Я смотрела на моего жениха и не могла поверить в то, что слышу. Это ж надо было додуматься до такого! Я, конечно, понимала, кто его надоумил, но всё-таки рассчитывала на хоть какое-то здравомыслие от человека, которого так сильно любила и которому доверила дочь — мою дорогую Сашеньку. А ведь она, наверное, слышит наш скандал. Что же она подумает? Ведь когда-то всё было хорошо.
Мой первый брак сложился неудачно: мы с уже бывшим мужем давно разошлись. Он оказался не готов к детям — настолько, что Сашу вычеркнул из жизни. Всё его участие в сашиной жизни сводилось и продолжает сводиться к деньгам. Саше, конечно, очень не хватало папы, и первые годы она активно о нём расспрашивала — ведь у других детей в школе папы есть, а у неё теперь почему-то нет. Я страдала, видя, как моя дочка тянется к иллюзорной отцовской фигуре, и не понимала, как же ей объяснить, что отцу она не нужна. Но Саша избавила меня от этого — просто в один момент будто перегорела. Перестала расспрашивать о нём, перестала пытаться его найти и пообщаться.
Долгое время я опасалась сходиться с новыми мужчинами. Боялась за себя — что меня снова обманут, и боялась за Сашу — что она привяжется. Но — я влюбилась. Антон с первого знакомства показался мне очень интеллигентным и приятным мужчиной. Он позвал меня на свидание, потом на второе и третье. Во время этих встреч я рассказала ему о своей дочери, а он рассказал о своей. Квартиру он оставил бывшей жене, ей же выплачивал солидную часть своей и без того небольшой зарплаты.
Я женщина прагматичная, поэтому вопрос финансов предпочла обсудить сразу — на берегу. Я понимала, что большая часть содержания нашей будущей семьи ляжет на мои плечи и не возражала, но считала необходимым это проговорить, чтобы не было потом недовольств из-за моей обеспеченности, из-за моей жилплощади и так далее. Единственное, чего я хотела — это чтобы наши прошлые отношения не мешали нынешним. Никаких бывших жён и мужей, которые будут лезть к нам. Антон согласился с тем, что это справедливо, и мы съехались.
Жили мы в моей квартире, которую я приобрела ещё до первого брака. Саша к Антону поначалу относилась настороженно — оно и понятно, родной отец так с ней поступил, — но быстро оттаяла и открыла ему свою душу. Она вовсе не была навязчива, не требовала внимания и любви, но они хорошо ладили — как добрые друзья, что меня бесконечно радовало. Им было, о чём поговорить, они могли сходить куда-нибудь вместе, иногда даже брали с собой дочь Антона, Оксану. Оксана была приятной тихой девочкой. Походы в кино и кафе Антон оплачивал с моих денег, но я не возражала — он ведь и на мою дочь тратит время, а ей это нужно, так что с меня не убудет заплатить и за чужую для меня девочку. Подружками они с Сашей не стали, но, по крайней мере, терпели друг друга.
— Она нормальная, — отвечала Саша, когда я спрашивала, всё ли у них в отношениях хорошо. — Поболтать можно.
Я просила Антона не навязывать им дружбу, которой у них не сложилось, и он ко мне прислушался. Было важно поддерживать этот хрупкий мир и позволить нашим детям самостоятельно выстраивать отношения — плохие, хорошие или нейтральные.
Уже после того, как мы съехались, Антон сделал мне предложение.
— Давай не будем торопиться, — ответила я, накрывая его руку своей.
Мы сидели в ресторане и обсуждали будущее — как раз в этот момент он и предложил нам пожениться.
— У меня не самый приятный опыт за плечами, — добавила я, чтобы не расстраивать Антона. — Хочу получше тебя узнать, да и ты меня получше узнаешь. Поживём вместе, а там и распишемся. Хорошо?
Он со мной согласился и даже назвал разумной женщиной — мне был приятен такой комплимент. Радовало, что с возрастом я набралась мудрости и уже не спешила бросаться в омут с головой. Антона я очень любила и всячески старалась ему эту любовь продемонстрировать, и он отвечал мне тем же.
Нашу идиллию омрачало только одно — незримое присутствие бывшей жены Антона, Иры. Хоть мы и договорились не подпускать бывших к нашей семье, ему не всегда удавалось удержать её на расстоянии. Ире очень не нравилось то, как удобно устроился Антон. Это она сама сказала, когда мы случайно встретились в парке. Ей было очень интересно, сколько же я зарабатываю, сколько трачу на свою дочь и на самого Антона. Я пыталась относиться к ней снисходительно — как мать к матери, ведь она наверняка беспокоилась за своего ребёнка. Однако это были не мои проблемы, а проблемы Иры и Антона. И брать их на себя я не собиралась.
— Тратишь всё на чужого ребёнка, а на родного — копейки жалко! — заявила она однажды, увидев, как мы у ларька покупаем обеим девочкам мороженое.
У бедной Оксаны на глаза навернулись слёзы. Уж не знаю, отчего — от стыда за мать, из зависти к Саше, из обиды на отца или всё вместе. Да мне и не было это интересно. Обижать Антона и тыкать при нём его бывшую жену в то, что он для нашей семьи практически бесполезен с финансовой стороны, мне не хотелось, поэтому я просто взяла Сашу за руку и увела её, предоставив им двоим разбираться самостоятельно.
— Оксана нормально к тебе относится? — спросила я тогда.
Саша в ответ пожала плечами.
— Да вроде.
Мне снова стало жалко Оксану, которая, похоже, никому не была нужна. Мать манипулировала Антоном с её помощью, Антон большую часть свободного времени проводил с нами, и даже Саше было всё равно, есть она или нет. Но уж Сашу я винить не могла. Она — подросток со своими подружками и своими увлечениями, ей чужая девочка неинтересна. Я боялась только одного — что Ира попытается настроить Оксану против моей дочери и рассорить их.
Но Ира оказалась хитрой. Поняла, наверное, что если рассорит девочек, то Саша откажется проводить с Оксаной время, а значит, платить за девочку я больше не буду. Так что она зашла с другой стороны.
Я заметила, что после визитов к Оксане Антон становился мрачнее тучи: раздражался со всего, огрызался. «Неужто с дочкой проблемы», — подумала я, но промолчала. Захочет — сам расскажет. К тому же, он быстро приходил в себя, переключался и снова становился вежливым и обходительным.
Но со временем он становился всё злее, даже начал срываться на мне. Называл меня жадной, зацикленной на деньгах.
— Какая ж ты женщина, если тебе на нужды другого ребёнка плевать? — бросал он мне в порыве гнева.
Меня такие слова обижали. Конечно, я не прошла бы мимо, если бы Оксана ходила босиком и голодала — но и то, финансовая помощь была бы жестом доброй воли, а не моей женской обязанностью. Что же мне теперь, в ущерб себе и своей дочке кормить детей всего мира? А собственная мать Оксане для чего? Это ведь её родительская обязанность — содержать ребёнка. Не моя.
Я проглатывала эти обиды, так как понимала, откуда ноги растут. Ира нервы Антону треплет, накручивает его, обижает, и он приходит домой взвинченным. А встречаться с Оксаной на нейтральной территории, без Иры, не всегда получалось. Ира ведь не могла упустить возможность пройтись по Антону. Я сама слышала, как она корит его за маленькую зарплату и за то, что он не способен обеспечить дочь.
Но что я проглотить не могла — так это наезды на Сашу. Их дружеские отношения растворились в придирках и в недовольстве Антона. Саша стала его раздражать. Сидит она не так, выглядит не так, ест не так. Доходило до абсурда — он упрекал Сашу за то, что она громко чавкает, что было неправдой.
Тогда у нас начались ссоры — дочку в обиду я не дам. Антон цеплялся к тому, что я много денег трачу на Сашу: на её одежду, на её посиделки с подружками, на репетиторов, на плавание, на различные мелочи. И я действительно тратила на Сашу очень много денег... но на кого мне ещё их тратить, если не на единственную и любимую дочь? Я могла себе позволить побаловать Сашу и купить ей модную одежду или дать денег, чтобы она сходила с подругами в кино. У Саши были качественные современные гаджеты, а поступать она планировала в престижный ВУЗ, для которого ей и требовались репетиторы.
Денег от Антона становилось всё меньше. Я, конечно, знала, что у него тоже дочь-подросток, и что его вклад в нашу семью будет символическим, но не ожидала, что он совсем перестанет вкладываться. Получалось, что он все свои деньги отдавал в другую семью, а я должна была полностью его содержать, ещё и платить периодически за его дочь.
Мне вся эта ситуация не нравилась — не хотелось быть женщиной-кошельком, но я молчала. Надеялась, что Ира успокоится, и всё вернётся на круги своя. А то интересно получается: я работаю, я семью содержу, но домашние дела за меня никто не делает. Нет, Антон вовсе не ленивый, он свою половину обязанностей выполняет прилежно... но только половину.
Ну и была ещё одна причина, по которой я не хотела поднимать все эти темы и устраивать скандал — Саша. Она готовилась к поступлению, ей хотелось поддержки и от меня, и от Антона. Так что я всячески старалась огородить ей от негатива, только резко пресекала любые попытки вывести Сашу на ссору. Со мной — сколько угодно, но не с моим ребёнком.
Но вот наконец-то поступление позади. Саша прошла на ту специальность, которую хотела. Она вся светилась от счастья, и Антон тоже. Он искренне радовался за неё, и я выдохнула. Может быть, теперь всё наладится. Девочки уже взрослые, почти совершеннолетние. Самое время пожить спокойно для себя. Мы даже вскользь заговорили о нашей будущей свадьбе.
Но не тут-то было. На следующий день Ира позвонила Антону и что-то такое ему наговорила, отчего он моментально сдулся. И если вчера он светился неподдельным счастьем — Саша поступила, — то теперь он ходил озадаченный и грустный.
— Оксана не прошла на бюджет, — сказал он, когда я спросила, в чём дело.
— А ты не знал, что ли? — удивилась я.
— Оксана обещала сама мне позвонить и рассказать о результатах экзаменов, но вот... позвонила Ира.
Я посочувствовала ему и из вежливости поинтересовалась, какие у Оксаны планы на будущее — будет ли она подавать документы в другой университет или же пойдёт работать, чтобы заново поступить в следующем году. Антон отвечал вяло, с неохотой, а потом уехал — сказал, что дочке нужна поддержка. И это правда — девочка наверняка расстроена, ей нужен папа.
Вернулся Антон к вечеру. Мы сидели с Сашей на диване и листали каталог, чтобы обновить ей гардероб к новому учебному году. Заметив, что на Антоне лица нет, Саша вся поникла и поспешила ретироваться, оставив нас вдвоём.
— Денег у тебя много, будешь оплачивать моей дочери от первого брака учебу в ВУЗе — Заявил жених
Я оторопела. Он даже в комнату не прошёл — стоял в дверях и смотрел на меня исподлобья, набычившись и будто бы приготовившись к бою. Денег у меня правда много — на себя и на дочь. И на Антона, раз уж мы планируем официально стать семьёй. Но на чужого ребёнка? Нет уж, увольте.
— Ты нормальный? — спросила я. — Ира тебя надоумила?
— Никто меня не надоумил, — отрезал Антон. — Твоя дочь теперь учится на бюджете в хорошем месте, деньги у тебя есть, ты же откладывала их на тот случай, если она не пройдёт конкурс. А Оксаночка целый год потеряет.
— О, теперь она «Оксаночка». — Я хмыкнула. «Оксаночкой» девочку называла только Ира, а Антон уменьшительно-ласкательные суффиксы терпеть не мог. — Может, мне ещё ей путёвку на Мальдивы купить? Или новый телефон? Или ещё что-нибудь? А что, я же — бездонный мешок денег, а не живая женщина.
— Ты эгоистка, — ответил Антон. — Ты же можешь позволить себе такие суммы, но из принципа будешь сидеть на деньгах, лишь бы моей девочке ничего не досталось.
— Твою девочку содержать должны родители. Мама и папа. Хотел обеспечивать дочь получше — искал бы работу с более высокой зарплатой или занял бы.
— Хочешь меня в долги вогнать? — вспыхнул он. — На капризы твоей дочери-то тебе денег не жалко.
— Ишь, хорошо устроился. — Я покачала головой. — За мой счёт удобно быть хорошим.
— Ну всё. — Антон вышел из комнаты и пошёл к нам в спальню. Я слышала его приглушённый голос, доносившийся из-за стены. — Я не могу жить с жадной женщиной, которой есть дело только до её кошелька. Я ухожу.
Слово «ухожу» щёлкнуло по мне, как удар хлыста. Я глубоко вдохнула, выдохнула и осталась сидеть на месте. Если я сейчас начну бегать вокруг Антона, он поймёт, что его манипуляции работают, а этого нельзя допустить. Я не буду содержать чужого ребёнка. Не хочу. Не обязана. И пусть считает меня какой угодно — плохой, эгоистичной, — мне всё равно. Саше, конечно, будет тяжело... Она и так достаточно слышала из нашего разговора.
Антон собрал вещи и ушёл — как и обещал. Сашу я выгнала погулять с подругами — чтобы развеялась. Она поступила, у неё праздник, ни к чему сидеть в четырёх стенах и переживать из-за человека, который в ссорах её даже по имени не называет, а только «твоя дочь».
Надолго Антона не хватило. Уже через несколько дней он позвонил в дверь, но в квартиру я его не пустила.
— Мне очень, очень жаль! — говорил он. — Я бы неправ. Давай всё забудем и начнём сначала, ладно? С Оксаной я сам что-нибудь придумаю.
— Хорошо, — ответила я. — Сначала так сначала. Жить вместе я больше не хочу, мне нужно время на то, чтобы всё обдумать.
— Но как же... Мы же хотели пожениться... — заикнулся было Антон, но я его перебила.
— Поживём пока раздельно. Там видно будет.
Ему ничего не оставалось, кроме как уйти. Не знаю, смогу ли я простить весь этот снежный ком, который пронёсся по нашей с Антоном жизни. И не знаю, стоит ли вообще. Время покажет. Ну а Саше в новом учебном году будет не до него, она его отсутствие как-нибудь переживёт.