В классическом понимании демократия, или как её ещё называют в переводной кальке с греческого языка «власть народа», подразумевает, что объединённое какими-то общими чертами и духовными скрепами общество консенсусным большинством, но с учётом мнения каждого, реализует коллективные потребности и намерения. С течением времени, когда разбросанные по миру человеческие социумы стали слишком большими для организации бесконечных плебисцитов по любому поводу, на помощь пришла новая схема народовластия - выборы. В теории, победившие на них представители народа должны быть самыми мудрыми, справедливыми и, как сейчас говорят, с активной гражданской позицией. На минуту надев розовые очки, искренне поверю, что так оно и есть на самом деле, иначе почему я или мои диванные друзья-всезнайки до сих пор не надувают щёки в уютных депутатских креслах?
Как-то так и повелось издревле, что лучшие дети своей родины должны смотреть с выборных должностей вдаль горизонта в надежде разглядеть прекрасное далёко. А на локальном уровне народные избранники определяют правила распорядка жизни своих соотечественников в парламентах, сеймах, думах и прочих законодательных собраниях. До следующих выборов.
В наше время практически все страны мира именуют себя не иначе как демократическими. А то как же? В противном случае перед мировым сообществом как-то неудобно будет. В современных международных отношениях доминирует правило: не важно, что и как вы делаете, важно лишь то, как это воспринимают окружающие! Хотя, с формальной стороны вопроса, будет презренным моветоном одной стране прийти к другой, начать без спросу свинячить в её огороде, а потом ещё и указывать хозяйке, что да как надо выращивать. Если уж и тыкать в нос некой «правильной» методикой дойки коровы, то делать это надо из самых лучших демократических побуждений, во имя победы демократии во всём мире! Пример США последних десятилетий в этом весьма показателен. Ну, а то, что нафталиновые сапоги пришлых американских агрономов топчут чужие грядки, а их не менее шаловливые ручонки закручивают в пружинку чужие поросячьи хвостики, так это всё несущественные издержки. Просто в концепции Realpolitik Канцлера Германской Империи Отто фон Бисмарка (по факту, легализует «право сильного»), активно применяемой США и их сателлитами, стремительный переход к светлому демократическому будущему невозможен без глумления над убогой самобытностью недемократичных аграриев. Жители Югославии, Афганистана, Ирака, Ливии, Сирии и других стран не дадут соврать. С точки зрения классического международного права, без спросу хозяйничать в чужих наделах в принципе нельзя, это не приветствуется и за это полагается а-та-та по линии ООН. Однако, если за оный процесс берётся общепризнанная демократическая страна (в случае США – самопровозглашённая) ради помощи в «демократических преобразованиях» недоразвитым и отсталым народам, то это уже как бы можно.
Эстонская Республика, к слову, тоже демократическая страна. Это записано в её Конституции, а основной закон, как известно, врать не может. Кто не согласен – читайте Конституцию до полного просветления и уверования во все записанные утверждения. В силу своего скромного геополитического веса Эстония вряд ли когда-нибудь сможет занять место в авангарде активных стран-экспортёров западных демократических ценностей. Однако у неё прекрасно получается роль подносчика иголок и шприцов ведущим демократиям в лице США и партнёров по НАТО для последующей вакцинации заражённых скверной деспотизма аграриев по всему миру. Вооружённые силы Эстонии традиционно активно участвуют во всех т.н. миротворческих миссиях НАТО, на её территории базируется Центр киберобороны Североатлантического альянса, а высшее политическое руководство страны всегда выступает адвокатом любых американских и натовских «демократических» прожектов и авантюр.
***
В 1992 г. совершенно демократическим образом в только что возникшей после распада СССР Эстонской Республике была сформирована новая моноэтничная власть предержащая политическая элита. Разумеется, вполне демократично треть населения страны была объявлена оккупантами и их потомками. А поскольку враги (как реальные, так и вымышленные) по умолчанию достойных и лучших избирать не могут, то и до участия в парламентских выборах 1992 года никого из них не допустили, также в духе лучших демократических принципов и традиций[1]. Таким образом, демократическое руководство молодой республики, отбросив в сторону надежды и чаяния недостойных демократии недограждан, смело сфокусировалось на защите интересов и приумножении благосостояния исключительно своего эстоноязычного избирателя. Политическая трансформация Эстонии из советской республики в западную демократию прошла в строгом соответствии с ранее упомянутым основополагающим правилом международной политики: не важно что и как вы делаете, важно лишь то, как это воспринимают окружающие! Запад классифицировал произошедшие политические пертурбации как соответствующие основным демократическим принципам и процедурам. Россия хоть и не согласилась, но сильно перечить /тогда ещё западным партнерам/ не стала. Как говорят спортивные комментаторы, «момент был заигран».
Безусловный мандат на демократию вообще-то штука опасная. Интересы стремительно взобравшейся на политический олимп элиты почему-то быстро начинают вступать в противофазу с интересами общества или выражаясь поэтично - глубинного народа. Вдвойне опаснее, когда «ярлык на княжение» даётся из рук внешних сил, выступающих гарантом и защитником новой власти в случае, если у неё не всё получится. В этом сценарии верха рискуют окончательно «потерять берега», пребывая в уверенности, что им не дадут рухнуть, что при любых раскладах за них «впишутся» маститые покровители. Новым эстонским властям был дан такой мандат и были даны такие расширенные гарантии со стороны США и ведущих стран Европы.
Придя к власти на волне публичного презрения к значительной части населения Эстонии, ущербная хромосома победителей в итоге проявила себя во всей красе. Буквально с колёс был запущен комплекс мер, одномоментно приведших к ощутимой деградации всего социума. Большинство эстонцев, находясь хоть и под вымышленным, но постоянно подпитываемым страхом перманентной российской угрозы и очередной «оккупации» (вне зависимости от того, что вкладывается в это понятие), смыслом своего существования сделало одну-единственную цель – защиту уникального образа жизни от России и местных русских. Последних очень быстро начали воспринимать как потенциальный рычаг влияния России на политические процессы, т.е. в качестве её естественных коллаборантов в случае физической или гибридной агрессии. В связи с этим мысль о необходимости тотального контроля и прессинга русскоязычного нацменьшинства стала стремительно доминировать в риторике не только политиков-националистов и в проправительственных СМИ, но также утвердилась в умах многих простых эстонских обывателей. Однако осуществлять свою сегрегационную политику открытыми способами даже в сложившихся благоприятных условиях было опрометчивым шагом. Его и не совершили.
Для того чтобы всамделишняя демократическая часть мирового сообщества, в том числе из длинного списка новообретённых друзей на западном горизонте, не вздумала упрекать Эстонию в переизбытке демократии на квадратный метр, руководству республики пришлось подумать над соответствующим легендированием своих сегрегационных действий. Если бы русскоязычные жители дружно последовали призыву «чемодан-вокзал-Россия», то всё было бы намного проще. Но повального отъезда не случилось. С оставшимися несколькими сотнями тысяч потенциально опасных и в определённой мере обиженных русских надо было что-то делать.
Рядовой эстонец хоть и испытывает трудности с критическим мышлением, а всё же далеко не дурак. Если рай без венедов невозможен, то надо сделать так, чтобы оставшиеся советские понаехавшие не мешали эстонцам счастливо в нём жить! В упрощённо-схематичном виде приблизительно так думали сильные миры сего в начальный период государственного строительства. Именно по этой причине первый удар был нанесён по политическим правам неэстонцев в 1992 году. Обезопасив свои позиции в электоральной плоскости, политика сегрегация русскоязычных перекинулась на социально-экономическую сферу, т.е. на гражданские права. Как известно, безопасности много не бывает.
Идея тотального доминирования эстонцев в политической и общественной жизни вылилась в окончательную и бесповоротную расчистку от русских руководящего и среднего звена в органах государственного и муниципального управления, а также бизнесе. В этих целях вводились и постоянно ужесточались языковые требования для замещения должностей не только в публичной сфере, но и для работы по большинству профессий, предусматривающих какое-либо общение с клиентами. Контроль возлагался на специального сторожевого пса – Языковую инспекцию. Буквально через год стартовала эстонизация системы образования (об этом подробнее в одной из следующих мини-глав). Были созданы правовые, т.е. легальные условия, для масштабной экспансии титульной нации, языка и культуры по всем возможным направлениям.
Для придания демократического вида инициированным сегрегационным процессам была запущена Государственная программа интеграции, под которую достаточно умело подвели соответствующую псевдонаучную базу. Она объясняла и оправдывала реализацию специфического понимания истинной сущности демократии по-эстонски. Культивирование реальных и вымышленных обид за совместно прожитые годы, как оказалось, даёт право на троекратный по силе ответный удар. Такой подход позволил игнорировать общепринятые принципы и нормы международного права, нацеленные на защиту политических, гражданских и этнокультурных прав неэстонцев. Как оказалось, вполне достаточно переименовать сегрегацию в интеграцию, т.е. завернуть вонючую конфету в красочный фантик. Справедливости ради, отмечу, что с момента обретения Эстонией независимости положение русскоязычных жителей не всегда только ухудшалось, были примеры и обратных процессов. Однако уступив в чём-то одном, как правило непринципиальном, эсты неизменно отыгрывались в чём-то другом, более важном.
Как бы то ни было, западные друзья в целом позитивно воспринимали «очевидные успехи» эстоноземельцев в строительстве демократического и мультикультурного общества. Не приучены в т.н. развитых западных демократиях осуждать себе подобных. С оговорками признав правочеловеческую ситуацию в республике, как соответствующую высоким западным стандартам, в 2004 году Евросоюз пополнился новым достойным членом.
[1] В 1992 году прошли парламентские выборы, избирательное право на которых было предоставлено только правопреемным гражданам Эстонской Республики — жителям всех национальностей, чьи родители или предки, или они сами были гражданами Эстонской Республики до июня 1940 года. В результате 32% жителей бывшей ЭССР были выведены за рамки политической жизни страны.
***
Остальные эпизоды и вся книга целиком здесь: https://dzen.ru/suite/0abf6574-d5dc-4fc7-a54c-1099ad0257e0