Надя сидела на кухне, пытаясь поймать хотя бы одно разумное объяснение. Её рука привычно перемешивала ложкой остывший чай, а взгляд рассеянно блуждал по окну, за которым всё шёл мелкий осенний дождь. В квартире было тихо, только тиканье часов напоминало о том, что время неумолимо уходит.
Ровно полгода они были вместе. С тех пор, как Кирилл появился в её жизни, она снова почувствовала себя нужной, любимой, полной надежд. Он был внимателен, заботлив, не забывал поздравлять с мелкими успехами на работе и терпеливо слушал её жалобы на мать бывшего мужа, с которой она давно разорвала отношения, но воспоминания о ней всё ещё жгли.
Сегодняшний разговор начинался как обычно, невинно. Надя, сидя на диване, набросила на него своё привычное:
— Кир, как думаешь, когда поженимся?
Она смеялась, пока задавала вопрос. Это был полунамёк, полуигра. Но Кирилл не рассмеялся в ответ. Он долго молчал, сидя напротив неё с кружкой в руках, как будто настраивался, выбирал нужные слова.
— Надь, ну... потом, — наконец выдавил он. — Женимся обязательно, но позже. Сейчас не время.
Она замерла, не сразу понимая, что он сказал. Потом опустила взгляд на свои пальцы, крутя кольцо, которое он ей подарил пару месяцев назад. Вроде обещание, но не совсем. Она вскинула на него глаза, стараясь не показать разочарования.
— Позже? А когда это «позже»? Ты же понимаешь, я не говорю про завтра. Просто хочется понимать, что мы движемся в одном направлении, — её голос звучал мягко, но внутри уже начиналась борьба. Надя всегда знала, что у Кирилла за плечами был тяжелый развод, который оставил шрамы. Но её-то тут при чём?
Кирилл потёр лицо руками, будто этот разговор отбирал у него последние силы.
— Надя, ну ты же знаешь, я... после всего этого. Я просто не готов сейчас снова связываться с документами, штампами... — он вздохнул. — Нам и так хорошо, разве нет? Люблю тебя, и штамп в паспорте ничего не изменит. Главное, что я рядом.
Она почувствовала, как внутри что-то сжалось от этих слов. «Главное, что я рядом.» В другой раз это бы прозвучало как поддержка, но не сейчас. Не в этом контексте. Для неё это звучало как попытка отговориться, уйти от ответственности, затянуть время.
— Кирилл, а если бы я тебе не сказала, что хочу быть твоей женой, ты бы вообще когда-нибудь это предложил? — её голос дрожал. Она боялась услышать ответ.
Он посмотрел на неё, как будто этот вопрос ударил его прямо в лицо.
— Ты на меня давишь, Надь. И вот это... меня отталкивает. Я бы сам предложил, рано или поздно. Просто дай мне время.
Время. В который раз Надя слышит это слово? Её дыхание стало сбивчивым. Она встала, отошла к окну, стараясь не смотреть на него. Дождь стекал по стеклу, и этот вид стал неожиданно символичным. Что-то между ними тоже стекало и ускользало.
— Сколько времени тебе нужно? — она попыталась сделать голос спокойным, но внутри бушевал шторм. — Девять лет? Как после твоего развода?
Кирилл поднял голову и посмотрел на неё растерянно, как будто не ожидал такого прямого удара.
— Надя, это нечестно. Ты же знаешь, как мне было тяжело. Мы не можем просто взять и забыть все травмы прошлого.
Она обернулась, её лицо было хмурым, но спокойным.
— Да, не можем. Но я не виновата в твоих травмах. Я здесь, я хочу строить с тобой будущее, а ты... ты просто боишься, что снова что-то пойдёт не так.
Он встал и подошел к ней, положив руки на её плечи.
— Надя, не накручивай. Мы и так уже семья, штамп ничего не изменит.
Она посмотрела ему в глаза, чувствуя, как слёзы подступают, но отгоняя их. Надя не хотела быть слабой.
— Семья? Без обязательств, без понимания, когда это «потом»? Я устала от этого неопределённого будущего.
Кирилл опустил руки. Он понимал, что разговор зашёл в тупик, но всё равно не мог переступить через себя.
— Я не отказываюсь от брака, — сказал он тихо. — Просто сейчас не время.
Она отвернулась, чувствуя, как её захлёстывает отчаяние. Эти слова «не время» звучали для неё как приговор. Словно её жизнь зависла на паузе, и никто не может сказать, когда нажмут кнопку «играть».
— А если это время никогда не наступит? — прошептала она, уже не в силах сдерживать дрожь в голосе.
Он промолчал.