Покушение на Гитлера, случившееся вскоре после начала Второй мировой войны, является одной из самых загадочных страниц истории Третьего рейха. 8 ноября 1939 года, вечером, в мюнхенской пивной «Бюргербраукеллер» собралось около трёх тысяч нацистов. Это мероприятие было посвящено традиции — в этот день фюрер ежегодно собирал своих соратников в честь годовщины путча, который произошёл здесь в 1923 году.
Незадолго до 20 часов в зале появился Гитлер, лицо которого выражало озабоченность. После бурных оваций он поднялся на трибуну и начал свою речь с критики Англии. Завершил он её следующими словами:
— Мы покажем этим господам мощь сорока восьми миллионов, объединённых единой волей! Мы победим! За наших товарищей по национал-социалистическому движению, за немецкий народ и особенно за наш победоносный вермахт! Зиг хайль!
Присутствующие тут же вскочили и с энтузиазмом подхватили этот лозунг. Оркестр заиграл «Хорста Весселя». Речь фюрера длилась около 50 минут. По словам завсегдатаев, обычно Гитлер говорил вдвое дольше.
Но на этот раз произошло нечто странное. Обычно после выступления фюрер задерживался, чтобы пообщаться со старыми друзьями и родственниками погибших нацистов. Однако на этот раз, быстро пожав несколько рук, он покинул пивную уже в 21:09. В сопровождении своей свиты Гитлер отправился на вокзал и в 21:31 отбыл в Берлин.
Зал «Бюргербраукеллера» мгновенно опустел. В нем остались лишь несколько партийных деятелей, десяток полицейских и эсэсовцев, а также работники пивной. Внезапно, в 21:20, здание сотряс мощный взрыв. Потолок и колонны рухнули. Под обломками оказались семь погибших и шестьдесят три раненых. Бомба разорвалась всего в нескольких метрах от места, где Гитлер произносил речь.
Фюрер узнал о взрыве, когда поезд остановился в Нюрнберге. Дрожащим голосом он сказал: «Если я покинул «Бюргербраукеллер» раньше, значит, Провидению угодно, чтобы я выполнил своё предназначение». Чуть позже Гитлер объяснил свой внезапный отъезд из пивной: «Я почувствовал необходимость сократить речь и вернуться в Берлин тем же вечером». Он добавил: «Я послушался внутреннего голоса, который меня спас».
Около 22 часов в квартире шефа криминальной полиции Артура Небе раздался звонок от Рейнхарда Гейдриха. Заместитель главы СС Гиммлера приказал Небе возглавить комиссию по расследованию покушения на фюрера и немедленно вылететь в Мюнхен. Сам Гиммлер позвонил начальнику контрразведки Вальтеру Шелленбергу и сообщил о приказе Гитлера арестовать двух английских шпионов Беста и Стивенса. Они должны были встретиться в голландском городе Венло, выдавая себя за борцов с нацизмом. Гитлер считал, что за терактом стояли британские спецслужбы.
Во время полета в Мюнхен Небе размышлял, кто мог совершить покушение. Партийное меньшинство? Военные? Генералы, сомневавшиеся в победе и желавшие избавиться от Гитлера? Или это адмирал Канарис?
Прилетев в Мюнхен, Небе сразу связался с гестапо. Он организовал две следственные группы. Первую возглавил сам Небе, она занималась расследованием обстоятельств покушения. Вторая, под руководством Генриха Мюллера, искала террориста.
Следователям Небе понадобился всего час, чтобы найти в развалинах пивной адскую машину. Эксперты заключили, что бомба была самодельной, хотя механизм был часовым, а взрывчатое вещество — таким же, как в минах.
Вскоре следствие вышло на часовщика, который продал механизм для бомбы. Он дал подробное описание покупателя: молодой человек около тридцати лет, продолговатое лицо, темные волосы, густые брови и сильный швабский акцент.
Бомбу замаскировали пробковым деревом и спрятали в колонне. Это позволило найти и торговца, который продал дерево. Его показания дополнили рассказ часовщика.
Затем нашли слесаря, который предоставил мастерскую молодому швабу для работы над каким-то изобретением. Оказалось, похожего человека уже несколько недель видели в «Бюргербраукеллере», где он даже познакомился с кельнершей. Владелец пивной вспомнил, что в октябре застал незнакомца после закрытия заведения в туалете. Тот объяснил, что зашел перевязать фурункул, но по ошибке оказался заперт.
Небе передал полученную информацию людям Мюллера и сразу же запросил у шефа гестапо данные о человеке с похожими приметами. Ответ пришел быстро. Гестаповцев уведомили, что вечером 8 ноября на пограничном посту Лорраха был задержан Георг Эльзер, тридцатишестилетний столяр-краснодеревщик из Вюртемберга, при попытке тайно пересечь границу и попасть в Швейцарию. У него обнаружили деталь детонатора и открытку с изображением зала «Бюргербраукеллера», где одна из колонн была помечена красным карандашом.
Небе испытал одновременно радость и тревогу. Эльзер явно был причастен к покушению, но что, если он лишь пешка в руках опасных людей?
10 ноября Эльзера привезли в Мюнхен под охраной. Допрос проводил сам Небе. Он увидел перед собой спокойного и умного человека и понял, что Эльзер не простак. У задержанного было алиби: в день покушения он находился в Констанце. На вопрос о том, почему он пытался бежать в Швейцарию, Эльзер честно ответил: «Я не хотел воевать». Его попросили раздеться. Действительно, его колени были красными и опухшими — он много часов стоял на коленях у колонны.
Эльзер, помолчав, признался в покушении. Его спросили, кто его направлял. Он отрицательно покачал головой: «Никто». Значит, он действовал один? Да, один, — подтвердил Эльзер. Фюрера он решил убить, потому что ненавидел диктаторов. После прихода Гитлера к власти рабочие стали жить хуже, а аннексия Австрии показала, что фюрер не остановится и втянет страну в войну. Осенью 1938 года Эльзер принял решение действовать.
После допросов его свели с любовницей-кельнершей. Она была потрясена его видом: лицо в синяках, новый костюм в крови. Эльзер утверждал, что не делился с ней своими планами и никому ничего не говорил.
Упорство Эльзера поражает. За год до покушения он пришел в «Бюргербраукеллер» сразу после речи фюрера. Он внимательно осмотрел трибуну, на которой тот выступал, и убедился, что каждый год она устанавливается на этом месте. Выходя из пивной, Эльзер был уверен — действовать он будет здесь. В его распоряжении был год на подготовку убийства Гитлера.
Все это время Эльзер готовился днем и ночью. Он воровал взрывчатку из мастерской, где работал, и проверял ее в саду дяди. В августе 1939 года он переехал в Мюнхен. Соблюдая осторожность, он четыре раза менял квартиру за три месяца. Взрывчатку он перевозил в большом чемодане, а часовой механизм собирал из часовой фурнитуры в мастерских слесаря, механика и столяра.
На допросах Эльзер был откровенен и рассказывал все без утайки. Следователи были шокированы: обычный столяр самостоятельно изготовил сложное взрывное устройство с двумя детонаторами – замедленного действия и электронным. Подготовка ниши в колонне началась в октябре. Каждый вечер Эльзер приходил в пивную с чемоданом, перед закрытием заходил в туалетную комнату и работал всю ночь. Весь мусор он выносил в чемодане и выбрасывал в реку. На создание ниши для бомбы ушло тридцать пять ночей.
В ночь с 5 на 6 ноября он установил взрывной механизм так, чтобы взрыв произошел 8 ноября между 21:15 и 21:30. В ночь с 7 на 8 ноября он последний раз проверил устройство и утром того же дня отправился на поезде в Констанц, чтобы пересечь границу.
В 20:30, находясь около таможенного поста, Эльзер слушал по радио речь фюрера. Он ждал момента взрыва, который должен был известить мир о смерти Гитлера. Разум подсказывал ему быстрее перейти в Швейцарию, но он не мог оторваться от речи. Внезапно его схватил сзади таможенник, заметив что-то подозрительное в его поведении. Следователи спросили, зачем он взял с собой часть детонатора и почтовую открытку. Эльзер ответил, что хотел попросить политического убежища. Он надеялся, что эти предметы помогут ему.
Тем временем Небе все сильнее терзали сомнения. Следствие установило, что Эльзер не был коммунистом, социалистом или анархистом. Он настаивал, что пытался предотвратить войну. Но как любитель мог создать такое точное взрывное устройство? Как один человек мог организовать столь сложную операцию? Кто же такой Эльзер — изолированный одиночка или инструмент группы заговорщиков?
По приказу фюрера Небе передал дело Эльзера шефу гестапо Мюллеру. Гитлер по-прежнему верил, что покушение организовали британские спецслужбы, а Эльзер связан с арестованными в Голландии агентами Бестом и Стивенсом. Газеты писали о причастности к теракту Отто Штрассера, основателя «Черного фронта». Штрассер, скрывавшийся в Швейцарии, отрицал свою связь с Эльзером.
Эльзера обследовали три психиатра и допросили под гипнозом. Его показания не изменились, но добавился интересный факт: террорист сообщил, что взрывчатку ему помогали доставать еще двое человек.
Гиммлер заявил, что фюрер хочет устроить большой процесс, на котором Англию обвинят в причастности к покушению. Но процесс так и не начался. В окружении Гитлера стали говорить, что дело безнадежное.
До 1941 года Эльзер находился в Берлине под надзором гестапо. Летом его перевели в концлагерь под Ораниенбургом. Его поместили в часть лагеря для известных людей — таких как канцлер Австрии Шушинг, наследный принц Баварии, французские политики Эдуард Эррио и Поль Рейно. Эльзер мог носить обычную одежду, а не полосатую форму заключенного. Ему разрешили оборудовать маленькую столярную мастерскую, где он создал цитру и играл на ней до конца жизни. В лагере его прозвали Человеком с цитрой. В 1944 году Эльзера перевели в Дахау, где к нему относились как к почетному заключенному.
Вокруг Канариса ходили слухи, что за покушением на Гитлера стоит не только Эльзер, но и гестапо. Канарис полагал, что Гиммлер или Гейдрих организовали нападение, чтобы укрепить миф о Гитлере как о человеке, защищенном Провидением.
Однако при более внимательном рассмотрении версия Канариса вызывает сомнения. Мог ли Гитлер пойти на такой риск? Ведь на следующее утро после годовщины путча у него было важное заседание в Берлине. Изначально он планировал вернуться самолетом, но из-за плохой погоды пришлось ехать поездом. Также вызывает вопросы утверждение Канариса о том, что Эльзер сам изготовил столь сложное устройство, ведь обвиняемый повторно собрал взрывной механизм перед следователями.
Вывод напрашивался сам собой: покушение совершил одиночка. Но всё же… Стоит упомянуть странные признания Эльзера своим сокамерникам в Дахау — британскому шпиону Бесту и пастору Нимеллеру. Они передают слова Эльзера следующим образом.
Летом 1939 года коммуниста Эльзера отправили в концлагерь Дахау. В октябре того же года к нему подошли двое незнакомцев и потребовали его к себе. Они сказали, что нужно уничтожить предателей из окружения Гитлера, и предложили Эльзеру помочь в этом, взорвав бомбу в «Бюргербраукеллере» после ухода фюрера. Взамен ему обещали лучшее обращение, сигареты и эмиграцию в Швейцарию после выполнения задания.
В начале ноября Эльзера доставили в пивную и помогли ему установить бомбу в колонну. Вечером 8 ноября сообщники проводили его до границы Швейцарии, дали денег и открытку. Почти сразу же его арестовали.
Эта история кажется удивительной, и нет причин сомневаться в словах британского агента и пастора. Однако не стоит безоговорочно верить Эльзеру, ведь многое можно рассказать, находясь в заключении. Вспомним показания слесаря, механика и столяра, которые видели Эльзера одного и на свободе. Владелец пивной также видел его в туалетной комнате.
Тем не менее, версия о спровоцированном покушении остаётся популярной. Некоторые считают, что двое неизвестных были гестаповцами, а бомбу управляли по радио, что исключало риск взрыва раньше времени.
Привилегии Эльзера в концлагере остаются загадкой. Его «награды» были условными: после допросов у него было лицо в кровоподтеках, а костюм — в крови. Из него пытались выбить правду, но безуспешно.
Есть еще одно объяснение его относительно хорошего обращения. Оно связано с мистической атмосферой нацистской Германии. Возможно, разгадка кроется в словах немецкого дипломата Гизевиуса, одного из тех, кто знал многие тайны верхушки нацистского режима. Гизевиус считал, что фюрер верил в мистическую связь между своей жизнью и жизнью столяра Эльзера. Поэтому убивать его было нельзя. Но в апреле 1945 года, когда все рушилось, сохранять жизнь Эльзера стало бессмысленно. 5 апреля по приказу Гиммлера его расстреляли и сожгли в лагерной печи.
Но если бы покушение удалось и вместе с Гитлером погибли бы Гиммлер и Геббельс, к власти пришел бы Геринг, склонный к завершению войны. Несколько десятков миллионов мужчин, женщин и детей остались бы живы. Если бы бомба Эльзера взорвалась всего на двенадцать минут раньше, история могла бы сложиться иначе.
Ю. СОКОЛОВ, научный сотрудник Государственного музея политической истории России