Романтик Гоголь, восхищённый личностью Пушкина, с которым только что познакомился, записывает: «При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте... Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет. В нем русская природа, русская душа, русский язык, русский характер отразились в такой же чистоте, в такой очищенной красоте, в какой отражается ландшафт на выпуклой поверхности оптического стекла».
Аполлон Григорьев чеканит знаменитое: «Пушкин – наше всё: Пушкин – представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остается нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами. Пушкин – пока единственный полный очерк нашей народной личности, самородок, принимавший в себя, при всевозможных столкновениях с другими особенностями и организмами, все то, что принять следует, отбрасывавший все, что отбросить следует...»
А на следующий день после смерти Пушкина «Литературные прибавления» печатают знаменитое извещение о смерти поэта:
«Солнце русской поэзии закатилось! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в средине своего великого поприща!.. Более говорить о сем не имеем силы, да и не нужно: всякое русское сердце знает всю цену этой невозвратимой потери, и всякое русское сердце будет растерзано. Пушкин! Наш поэт! Наша радость, наша народная слава!.. Неужели в самом деле нет уже у нас Пушкина! К этой мысли нельзя привыкнуть!»
Так проводила Пушкина читающая Россия...
Можно всячески обвинять Николая I в том, что он не давал поэту свободы в творчестве и даже в жизни, но царь распорядился уплатить все долги Пушкина: простил писателю задолженность государственной казне в размере 43 333 рублей 33 копеек, выплатил все его остальные денежные обязательства, доходившие до 100 000 рублей, и вытащил его семью из приближающейся нищеты.
Помимо прощения долгов Николай I выделил вдове писателя пенсию в размере 5 000 рублей, которую она получала до повторного вступления в брак. Сыновьям Пушкина было назначено по 1500 рублей в год, затем мальчики на бесплатной основе были зачислены в престижное императорское военное училище – Пажеский корпус. Дочери Пушкина до замужества находились на попечении государства, тоже получали по 1500 рублей в год и по материальному положению входили в число завидных невест Петербурга. Кроме этого император выкупил у многочисленных совладельцев доли в родовых имениях семейства Пушкиных – Болдино и Михайловское, и передал их во владение сыновей поэта: первое досталось Александру, а второе – Григорию.
В качестве «памятника нерукотворного» царь распорядился за казённый счёт издать собрание сочинений Пушкина (остаётся добавить грустно, что подписались на это собрание произведений – памятник Пушкину – 218 человек во всей России).
Вот и наше всё...
А теперь цифры: ни один тираж изданного при жизни Пушкина произведения не превышал 1200 экземпляров.
В 1887 году к памятной дате – 50-летие со дня смерти Пушкина – вышло самое полное дореволюционное издание произведений Пушкина в 10 томах. Его тираж составил 15 тысяч экземпляров на всю Россию.
В 1887 году, к 50-летию смерти поэта, вышло новое издание, снова 10-томник. Его тираж составил 15 тыс. экземпляров.
100-летний юбилей Пушкина в 1899 году был отмечен не слишком бурной издательской деятельностью. Юбилейное академическое издание полного собрания сочинений поэта было напечатано тиражом 2 тыс. экз.
Совокупный тираж сочинений Пушкина на национальных языках Российской империи с 1899-го по 1916 год (15 лет после 100-летнего юбилея) составил 23 тыс. экз.
Тираж журнала «Современник», который основал Пушкин, составлял 600-700 экземпляров – это не покрывало даже типографские расходы.
В гимназиях Пушкин представлен был в хрестоматиях. Первую составил писатель, журналист и преподаватель Н.И. Греч – «Учебная книга российской словесности». Она на долгие годы стала основой для выбора произведений для чтения и заучивания.
До конца ХIХ века самыми известными в гимназиях были стихи Пушкина «Песнь о вещем Олеге», Кольцова «Песня пахаря», Лермонтова «Казачья колыбельная», Крылова «Квартет», Жуковского «Лесной царь», Державина «Бог».
Из прозы входила «Капитанская дочка» Пушкина – её знали все, потому что она вошла в хрестоматию, но читали в начале II половины ХIХ века совсем другую книгу совершенно другого писателя, который имел невероятный успех!
Фаддей Булгарин происходил из знатного польского рода, но отец его был сослан в Сибирь за участие в восстании в Польше, мальчика мать сумела устроить в кадетский корпус, где над ним посмеивались из-за польского акцента и ошибок в языке – он поклялся, что всех обгонит! Вскоре он начал писать русские стихи, которые вызывали интерес кадетов.
Булгарин пошёл в армию, участвовал в Первой войне ПРОТИВ Наполеона, был ранен, а во второй войне он воевал уже ЗА Наполеона, который призвал поляков бороться против России.
После войны Александр I даровал полякам прощение, Булгарин вернулся в Россию.
В 1825 году Булгарин со своим другом и коллегой Н. Гречем открыл первую частную газету – «Северная пчела». Он довёл тираж до невероятных показателей – газета имела более 10 тысяч экземпляров, её читали далеко в провинции!
Тиражи произведений Пушкина никогда не превышали полутора тысяч, а Булгарин публикует невероятный роман приключений «Иван Выжигин»!
Главный герой – сирота, который служит у помещика, затем попадает в круговорот событий: он помогает дочери помещика бежать с возлюбленным, оказывается в Москве, у тётушки, влюбляется, дерётся на дуэли, попадает в плен к киргизам, живёт в степном приволье, опять воюет и возвращается после множества приключений к тётушке, которая открывает ему тайну его рождения – он внебрачный сын вельможи!
Только в первые 5 дней роман разошёлся тиражом в 2 000 экземпляров, затем 7 тысяч...
Ромен перевели на французский, английский, немецкий, итальянский, польский, шведский, голландский и чешский языки.
Нет, речь идёт не «лучше или хуже» произведения Булгарина и Пушкина – не всегда категория «популярный» соответствует понятию «художественный».
Не так ли сейчас многие (самые важные персоны современности: депутаты, банкиры, министры) заявляют, что нужно включать в круг чтения детей в школе «интересные книги, например, Лавкрафта, Стивена Кинга, Толкина, а не эти классические, которые никто не читает и которые давно устарели», а потом проходит время, и все эти бестселлеры тихо уходят, и остаётся самое простое и вечное: «Береги платье снову, а честь смолоду», «Я вас люблю, к чему лукавить, Но я другому отдана; Я буду век ему верна», «Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам Бог любимой быть другим», и, наконец, мужественно беспощадное: «На свете счастья нет, но есть покой и воля».
И скажет нам об этом вовсе не Лавкрафт – только Пушкин.