Журнал Kerrang! 28 октября 1995. #569
Вокалист SKID ROW Себастьян Бах был тихим чудаковатым школьником, прежде чем присоединился к группе. Теперь он один из самых бесподобных исполнителей в роке. Рэй Зелл слушает его историю о том, как он выбился из грязи в князи…
Фронтмен SKID ROW Себастьян Бах – настоящая звезда. Долговязый светловолосый канадец c внешностью и легкими, которые убивают, а его присутствие часто затмевает остальную группу. С момента своего образования в далеком 1989 SKID ROW страдают от договорных и внутренних проблем. Их третий альбом Subhuman Race, выпущенный весной 1995, оказался коммерчески менее привлекательным, чем два его предшественника (одноименный дебютный альбом Skid Row [1989] и Slave To The Grind [1991]), а MTV, похоже, больше не заинтересованы в продвижении группы.
Тем не менее, факт, что пять оригинальных участников группы, Себ, бас-гитарист Рэйчел Болан, гитаристы Дэйв «Снейк» Сабо и Скотти Хилл, а также ударник Роб Аффузо, все еще вместе – это непреложное доказательство их любви к SKID ROW и их воли к выживанию.
Невероятно, но Себастьян все такой же большой поклонник музыки, как и в детстве. Он отлично проводит время, бороздя Америку на разогреве у ветеранов-суперзвезд VAN HALEN, и не может дождаться, когда SKID ROW отправятся на следующей неделе с гастролями в Британию – первый полноценный тур группы за долгое время.
Любой, кто когда-либо встречал Себастьяна, скажет, что невозможно не быть сраженным его всепоглощающей личностью. Но это ли настоящий Себ Бах? Всегда ли он был – как бы лучше выразиться – немного безумным?
И что заставило его направить свою энергию в русло группы?
Когда ты решил стать певцом?
– Мне было 13 лет, я учился в школе-колледже Лейкфилд в Канаде и с восьми лет пел в церковном хоре. Но мой отец приобщил меня к року. Он все время крутил THE DOORS, и меня назвали в честь Джона Себастьяна из THE LOVIN' SPOONFUL, хипарской группы шестидесятых. Мою сестру зовут Дилан, а мою собаку звали Леннон, Господи Иисусе!
– Как бы там ни было, мой голос менялся, и я присоединился к рок-группе под названием ANTHEM. Мы выступали на танцульках, играя каверы на Дэвида Боуи, LYNYRD SKYNYRD и POLICE. И да, это была школа для мальчиков. Старшеклассники тебя прессуют. А потом, когда я начал петь на сцене, все кто меня доставал, внезапно захотели быть моими друзьями. Я думал: «С чего бы это?» И сразу понял, что это власть.
Твои родители поддержали твой выбор карьеры?
– Не могу сказать, что они поддерживали меня, когда в пятнадцать лет я бросил школу, чтобы стать рок-исполнителем! Хотя мой отец давал мне сорок баксов в неделю на уроки вокала. Он сказал: «Если собираешься этим заниматься, то я хочу, чтобы ты делал все как следует!». Но родители точно меня поддерживали с того момента, когда я купил каждому из них по машине!
Ты что-нибудь записывал до SKID ROW?
– Да. Я появился в составе группе KID WIKKID на сборнике под названием Maple Metal, и вы, ребята из Kerrang!, дали моей группе очень хорошую рецензию (еще в августе 1985). Я никогда этого не забуду!
Что привело тебя на место фронтмена SKID ROW?
– Окей, я был в группе MADAM X (неоднозначная глэм-рок-группа середины восьмидесятых), мы работали с фотографом по имени Марк Вейсс, который на постоянной основе сотрудничал с BON JOVI. Снейк и Джон Бон Джови были друзьями, так что они видели нашу фотографию.
Им понравилось то, что они увидели?
– Ну, они организовали мне перелет, чтобы познакомиться. И я начал играть со Снейком в SKID ROW. Это было действительно очень просто.
Насколько легко было получить контракт на запись?
– О, в то время нас называли сенсацией, появившейся за ночь, но это совсем не так. Это заняло как минимум неделю! Тогда был ажиотаж вокруг подписания контрактов, и мы давали концерты в Нью-Йорке, на которые приходили толпы в пару тысяч человек. И мажорные лейблы тоже приходили на нас посмотреть…
Помимо жены, кто твой лучший друг?
– Мой восьмилетний сын Пэрис. Он отличный друг. И ребята из моей группы тоже отличные друзья. Наверное, сейчас мы ладим лучше, чем когда-либо.
Что ты почувствовал в тот день, когда увидел круглую сумму на своем банковском счете?
– Эээ... все так запутанно, знать бы самому. Я хотел бы сказать тебе правду, но не могу. Я имею в виду, что большие деньги, которые у меня были... ушли в другие места. Но иметь дом – это здорово. И здорово иметь деньги, чтобы заботиться о своей семье, если кто-то заболел, и все такое.
– Кроме того, мы одна из тех групп, которые вкладывают каждый цент из того, что у них есть, в шоу. Так что денег действительно никогда не бывает много. Мы собираемся отправиться в наш самый дорогой европейский тур.
Быть в успешной группе оказалось более стрессовым, чем ты себе представлял?
– Я бы так и сказал. На самом деле это не грандиозная пивная вечеринка или фестиваль травки, как все думают. И переход от гастрольной жизни к негастрольной жизни… эти крайности однозначно сводят с ума. Плюс умственная и физическая выносливость, которую нужно иметь, чтобы делать это каждый год, – вот что отличает мужчин от мальчиков.
Тебя пугает осознание того, что ты можешь потерять все, чего достиг?
– То, чего я добился, – это мощный голос и мощная сценическая харизма. Никто и никогда не сможет это у меня забрать. Это со мной до конца времен. И это самое лучшее чувство из всех.
Все ли твои цели достигнуты или у есть еще мечта?
– У меня точно все еще есть мечта. Я не думаю, что трех компакт-дисков SKID ROW достаточно для того времени, что мы существуем, и я хочу проделать такой объем работы, которым буду доволен. Помимо музыки? Ну, у меня есть предложения о съемках в кино. Одна компания хочет отправить меня на уроки актерского мастерства и все такое. Но это в далеком будущем. Мне 27 лет, и мне еще слишком нужно сделать для музыки.