Такие оставят послевкусие на долгие годы
«1984», Джордж Оруэлл
Прочитать эту легендарную антиутопию и остаться тем же человеком, каким ты был вчера — почти невозможно. Конечно, Оруэлл гиперболизирует тоталитаризм, но сделано это исключительно ради того, чтобы читатели задумались и нашли сходство с тем, что происходит в современном мире прямо сейчас.
«Повелитель мух», Уильям Голдинг
«Повелитель мух» Уильяма Голдинга производит почти такое же впечатление, как «Господа Головлевы» Михаила Салтыкова-Щедрина. Ведь все мы верим в безгрешность детей. Однако человеческая природа всегда берет свое, а окружение, в котором воспитывается ребенок, неизменно наложит свой отпечаток на его душу.
«Превращение», Франц Кафка
Сюрреализм и абсурд, с одной стороны, способны резко понизить градус «серьезности» происходящего, отталкивая читателя. Но Кафка умело лавирует между реальностью и вымыслом, чтобы сделать страдание героя живым, настоящим, осязаемым и понятным. Именно поэтому эта книга производит такое глубокое впечатление.
«Стена», Жан-Поль Сартр
Далеко не самое популярное произведение у Жан-Поля Сартра, но, тем не менее, крайне сильное и оставляющее после себя просто невероятное послевкусие. В отличие от Кафки, который использует сюрреализм, Сартр описывает события куда более правдоподобные — и в этом весь ужас произведения. С помощью одних лишь слов Жан-Поль умудряется заставить читателя почувствовать себя человеком, приговоренным к казни.
«Палата № 6», Антон Чехов
Лаконичная повесть о столкновении двух кардинально разных жизненных позиций. С одной стороны, добрый, умный и хороший человек, который не чувствует себя в праве менять что-то в тех обстоятельствах, в которых он оказался. С другой стороны, куда более беспокойный и грубый мужчина, который считает своим долгом сделать все возможное, чтобы изменить мир к лучшему. Вы точно никогда не будете прежними, если вдумчиво прочтете это произведение.
«Иуда Искариот», Леонид Андреев
Леонид Андреев — один из самых недооцененных русских писателей. И создание настолько сложного и многогранного произведения только доказывает это. В его интерпретации взаимодействие Иуды и Иисуса оказывается совсем не таким, каким его демонстрирует Библия. Но не только это — Андреев наделяет характерами и апостолов Христа. Это произведение заставляет задуматься над одной из самых древних и важных историй нашего мира.
«Эффект Люцифера», Филип Зимбардо
Знаменитый Стэнфордский тюремный эксперимент завершился крайне давно и уже получил массу критических отзывов и от обычных людей, и от экспертов: психологов, социологов и многих других. Однако это не меняет того факта, что описанное в этом труде имеет место быть. Эта книга напомнит вам о том, что ни в ком нельзя быть уверенным, особенно в себе.
«Гроздья гнева», Джон Стейнбек
Несмотря на то, что в России с понятием Великой депрессии знакомы лишь формально, эта книга заставит вас не только погрузиться в беды простого американского народа, но и напомнит о том, насколько огромной силой воли и человечностью могут в некоторых ситуациях те люди, к которым трудно испытывать даже простую симпатию. И концовка точно не оставит читателя равнодушным.