– Такое ощущение, – сказал я, – что ваша игра вышла лишь чудом.
– Ох, Джейсон, – ответил он. – Все игры выходят лишь чудом.
(Шрейер Дж. Кровь, пот и пиксели)
Боль…
Единственное, что он ощутил, когда наконец-то разошлись занавески кромешной тьмы, — боль. Она прошлась подобно урагану, сметая все на своем пути. В голове будто взорвалась петарда. Огромная, ослепительно-яркая, способная оторвать пальцы, если держать ее в кулаке.
С другой стороны, боль была лучше, чем бесконечный мрак. Боль позволяла надеяться на то, что он все еще жив. Ведь только мертвецы не чувствуют ничего, хотя от треска и звона в голове ему хотелось к ним присоединиться.
Во тьме, подрагивая, плавали призрачно-желтые пятна — двоились и разбегались. Мутным взглядом он обвел покрытые мороком окрестности, совершенно не понимая, где находится. И… где находился до того, как...
Но что, собственно, произошло до того, как? Нет, он точно не мог так надраться. Да и в последний раз в бар заглядывал… Три, может быть, четыре дня назад… Незадолго до того, как… Он гнался за… Черт! Проклятье! Он же ясно помнил, как, сжимая в руке холодную рукоять пистолета, прислонился к стене, чтобы его не пристрелили из темного переулка. Затем…
Что-то разорвало память в клочья. На много-много разноцветных кусочков. Возможно, та вспышка, выжигающая глаза…
Боль не утихала, но сознание постепенно возвращалось к нему. Он ощутил холод и влагу под животом. Еще раз обвел светлеющим взором место, где очутился после той злополучной вспышки, и осторожно приподнялся.
Пустынная и темная улица, посреди которой он лежал, мокнув в луже, была ему незнакома. А он, без ложной скромности, знал Нью-Йорк как свои пять пальцев: каждый темный переулок и узкий закоулок, каждый вонючий притон и каждую грязную канаву. Да и Нью-Йорк ли это был?.. Смешные, мелкие дома, словно слетевшие со страниц сказочных книг и…
Слишком чисто, слишком тихо, даже несмотря на ночь, для его родного города. Это место определенно не могло им быть. Оно и выглядело, и звучало, и пахло иначе. Пахло мокрыми камнями и… больше ничем.
Да где он, черт возьми?!! И что с ним случилось?!!
Превозмогая боль, он поднялся и провел пятерней по взмокшей голове. К счастью, на ладони осталась не кровь, а всего лишь дождевая вода. Он поднял взгляд: на неестественно-черном небе сверкали крупные серебристо-белые огоньки звезд — одна к одной. Сунул руку за спину и с горечью обнаружил, что пистолет пропал. Пусть плащ, брюки и рубаха промокли, и их, возможно, придется просто выбросить. Но оружие… Нет, это было не просто оружие, это был настоящий друг, никогда не предававший и не раз спасавший жизнь. С такой утратой никак нельзя было смириться.
Он поводил глазами вокруг себя, ощупывая каменную и блестящую от дождя поверхность улицы. Но, кроме большой лужи, где плавала луна, не нашел ничего. В этот момент где-то совсем рядом раздался щелчок!
Он вздрогнул. Потому что в местной подозрительной тишине обычный щелчок прозвучал как выстрел. И, будь он проклят, если это не щелкнул затвор его утерянного кольта.
Он резко обернулся на звук и устремился во тьму, звонко шлепая туфлями по лужам и махнув рукой на осторожность. Возможно, его собственный пистолет, не раз вышибавший дерьмо из плохих парней — из очень плохих парней, сейчас был направлен в его сторону?.. Но изнуряющая слабость не позволяла мыслить трезво. Поэтому он просто шел сквозь убийственно-молчаливую тьму, все еще не понимая, что с ним стряслось и где он очутился.
Предчувствие его не подвело. Спустя пару минут он вышел к высокому серо-белому зданию, освещенному… двумя странными уличными фонарями, какие сейчас, наверное, можно было увидеть только в музее. В их тусклом желтом свете на крошечной скамейке сидел седобородый старикан в мешковатой одежде и с большим интересом изучал знакомый кольт.
— Стой! Осторожно! — предупреждающе вскрикнул он, когда старик зачем-то попытался… дунуть в дуло пистолета.
Старик испуганно вздрогнул и уставился на промокшего незнакомца:
— Очнулся, значит. А я думал, ты того… Лежал – не дышал. Ну мертвец мертвецом.
— Это мое, — он потянулся к пистолету. — Отдай.
Старик демонстративно выставил свою тощую руку, не желая расставаться с удивительной находкой.
— Послушай, это опасная штука. И, судя по тому, что я видел, ты даже не представляешь, насколько опасная.
Кольт возвращать старикан не стал и хитро посмотрел на незнакомца.
— Ты ведь только что прибыл… — старик задумался, нежно поглаживая свою спутанную бороду, словно белого котенка на груди. — Наших обычаев и порядков не знаешь, так?
Он уже начинал жалеть, что остановил старика, когда тот мог вышибить себе мозги. Но, сдержавшись, кивнул.
— Как тебя звать-то, кстати? — спросил старик.
Он хотел было уже ответить, но в ужасе понял, что не помнит собственного имени. На мгновение он провалился в глубокий и темный омут памяти, пытаясь найти его там, однако, кроме черной тины, ничего не увидел.
— Что с тобой? — добродушно спросил старик.
— Я… я… — растерялся он. — Можешь звать меня… Детективом.
— Я — Вонт. Я здесь за главного. Должен встречать новичков, вроде тебя. Объяснять им что да как. Ну я тебе уже говорил: порядки, обычаи.
— Скажи честно, я умер? — спросил Детектив, озираясь по сторонам. — Хотя на Ад вроде непохоже, да и Рай я себе по-иному представлял. Больше похоже на бред. Или, может, ты мне просто снишься, а я сейчас без сознания лежу в какой-нибудь канаве и по мне бегают крысы?
— Умер? Спишь? Нет, — с легкой усмешкой покачал головой Вонт.
— Тогда, где я, черт возьми?!!
— Там же, где и я. В городе.
— А название-то у этого города есть? — раздраженно спросил Детектив.
— Между собой мы называем его Городом Чудес.
— Ум-ох! — простонал Детектив, сжимая кулаки. — Штат? Страна?
Старик рассеянно пожал плечами.
— Понятно, — помрачнел Детектив, вновь склоняясь к мысли о том, что умер или спит беспробудным сном. — Верни мне мое…оружие.
— Пройдешь испытание, получишь назад свое оружие, — Вонт уже без интереса смотрел на кольт в своей руке. Оружие его явно перестало интересовать. — Честно говоря, я надеялся, что это какой-нибудь музыкальный инструмент.
— Ага, — буркнул Детектив, — он может сыграть только одну мелодию — похоронную. — Он заметил нездоровый блеск в глазах старика и поспешил пояснить. — Это была шутка, если ты вдруг не понял.
Вонт вздохнул. Детектив тоже. Ну не силой же забирать пистолет, в конец концов? Неизвестно, чего ждать от этого чудаковатого старикана. Да и драться с добродушным дедом… Однако пистолет надо было вернуть, хотя бы для того, чтобы этой сумасшедший божий одуванчик не убил себя или не прикончил кого-нибудь еще.
— Ты говорил об испытании, — напомнил Детектив.
— Это Сити Холл, — Вонт указал кивком на здание, у которого сидел. — Зайди в него, найди мне музыку и принеси. Тогда получишь свое оружие, да и немного монетами разживешься. А без них в нашем городе никуда, — с ноткой огорчения сказал он.
— Значит, музыку… — задумался Детектив. — Не переживай, принесу я тебе твою музыку, — решительно сказал он.
Ему даже не хотелось уточнять, что значила эта идиотская просьба. И почему Вонт сам не пошел и не забрал свою музыку.
Бредовый город...
Поехавший кукушкой старик…
С чего бы испытанию выбиваться из этого стройного ряда?..
Нужно было вернуть кольт, а только потом основательно разбираться с остальными порядками и обычаями. А он разберется — еще как разберется! И тому, кто забросил его в этот убогий городишко, определенно не поздоровится.
Детектив с такой силой и злостью рванул дверь Сити Холла, будто именно благодаря ей оказался в этом скверном месте. И обмер от изумления…
Внутри Сити Холл напоминал огромный бандитский схрон. Сколько всего! И белоснежная античная статуя прекрасной девы в человеческий рост, и подзорная труба на треноге, и старый башмак. Вещи, много вещей — настоящая свалка. Просторное здание сверху донизу было завалено горами разного барахла и… не только им. У Детектива зарябило в глазах от блеска позолоченных блюд и серебряных кубков, от сияния рубинов и изумрудов, которыми были инкрустированы короны, скипетры и переплеты пышных старинных книг.
— Ну, если здесь нет волшебной лампы Алладина, то я буду очень разочарован, — произнес он с ухмылкой. — Джинн бы решил многие мои проблемы. Например, вернул бы меня обратно в Нью-Йорк.
Волшебную лампу ему отыскать не удалось, но зато он нашел пухленькую бутылку виски. И, подумав, что хуже быть уже не может (он и так вляпался непонятно во что и неизвестно где), тотчас же откупорил ее и смело глотнул обжигающий нектар с привкусом дымка. Ухх! — по телу от ядреного напитка пробежали мурашки. Но стало легче, спокойнее как-то, да и в голове прояснилось.
Детектив заткнул бутылку и сунул ее в карман плаща. Особой надежды найти волшебную лампу с добрым джинном внутри не было, поэтому пришлось заняться поиском музыки. Он нисколько не сомневался, что старику зачем-то понадобился какой-нибудь музыкальный предмет — эту загадку решила бы даже обезьяна. Ну а детектив со стажем — и подавно.
С трудом пересилив желание прикончить бутылку здесь и сейчас, он направился вдоль высоченных завалов, которые за сто лет не разгреб бы даже Геракл. Растекающийся приятной теплотой по телу алкоголь существенно скрашивал этот идиотский поход в поиске музыки.
На глаза не попадалось ничего нужного: ни гитары, ни гармошки, ни дудки — ничего из музыкальных инструментов. Зато он заметил уже два глобуса, три позолоченные клетки и четыре чемодана. Но только не предмет, способный порадовать противного старикана. Способный вернуть родной кольт.
Когда Детектив уже почти отчаялся и хотел-таки глотнуть еще немного виски, бутылка страшно жгла карман, под ногой мелодично звякнуло — словно кто-то тряхнул большим кошелем. Он посмотрел на свои грязные туфли и увидел, что перед ними лежит деревянная колотушка, обросшая золотистыми шариками бубенцов.
— Попался! — обрадовался детектив. Склонился над долгожданной находкой и только сейчас, обхватывая колотушку с бубенцами, задумался: а о том ли его просил седобородый дед?
Чтоб прогнать нахлынувшие сомнения, детектив потряс колотушкой, вслушиваясь в перезвон с жесткими металлическими отзвуками. К удивлению, из прорезей в бубенцах посыпались мелкие золотые монетки, часть которых удалось поймать в воздухе свободной рукой.
Детектив ссыпал их в карман и, позвякивая бубенцами и мелочью, зашагал к дверям Сити Холла. Теперь он нисколько не сомневался в том, что исполнил просьбу старика, припоминая его слова о монетах. Все факты говорили о том, что требования деда были выполнены: бубенцы бренчали довольно мелодично, в кармане плаща позвякивали монетки.
Уже у входа Детектив краем глаза заметил белый барабан, торчащий из кучи вещей. Недолго думая, он осторожно вытащил его, чтобы не обрушить всю эту гору хлама себе на голову, и для верности стукнул по крепко натянутой коже костяшками пальцев.
«Бум!» — глухо прозвучало в Сити Холле.
В музыке Детектив разбирался примерно так же, как в порядках и обычаях этого безумного города. Но грубый звук барабана ему очень понравился, даже больше чем звон бубенцов. Поэтому он повесил барабан на шею и, воображая себя человеком-оркестром, принялся колотить по барабану и трясти бубенцами.
«Бух! Дзынь! Бух! Дзынь!» — раздавалось внутри Сити Холла до тех пор, пока Детектив не насытился своим музыкальным талантом. К сожалению, рядом не было ни души, поэтому никто не оценил его игру по достоинству. И… никто не подсказал ему, что такой «музыкой» только воронье распугивать.
Довольный собой Детектив вернулся под темный купол неба, под алмазный блеск звезд. И предстал с колотушкой в руке и барабаном на шее перед подозрительно хмуро-удивленным дедом.
— Вот! — победоносно произнес Детектив, тряхнув бубенчиками. — И вот! — он стукнул по барабану. Вот твоя музыка, старик. Верни мне мою пушку. Ты ведь этого хотел?
— Вижу, испытание оказалось тебе не по силам, — проскрипел дед с разочарованием. — Какая же это музыка?
После этих слов Детективу захотелось натянуть барабан на седовласую башку привередливого старика. Детектив совершенно не понимал, каким чудом сдержался, хоть и выругался про себя очень скверно.
Продолжение истории доступно донам при поддержке автора сообщества по подписке VK Donut. Подробнее об этом написано тут.
Ссылка на группу: https://vk.com/interesnie_audio_rasskazy
Наша одежда: https://vk.com/@-224510908-odezhda
– Такое ощущение, – сказал я, – что ваша игра вышла лишь чудом.
– Ох, Джейсон, – ответил он. – Все игры выходят лишь чудом.
(Шрейер Дж. Кровь, пот и пиксели)
Боль…
Единственное, что он ощутил, когда наконец-то разошлись занавески кромешной тьмы, — боль. Она прошлась подобно урагану, сметая все на своем пути. В голове будто взорвалась петарда. Огромная, ослепительно-яркая, способная оторвать пальцы, если держать ее в кулаке.
С другой стороны, боль была лучше, чем бесконечный мрак. Боль позволяла надеяться на то, что он все еще жив. Ведь только мертвецы не чувствуют ничего, хотя от треска и звона в голове ему хотелось к ним присоединиться.
Во тьме, подрагивая, плавали призрачно-желтые пятна — двоились и разбегались. Мутным взглядом он обвел покрытые мороком окрестности, совершенно не понимая, где находится. И… где находился до того, как...
Но что, собственно, произошло до того, как? Нет, он точно не мог так надраться. Да и в последний раз в бар заглядывал… Три, может быть, четыре дн