Мотивы не слишком толерантны, чтобы там озвучивали их вслух.
Украина так усердно пытается вернуть своих граждан, сбежавших за границу, что, учитывая текущие обстоятельства, это выглядит как попытка пополнить ряды своих вооруженных сил.
Но насколько эффективно это выходит? Сложно сказать, ведь механизм явно буксует. Решение проблемы? Возможно, очередное министерство, призванное регулировать это неудачное мероприятие.
На дипломатическом фронте переговоры с разными странами продвигаются по-разному. Польша, как всегда, в союзниках, но вот с Германией дела обстоят иначе.
Несмотря на декларативную поддержку Украины, Германия на практике выглядит так, будто саботирует процесс возвращения беженцев.
Канцлер Олаф Шольц недавно выступил с почти нелепым заявлением: украинским беженцам следует срочно устраиваться на работу. Причем неважно, что многие из них не могут работать по специальности или на полный рабочий день, главное — начать.
Интересно, что Германия явно не спешит отправлять этих людей обратно на родину. По статистике, около двухсот тысяч украинцев уже нашли работу, и Шольц настойчиво требует ускорить процесс признания их квалификаций. По его мнению, абсолютно недопустимо, что из двух тысяч врачей только полторы сотни получили разрешение на работу.
Конечно, возникает вопрос: зачем Шольцу так активно заниматься трудоустройством украинцев?
Ответ вполне прозрачен: Германии эти люди нужны, и их отнюдь не планируют высылать ни во время, ни после войны. Шансы на то, что после окончания конфликта Германия вежливо попросит беженцев вернуться домой, кажутся ничтожно малыми. Да и на каком основании? Украина в их возвращении нуждается, кажется, лишь для того, чтобы отправить их на передовую.
Понятно, что Германия хочет, чтобы Украина не проиграла, и свежий мобилизационный ресурс ей явно не помешал бы. Однако интересы самой Германии тоже нельзя сбрасывать со счетов. И тут включается знаменитая немецкая толерантность, которая делает подобные интересы вещью непроизносимой вслух.
Но давайте честно: приток славянского населения, готового занять рабочие места и, возможно, стать противовесом давно накапливающимся мигрантам, может стать неожиданным бонусом.
Только вот возникает крохотное сомнение: если эти люди не захотели воевать за свою страну, то какова вероятность, что они возьмутся за оружие ради другой?