Авторы Адам Буко и Рори МакЭнти представляют себе, что может означать «новое монашество» сегодня:
Монашеская [жизнь], таким образом, представляет для нас полную приверженность трансформационному путешествию, ... которое ведет нас в полноту нашей человечности, позволяя божественности расцветать в нас во все возрастающих степенях любви, сострадания, радости, печали и мудрости. Монашество - это тот, кто посвящает свою жизнь этому идеалу и позволяет всем жизненным решениям вытекать из этого обязательства. Корень слова «монах» - monachos, что означает «отделенный, уединенный». Для нас это не столько физическое отделение, сколько отделение себя от нашей культурной обусловленности - от беспрекословного и непоколебимого взгляда на жизнь, который заставляет нас преклоняться перед материальным успехом, соблазняет нас участвовать в опустошении нашей планеты, ожесточает наши сердца к участи бедных и угнетенных, и отрывает нас от нашей врожденной способности к духовному росту и зрелости.
Под новым мы подразумеваем феномен осуществления духовного призвания в мире..... Мы обнаружили, что многие люди сегодня чувствуют то же глубокое призвание, что и монахи древности, призвание полной самоотдачи в преобразующем путешествии, но при этом не испытывают желания реализовать это призвание традиционным способом. Их не тянет ни в монастырь, ни в безбрачие, ни в отрешение от мира и освобождение от него. Вместо этого они чувствуют радикальное желание реализовать это призвание в мире - быть встроенными в мир, испытывая трудности финансовых реалий, взлеты и падения политических волнений, благословения и трудности взаимоотношений - и все это посреди современного общества, которое не поддерживает такое призвание».
Сотрудник CAC Марк Лонгхерст почитает святость обычной жизни:
Для большинства ищущих Бога невозможно или даже нежелательно жить в отдаленном уединении или вступать в монашеский орден. Я дорожу поездками в ретрит и наслаждаюсь молитвой в монашеские часы, но мое истинное призвание - не быть монахом. Мое призвание - просто быть самой любящей версией себя. Кроме того, я слишком занят, отвозя детей на баскетбольную тренировку и напоминая им о необходимости сделать домашнее задание. [Томас Мертон важен для меня, потому что он разрушает иллюзорный барьер между миром и небесами, молитвой и деятельностью. Он говорит: «Мне не нужно запираться в уединении и терять все контакты с остальным миром; скорее, этот бедный мир имеет право на место в моем уединении». Одиночество и мир не противоречат друг другу и даже, в конце концов, не разделяются. Мертон постиг эту истину с одного конца спектра, приняв мир в качестве монаха-одиночки.
Теперь настало время для тех из нас, кто более явно живет в мире, принять монашеские глубины - глубины благодати, которую Бог изливает на нас во всех жизненных ситуациях, в которых мы оказываемся.