так, свидетель может дать ложные или недостоверные показания ввиду наличия близких отношений между ним и участником дела, определяющих необходимость дачи свидетелем тех или иных показаний. Ладно, уточню, когда наступит подходящий момент. Светлана, уверенная в себе бизнес-леди, работающая директором в какой-то организации, встала у трибуны и разложила три листочка с записями (не люблю свидетелей с листочками, они всегда подозрительно выглядят). Суд традиционно предупредил её об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний, уточнил, состоит ли она с кем-либо из участников процесса в родственных, свойских или иных близких отношениях (Светлана сказала, что нет), и предоставил слово. Светлана начала свою речь уверенно, изредка поглядывая в бумаги. О том, как купила соседнее помещение, о том, как договорилась с истцом использовать часть его помещения, о том, как ответчик приходил осматривать помещение и как говорил, что помещение будет залогом в договоре займа, и как она, Светлана, сможет спокойно использовать его (помещение) дальше. После опроса свидетеля судом и стороной истца настала моя очередь, далее в формате диалога: Я: Напомните, пожалуйста, в каких отношениях вы находитесь с истцом? Свидетель (С): в договорных. Я: Хорошо, спасибо. И ещё вопрос: У вас с истцом есть общий ребёнок? Лицо свидетеля в этот момент:
*Спустя 5 секунд* С: А какое это имеет отношение к делу? Тут уже подключился судья: Свидетель, вас в начале предупредили об ответственности за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний. Вы на вопрос о том, состоите ли в близких, свойственных отношениях с кем-либо из участников процесса, ответили отрицательно. У вас есть общий ребёнок с истцом? С: Ну мы не состоим с ним в родственных отношениях (ещё бы вы состояли, мы же не в Алабаме). Суд: Кто вписан отцом в свидетельство о рождении ребёнка? Свидетель, глядя на представителя истца: можно я не буду отвечать на этот вопрос? Представитель истца, глядя в пол: «молчание». Суд: Вы были предупреждены об ответственности за отказ от дачи показаний. С: Ну это вообще личное (а, ну тогда ладно). Спустя пару минут увещеваний о том, что это личное и не относится к материалам дела, свидетель сдался, и на очередной вопрос суда о том, кто же вписан в свидетельство о рождении её ребенка отцом, ответил «истец». Конечно, в данном деле этот момент не был решающим, ибо позиция истца была слаба изначально, без надлежащей доказательственной базы, и даже если бы свидетели выступили как надо, в иске было бы отказано – но это лицо.
Является наглядным примером, почему перед заявлением ходатайства о вызове свидетеля стоит 10 раз подумать, не ухудшит ли он положение дел своим появлением.