В турецком сериале «Великолепный век» наложница султана Сулеймана Гюльфем-хатун показана, как верная подруга его сестры Хатидже. Она является ее преданной спутницей и играет определенную роль в их свадьбе с Ибрагимом-пашой, визирем и хранителем покоев.
Изначально она нейтрально относится к смутьянке Хюррем, но затем вынуждена ей противостоять по воле случая. В конце концов, она остается единственной уцелевшей из старшего поколения султанских наложниц. Казалось бы, живи, да радуйся – тебе удалось всех пересидеть!
Однако, она нападает с ножом на своего повелителя, обвиняя его в гибели сыновей и всех мерзких поступках, на которые тот пошел ради трона. А теперь, в старости, даже не может на него сесть.
А как все было на самом деле?
Ну, во-первых, нужно сказать, что Гюльфем – не придуманный персонаж фильма, а вполне историческая личность. Более того, она появилась в гареме Сулеймана раньше Хюррем и даже раньше Махидевран. И, по всей видимости, раньше них родила ему сына. У этого правителя было двое наследников вскоре после того, как он сел на трон, оба скончались от эпидемии. И, вероятно, что Гюльфем родила, по крайней мере, одного из них – этим объясняется ее достаточно высокий статус в гареме.
Наша сегодняшняя героиня попала к Сулейману еще в 1511-м году, когда ее владелец не считался потенциальным султаном, а являлся всего лишь одним из сыновей шехзаде Селима, которому самому еще предстояло выиграть борьбу за трон. Ее этническое происхождение неизвестно, но существует версии, что она полькой, албанкой, сицилийкой или даже гречанкой из Малой Азии. Упоминается ее имя – Розалина, возможно, по этой причине ее назвали по-турецки Гюльфем, что переводится, как «розовые уста».
Так или иначе, на момент появления Хюррем она носила достаточно высокий титул хатун и имела звание кетхуда («хозяйка дома»). Т.е., являлась одной из управительниц гарема Сулеймана, который повысил ее статус после прихода к власти. Скорее всего, это было сделано с целью вознаградить женщину за потерю сына или сыновей.
Впрочем, Гюльфем хорошо знала свое место. И уступила пост главной фаворитки султана более молодым и здоровым наложницам, которые еще могли рожать. Нам не известно о ее дружбе с Хатидже, любимой сестрой султана. Но она вполне неплохо сошлась с Хюррем.
Это подтверждается тем, что Роксолана несколько раз упоминает имя кетхуды в своих письмах султану, хотя о других одалисках никогда не говорит. Также, в одном из ее посланий в самом конце несколько строк дописала сама Гюльфем. Это говорит о высоком доверии между двумя женщинами.
Кстати, эта записка весьма интересна. Сулейман тогда отправил ей золото и коробку конфет, содержавших легкое дурманящее средство. Сладкоежка Гюльфем съела их одну за другой, после чего на весь день уснула. Она игриво укоряет султана за то, что тот посмеялся над ней и говорит, что они еще обсудят это, когда он вернется. Вряд ли бы Хюррем позволила в собственном письме написать такое женщине, если та не признавала ее первенства.
Но не меньшим доверием она пользовалась и со стороны Сулеймана. В одном из писем тот просил ее узнать, достаточно ли денег у какой-то другой одалиски, которую не упомянул по имени. Скорее всего, этой наложницей была Махидевран, которая к тому времени, хоть и утратила любовь султана, но сохранила высокое содержание, чтобы жить в комфорте со своим сыном, шехзаде Мустафой.
После смерти Хюррем ее подруга Гюльфем стала едва ли не первой женщиной в гареме и проводила с Сулейманом много времени, несмотря на свой возраст. Она имела определенное политическое влияние и даже писала письма восставшему шехзаде Баязиду, призывая того подчиниться воле отца.
В 1561-м или 1562-м Гюльфем по неизвестной причине ушла из жизни. На ее гробнице можно прочесть, что она скончалась, как шахид, т.е., мученик. На этом основании один из турецких историков утверждал, что с ней расправился сам Сулейман и приводил такую дворцовую легенду.
Якобы, Гюльфем не сумела достроить мечеть и стала продавать ночи с султаном другим наложницам за большие деньги. Тот, когда узнал об этом, был возмущен, и отправил к ней немых палачей. Но, якобы, выяснил истинную причину такого поступка, после чего раскаялся в нем. Именно он приказал написать на надгробии, что одна из его первых наложниц отправилась на цокольный этаж бытия, как мученик.