Всем было интересно, Почти все смеялись, А кто не смеялся, Философствовал, округло произнося: " Суть, дух, тщета ..." Он не слышал ни тех, ни других, Он разбирал свои снасти, Чиненные на сто рядов , На которых ни узлов, ни ячеек Не сосчитать. Разобрав, Он шел к морю, Которое давно уже не было синим. Оно имело сотни оттенков, Но ему было плевать на это. Забросив невод, Он делал ежевечерние три попытки, Красиво Отводя назад плечи, Задирая бороду к небу. Вытащив трижды пустой невод, Вздохнув облегченно, Доставал из кармана Портсигар, подаренный кем-то . Закуривал, ждал Когда море и небо станут черными, Туристы уедут, Можно позвать рыбку И покалякать за жизнь, Теребя в пальцах длинную сигарету.
Всем было интересно,
Почти все смеялись,
А кто не смеялся,
Философствовал, округло произнося:
" Суть, дух, тщета ..."
Он не слышал ни тех, ни других,
Он разбирал свои снасти,
Чиненные на сто рядов ,
На которых ни узлов, ни ячеек
Не сосчитать.
Разобрав, Он шел к морю,
Которое давно уже не было синим.
Оно имело сотни оттенков,
Но ему было плевать на это.
Забросив невод,
Он делал ежевечерние три попытки,
Красиво
Отводя назад плечи,
Задирая бороду к небу.
Вытащив трижды пустой невод,
Вздохнув облегченно,
Доставал из кармана
Портсигар, подаренный кем-то .
Закуривал, ждал
Когда море и небо станут черными,
Туристы уедут,
Можно позвать рыбку
И покалякать за жизнь,
Теребя в пальцах длинную сигарету.