Журнал Classic Rock. 2024. Лето. #329
Энн Уилсон родилась в Сан-Диего, Нэнси – в Сан-Франциско. Их отец, Джон Уилсон, был майором морской пехоты США, мать Лоис вела домашнее хозяйство. У пары была и третья дочь, Линн, на четыре года старше Энн. Семья постоянно переезжала с места на место, успев пожить в Панаме и на Тайване. Разочаровавшись во вьетнамской войне, Джон Уилсон ушел со службы, поселившись с женой и детьми в пригороде Сиэтла, Белвью, где сестры пошли в одну школу Sammamish High. Энн окончила ее в 1968 и поступила в художественный колледж, планируя стать дизайнером одежды. Нэнси окончила школу в 1972 и поступила в Портлендский государственный университет, чтобы специализироваться на литературе и творческом письме.
Все это время они вместе занимались музыкой: Энн пела, Нэнси аккомпанировала на акустической гитаре, фортепиано и исполняла бэк-вокал. С двумя друзьями они собрали квартет под названием THE VIEWPOINTS. Во время учебы в университете Нэнси исполняла сольные акустические сеты в кофейнях и кафе. Энн присоединилась к рок-группе HOCUS POCUS с гитаристом Роджером Фишером и бас-гитаристом Стивом Фоссеном. У Фишера был старший брат Майк, уклонявшийся от призыва во Вьетнам и сбежавший в Ванкувер, Канада.
Однажды вечером Майк Фишер перебрался через границу, чтобы посмотреть, как HOCUS POCUS выступают в баре Iron Bull в приграничном городе Беллингхем. У них с Энн Уилсон случилась любовь с первого взгляда, и она уехала за ним в Ванкувер. Позже Роджер Фишер, Фоссен и Нэнси пошли по тому же пути, и так к началу 1974 появилась группа HEART. К этому времени Нэнси уже состояла в отношениях с Роджером Фишером. Две сестры и два брата переплелись в идеальной гармонии. По крайней мере, на какое-то время.
Кем были для вас ваши родители, когда вы росли?
Нэнси Уилсон:
– В нашей семье было сильное влияние военных. Папа служил в морской пехоте. Его брат тоже. Дедушка Уилсон вышел в отставку в звании четырехзвездного генерала. Другой дедушка служил в армии. Уход отца в отставку из-за Вьетнама стало настоящим сюрпризом. Он не верил, что в этой войне есть какое-либо благородство. Он говорил, что это «грязная война». Мы переезжали всей семьей и были очень сплоченными в своем маленьком семейном пузыре.
Энн Уилсон:
– Мама была домохозяйкой и проводила все время дома, когда мы были детьми, заботилась о нас, о семейном бюджете и всем таком. Наши родители были либералами. За исключением того, что каждые восемнадцать месяцев мы переезжали в другое место, у нас было довольно обычное детство. Были и свои сложности. Я никогда не была популярным ребенком. Я не была миленькой блондинкой. Я была изгоем. Предпочитала проводить время в обществе фолк-музыки, а не скакать чирлидершей.
Как вы впервые услышали музыку?
Энн:
– Я ехала в машине с отцом в больницу, чтобы навестить новорожденную Нэнси. По радио играла песня Sixteen Tons Джимми Дина. Никогда не забуду, как услышала эту песню.
Нэнси:
– Я помню, как смотрела сквозь прутья кроватки, и мама пела мне колыбельную Curly Headed Baby. У нее был голос, как у Патти Пейдж. Дома всегда была стереосистема с хорошими колонками плюс коллекция виниловых пластинок от классики до бродвейских мюзиклов. Всегда что-то играло. Джеймс Браун и Арета Франклин. Барбра Стрейзанд и Рэй Чарльз. Мы с Энн исполняли танцевальные сценки из Вестсайдской истории в гостиной, спрыгивая со спинки дивана.
Кто или что вдохновило вас начать заниматься музыкой?
Энн:
– Только в старшей школе я поняла, что могу петь и подхватывать мелодию. Но петь сольно я начала гораздо позже. Наш отец очень поддерживал нас, когда мы начали заниматься музыкой. Мать же была настроена немного скептически. Ее представлению о безопасном времяпрепровождении для молодых девушек не совсем соответствовал тот факт, что две из трех ее дочерей идут в индустрию развлечений. Но она хотела, чтобы мы были счастливы. Она постоянно твердила: «Я не собираюсь говорить вам, что делать или кем быть, но будьте счастливы и делайте то, что вы действительно любите». Мы и делали.
Нэнси:
– Наши родители видели, насколько мы поглощены, поэтому они нас очень подбадривали. У нас были соседи, Джонсы, которые говорили: «Не позволяйте Нэнси играть на гитаре, это испортит ее ногти». Что ж, они были правы, но мне было плевать на ногти. Родители подбадривали нас. Они помогали нам платить за дешевые гитары. У Энн был голос для рока. Мне очень нравилось быть ее аккомпаниатором. В целом же не было женщин, которые могли бы меня вдохновить. Меня вдохновляли Джимми Пейдж, Стивен Стиллс, Нил Янг, Пол Маккартни и Джон Леннон, игра на пианино Элтона Джона. Они были моими музами.
Энн:
– Тогда они все были мужчинами. Было несколько певиц, которых я действительно любила, например, Джуди Гарленд, но в те дни в рок-н-ролле еще не было женщин-икон. Моими вдохновителями были Роберт Плант, Леннон и Маккартни, Род Стюарт, Элтон Джон, Гарри Белафонте.
Когда вы начали серьезно выступать?
Энн:
– Я ответила на объявление в газете и прошла прослушивание к Роджеру Фишеру и Стиву Фоссену. Мы весь день пили кофе и джемовали, а в итоге они меня наняли. Мне очень повезло, потому что я совсем не была идеальной певицей. Я просто любила петь. Я собиралась в Корнишский колледж искусств в Сиэтле, но в первый же год я поняла, что мне не суждено стать хорошим художником. Я делила свое время между группой и школой и не спала по ночам, играя с группой, а в восемь утра мне нужно было на уроки. Я не могла разорваться. Мне нужно было выбрать что-то одно, поэтому я выбрала группу.
Нэнси:
– Я ходила в бар Pepper Grinder со своей акустической гитарой, в квартале от кампуса Тихоокеанского университета в крошечном городке Форест-Гроув, штат Орегон. У них были усилитель и микрофон. Я играла Locomotive Breath JETHRO TULL и то, что крутили по радио в те времена. Однажды я получила двадцать долларов за то, что сама сыграла Stairway To Heaven. Мне ведь нужно было как-то покупать альбомы, верно? Еще я пыталась вставить несколько оригинальных вещей. Я работала над собственной музыкой. Soul Of The Sea была одной из песен, которые я сочинила в то время, и которые попали на первый альбом HEART. Я всегда пытался сочинять вместе с Энн на расстоянии. Мы созванивались по телефону и записывали кассеты, которые отправляли друг другу.
В конце концов вы снова сошлись в Ванкувере.
Энн:
– Я поехала туда в 1971. Я следовала за своим сердцем. Я влюбилась. У Майкла был небольшой домик в лесу с видом на ручей. Там мы поселились. Мы прожили там шесть замечательных месяцев, прежде чем остальная часть группы приехала вслед за мной и разрушила наше уединение. Я была недовольна. По крайней мере, сразу. Это была не моя идея. Я хотела, чтобы наша романтичная жизнь в маленьком домике длилась вечно. В начале 1974 к нам присоединилась Нэнси. Она и раньше проводила с нами время, но Нэнси очень серьезно относилась к колледжу. В этом плане она была интеллектуалкой.
Нэнси:
– Я бросила колледж. Мои родители пытались платить за него, но для них это было слишком тяжело. Мы наловчились выступать на большой сцене в ванкуверском клубе Oil Can Harry’s. Все произошло очень быстро.
Энн:
– Я долго играла в группах без Нэнси, так что все стало по-другому. Нэнси – отличная бэк-вокалистка и замечательно играет на акустической гитаре. Она добавила HEART то, чего, как я чувствовала, группе не хватало – акустическое сердце. Это то, что было у ZEPPELIN, и что я всегда очень ценила. Это сделало HEART гораздо интереснее для меня.
Была ли группа HEART всегда фактически группой сестер Уилсон?
Энн:
– Нет. Я должна отметить, что это группа моя и Нэнси, но люди, которые играют в HEART, всегда рассматриваются на равных. Мы не нанимаем запасных музыкантов, чтобы подкинуть им немного наличных.
Нэнси:
– Энн и я всегда были левой и правой рукой одной и той же музыкальной сущности. Мы не могли бы быть более разными как люди. Она как наш отец, а я – как наша мама. Она больше как солдат, воин. С HEART мы всегда были как глаз урагана. Мы всегда могли понять, как распределить между собой роли двух главных лидеров. Мы обе владеем группой пятьдесят на пятьдесят, поэтому не можем переголосовать друг друга.
С Майком Фишером, выступающим фактически в качестве менеджера, начинающие HEART связалась с продюсером Майком Фликером, переехавшим в Ванкувер из Лос-Анджелеса. Они начали записывать демо для своего дебютного альбома в местной Can-Base Studios инди-лейбла Mushroom Records. Фликер, изначально более заинтересованный в развитии сольной карьеры Энн Уилсон, привел двух своих любимых сессионных музыкантов: клавишника/гитариста Говарда Лиза и ударника Майкла Дерозье. На самом базовом уровне альбом Dreamboat Annie звучал как ZEPPELIN с женским оттенком.
Выпущенный на лейбле Mushroom в сентябре 1975 альбом начал медленно распродаваться, постепенно достигнув тиража в 30 000 проданных пластинок в Канаде. Место для разогрева аренного шоу Рода Стюарта в Монреале и радиоэфир в США дали мощный толчок продажам, и к следующему году альбом Dreamboat Annie стал платиновым.
Не посоветовавшись со своими подопечными, босс Mushroom Шелли Сигел продвигал пластинку с помощью скандальной рекламы на всю страницу в журнале Rolling Stone, где обнаженные сестры Уилсоны красовались спиной к спине под многозначительным заголовком: «Это был только наш первый раз».
Этого оказалось достаточно наряду с отсутствием поддержки тура, чтобы HEART сбежали на лейбл CBS Portrait. В отместку Сигел в апреле 1977 выпустил незаконченный второй альбом, который HEART записывали для него под названием Magazine. Это произошло за месяц до официального дебюта группы на Portrait с пластинкой Little Queen. Оба альбома стали платиновыми. Альбом Little Queen, вновь спродюсированный Майком Фликером, представил фирменный трек Barracuda, ответ Энн на непристойный вопрос радиоведущего о ее любовных отношениях с Нэнси. В следующем году альбом Dog And Butterfly разошелся в США тиражом в два миллиона экземпляров.
Казалось, ничего не могло пойти не так. Пока не пошло не так. Во время гастролей в поддержку альбома Dog And Butterfly измены Роджера Фишера положили конец его отношениям с Нэнси. Энн и Майк Фишер расстались примерно в то же время. Нэнси замутила с Майклом Дерозье, что еще больше осложнило ситуацию. Группа дохромала до конца тура, после чего сестры Уилсон уволили Фишеров.
Что вам запомнилось в создании дебютного альбома Dreamboat Annie?
Энн:
– Я абсолютно ничего не знала о пении в студии с большим микрофоном. Полный ноль. Майк Фликер был моим наставником. Он научил меня всему, что я выдала на ранних записях. Создание альбома – это нервотрепка. Как певица, ты словно под микроскопом. Я думала, что звучу высоко и пронзительно.
Нэнси:
– Было очень страшно идти в настоящую студию. Мне она казалась огромной. Годы спустя мы снова посетили Can-Base для записи радиоэфира, и она оказалась крошечной. Мы маниакально хотели показать себя с лучшей стороны. Думаю, мы справились.
Насколько сложно было позиционировать себя как артистов и быть двумя женщинами в рок-группе в то время?
Энн:
– Это был 1975. Женщины считались сексуальными объектами, не более того. Mushroom Records решили, что они будут на нас наживаться. Две цыпочки и две сестры – вау! Сколько поводов возбудиться. Все это нас очень злило. Когда мы увидели, что с нами обращаются так подло и пошло, то взбунтовались.
Нэнси:
– Теперь больше сдерживаний для шовинизма, который в то время был безудержным. Мы приняли это с большой долей скепсиса. Мальчики будут мальчиками, мужчины станут слизняками. Если ты красивая девушка, тебе придется терпеть. Но тебе нужно сделать работу и доказать всем, что ты по-настоящему хороша. В этом весь смысл.
Когда группа взлетает, каково быть в эпицентре внимания?
Энн:
– Очень волнительно. Будто все новости только хорошие. Довольно скоро деньги начинают течь рекой, и все покупают спортивные машины и шубы, – по крайней мере, в те времена – дома и подарки для своих родителей. В первые дни Майкл и я купили дом и Jaguar XKE. Это были наши большие расходы «прекрасных людей».
У вас, должно быть, были опасения насчет того, что две сестры встречаются с двумя братьями, и все в одной группе. Что-то должно было пойти не так, верно?
Энн:
– О да, были постоянные сомнения. Всякий раз, когда вы находитесь в отношениях, зеленоглазый монстр уже притаился где-то за углом. Ты следишь, чтобы он не смотрел на кого-то другого. Нервничаешь из-за этого. Они в шутку называли нашу четверку Уилшерами. Это работало довольно долго. Это была семья. Но рутина начала разъедать наши идеальные отношения. Людям очень трудно сохранять верность. Это было гибелью племени Уилшеров.
Нэнси:
– По-моему, это было больше профессиональной договоренностью, чем настоящими отношениями. Было легче найти кого-то, с кем можно было бы ночевать в отеле, чем платить за дополнительный номер. Между двумя братьями и двумя сестрами была связь. Эти парни основали группу, я была новичком, и Роджер был влюблен в меня. Я как бы некоторое время с этим соглашалась. Но все равно это была плохая идея.
Энн:
– У нас не было той выдержки, которая была, скажем, у FLEETWOOD MAC. Нам было чрезвычайно тяжело работать вместе как музыкантам. Это было эмоциональное выгорание. В тот момент нам просто нужна была передышка. Все было слишком грандиозно. Деньги, слава, интервью. Это словно сожрало нас.
HEART выровнялись на альбоме Bebe Le Strange [1980], первом альбоме после Фишера и последнем с Майком Фликером. Затем группа пошла на спад. Предполагаемая замена Фликера в качестве продюсера, Джимми Айовин, только что поработавший над серией звездных альбомов для Тома Петти, Стиви Никс и DIRE STRAITS, отказался работать над альбомом Private Audition [1982], сославшись на отсутствие хитовых песен. Пластинка продавалась гораздо хуже, чем ее предшественники, но лучше, чем нелюбимый последующая Passionworks [1983].
В промежутке между этими двумя записями Фоссен и Дерозье получили от ворот поворот, а Марк Андес [SPIRIT, FIREFALL] и Денни Кармасси [MONTROSE, GAMMA] соответственно заняли их места. После выхода альбома Passionworks группа перешла на Capitol Records. Новый лейбл свел их с новым продюсером Роном Невисоном. Также были привлечены сторонние авторы – Джим Валланс (What About Love), Холли Найт (Never) и Берни Топин, сонграйтер Элтона Джона (These Dreams), – а имидж группы был перекроен, чтобы соответствовать шаблону эпохи с высокими начесами и кожаными шмотками.
Одним махом HEART были воскрешены. Их одноименный альбом-камбэк, вышедший в 1985, стал #1 в США и был распродан тиражом более пяти миллионов копий. Сопутствующие видео – Энн в мягком фокусе и секси кошечка Нэнси – получило хорошую ротацию на бурно развивающемся MTV. Альбомы Bad Animals [1987] с хитовой балладой Alone и Brigade [1990] поддержали восходящий курс группы.
Как лично вы справились с падением?
Энн:
– Я развлекалась. Купила дом в Сиэтле для себя и своих друзей и уехала. Пару лет мы жили роскошной жизнью. Это было очень весело. Но в творческом плане не так уж и успешно.
Нэнси:
– На альбоме Passionworks мы работали с продюсером [Китом Олсеном], который достиг дна благодаря своей кокаиновой зависимости. Все было реально тяжело и сложно. Мы всеми силами избегали наркотиков. Альбом вышел, ничего не произошло. Его нигде не было. Вот это было действительно обидно. Мы с Энн и нашей лучшей подругой Сью Эннис, с которой мы всегда писали, собрались, чтобы посмотреть кино. Мы посмотрели Язык нежности, затем Цветы лиловые полей Спилберга и Стальные магнолии. Это был тройной праздник слез. Мы достали большую коробку салфеток и проплакали в библиотеке Энн шесть часов. После этого нам стало легче. Мы выпили немного вина и хорошо провели вечер.
Энн:
– В 1983 мы познакомились с Доном Грирсоном, главой A&R отдела в Capitol. Он считал, что с помощью правильных песен HEART можно реанимировать и вернуть на сцену. Он сказал нам: «Если вы дадите мне возможность подыскать для вас пару песен, и сами тоже что-нибудь сочините, уверен, что у нас может получиться хитовая пластинка». И он был прав.
Насколько вы были готовы к тому, чтобы вас переделали?
Нэнси:
– Мы были в отчаянии после провала с альбомом Passionworks. Нам нужно было что-то делать. Это была новая эра. Мода менялась. MTV навязывало рок-группам длинные волосы и определенный «имидж». Расширение сознания шестидесятых и семидесятых превратилось в эгоистичные, движимые кокаином восьмидесятые. Мы не были искушенными. Мы не были лос-анджелесскими обывателями. Это было не наше, но мы справились. Мы прошли через это. Я всегда шутила сама с собой, что пойму, что пробилась, когда услышу песню HEART в лифте. И это случилось – я услышала трек These Dreams в продуктовом магазине. Ты чувствуешь себя достойным. Как будто действительно усердно работал, чтобы сделать что-то, что нашло отклик у людей.
Энн:
– Наш первый одноименный альбом был забавным. Длинные волосы и дикая одежда. Это был театр. Я хотела стать модельером, и было здорово, когда стилисты примеряли на мне разные шмотки. Мне это нравилось. К выходу альбома Bad Animals [1987] мы устали, потому что очень много гастролировали. Когда приходится в стоградусную жару танцевать в диких костюмах и на шпильках... Так что к Brigade [1990] мы с этим справились.
Марти Коллнер, режиссер вашего клипа Never, однажды заявил: «Все говорили мне, как им нравятся сиськи Нэнси в этом видео». Как вы справились с тем, что вас так объективировали на MTV?
Нэнси:
– Да, на минуту я стала Фаррой Фосетт от рока. Я не чувствовала, что это то, кем я являюсь. Я в первую очередь музыкант, и мне есть что предложить кроме того, как выглядеть дерзко. Но я подумала, ладно, это выживание, и я стану девушкой с плаката, если могу выйти и поиграть на гитаре. Пару раз это немного вышло из-под контроля, но кого это волнует? Я была неизгладимо запечатлена в сознании многих мужчин, так что я рада. Мне не на что жаловаться.
Энн:
– Все на MTV в те годы получали клише до самой смерти. От тебя ожидали, что ты будешь выглядеть как модель, будешь танцором, актером и певцом. Вау. Надо было стать четверной угрозой, а ты просто выходец из Сиэтла, который играл в барных группах. Это было действительно тяжело. Я думала, что These Dreams была замечательной песней. Я думаю, что Alone также была довольно ошеломляющей. Но было что-то в самой душе музыки, которую мы делали, что на самом деле не было похоже на HEART. Мы пели не свои слова, а чужие.
Музыкальный бизнес восьмидесятых обычно воспринимается как дерзкий, не знающий меры и экстремальный. Так было в вашем опыте?
Энн:
– О да, он точно был не знающим меры. Все, что можно было сделать, делалось. Никогда ничего не было достаточно, включая деньги. Это было очень материалистичное время. Достоинство женщин было опущено ниже плинтуса. Но мне очень нравилось выступать на больших сценах, летать на частных самолетах и купаться в роскоши.
После восьмидесятых сестры Уилсон опустились на землю. Они создали акустическую кавер-группу THE LOVEMONGERS и отчасти вернулись к корням HEART на альбоме Desire Walks On [1993]. В 1995 Нэнси плотно занялась семейными делами с мужем, кинорежиссером Кэмероном Кроу. В 2000 у пары родились мальчики-близнецы, Кертис и Билли. Нэнси сочинила музыку к фильмам Кроу Почти знаменит [2000] и Ванильное небо [2001]. В 2010 пара развелась, и в 2012 Нэнси вышла замуж за телевизионного музыкального продюсера Джеффа Байуотера. Энн записала альбом каверов Hope And Glory в 2007, бросила пить в 2009 и вышла замуж за Дина Веттера в 2015.
С тех пор группа HEART направилась по живописному маршруту, но не без ухабов и подводных камней. Было четыре хорошо оцененных альбома, от Jupiter’s Darling [2004] до Beautiful Broken [2016] – в записи заглавного трека принял участие Джеймс Хэтфилд – каждый из которых возвращался к электроакустическим основам их записей семидесятых.
В 2013 оригинальный состав HEART был введен в Зал славы рок-н-ролла Крисом Корнеллом. Их выступление на церемонии было первым за 34 года.
Случались и другие бурные моменты. 27 августа 2016 Дин Веттер был арестован и признал себя виновным в нападении на сыновей-подростков Нэнси. Гнев Веттера был вызван тем, что мальчишки забыли запереть его фургон после концерта HEART. Неудивительно, что после этого сестры два года не общались. Они воссоединились под вывеской HEART, чтобы отправиться в тур в 2019. Еще четыре года Энн возглавляла собственную группу TRIPSITTER, а Нэнси выступала с группой NANCY WILSON’S HEART, в которой партии Энн исполняла Кимберли Николь, финалистка шоу The Voice. Последнее возрождение было объявлено на шоу в Сиэтле в канун 2023 года с TRIPSITTER в качестве группы разогрева. Через три недели они объявили о туре Heart’s Royal Flush.
Как вы пережили восьмидесятые?
Нэнси:
– Я ушла из группы, чтобы попытаться создать семью, и это заняло на пару лет больше, чем я планировала. Моим детям было по два года, когда я вернулась в группу. Я взяла их с собой в тур. У нас в автобусе были ведра для подгузников и няня. Они ходили в каждый зоопарк в каждом большом городе, где мы играли.
Энн:
– Ты имеешь в виду, как мы не стали жертвой эмоциональной бойни? Лично у меня есть природный дар. Когда я дохожу до точки, в моей голове начинают трепетать маленькие красные флажки. Тревога или депрессия. В какой-то момент в девяностых я поняла, что мне нужно как-то с этим совладать, поэтому начала изучать медитацию. Я изучила базовые техники и теперь могу помочь сама себе, зная, как остановиться, успокоиться и прийти в сознание. Это реально спасало меня много раз.
Как вы поддерживали ваши сестринские отношения?
Нэнси:
– Были сложности, но не более, чем все, что нас окружало. Политика и семейная драма. Нужно быть готовым. Это как в фильме Торнадо – ты попадаешь в торнадо и видишь, как пролетает корова, а за ней трактор. Это моя любимая новая аналогия. Нужно крепко держаться за то, что не засосет тебя в стратосферу. Мы с Энн знаем, как держаться центра. Вот что мы делаем.
Энн:
– С братом или сестрой ты можешь привыкнуть предполагать, что знаешь все, что происходит у них в голове. Что они даже не являются самостоятельными людьми. Ты как бы владеешь ими в некотором роде. И когда они высказывают нечто совершенно противоположное твоим ожиданиям, ты понимаешь: «Нет, этот человек — их собственный человек. Он мне не принадлежит». Но это прекрасно. Дистанция между людьми должна поддерживаться. Братья и сестры чаще всего ссорятся. Думаю, это потому, что они знают, что их отношения эластичны и они могут вернуться. Всегда есть путь домой.
Нэнси:
– Мне нравится говорить, что Энн – это много хороших людей. Она двойной Близнец. Есть много разных Энн Уилсон, да? Поймайте правильную, и это та, с которой вы захотите быть.
Когда у твоей сестры случаются лучшие моменты?
Энн:
– Когда она играет на акустической гитаре. Это всегда мой голос. Она может сделать гитарный ход и придумать партии, которые такие классные и такие ее. Вот когда она самая настоящая. Она не думает о себе.
Нэнси:
– Энн – изобретательная, забавная, истеричная, целеустремленная личность. Она сложная. Я знаю ее иногда лучше, чем она знает себя. Так что ей повезло, что у нее есть я, а мне повезло, что у нее есть она. Мы симбиотические братья и сестры, и каким-то образом это работает. Я не знаю, как, если честно.
Когда вы были счастливее всего?
Энн:
– Когда я влюбилась во второй раз в мужчину, и он стал моим мужем. Думаю, окружающие посмеивались за моей спиной, потому что я была не от мира сего. Я была такой счастливой, беззаботной и идеалистичной. А тут я вдруг перестала носить черную одежду и начала ярко одеваться. Довольно мило.
Нэнси:
– Влюбленность делает меня счастливее всего. Я отправилась к океану на свое семидесятилетие. Это было в том же домике, где раньше жила Энн, и где мы написали миллион песен. Сейчас он принадлежит Стоуну Госсарду из PEARL JAM. Из него открывается вид на Тихий океан, на север и на юг. Это были великолепные солнечные выходные. Там была Сью Эннис. Там был Джефф, моя вторая половинка и лучший друг. Музыка играла повсюду, и было много шоколада. Это было супер-счастье. Я буду жить этим некоторое время.
А какие худшие моменты?
Нэнси:
– Самое худшее – это потеря. Потеря мамы. Потеря брака. Но ты обнаруживаешь, что справляешься с этим творчески большую часть времени. Даже самая большая печаль переходит во что-то творческое для меня, потому что это моя броня.
Энн:
– Может быть, в девяностых, когда я восстанавливалась после восьмидесятых. Я хотела быть одна, сидеть дома и смотреть фильмы. Я вылезла из этого. У меня есть несколько настоящих друзей.
Какой самый большой недостаток или худшая привычка?
Энн:
– Слишком доверяю людям. Я доверяю всем, считая их настоящими и честными. Я не чувствую себя параноиком по отношению к людям. Мне говорили, что это реальный недостаток. Я имею в виду, что с людьми нужно быть осторожным. Я считаю себя сильным человеком, но до определенного момента, а затем я говорю: «Ладно, хватит». Я отступлю. Я никогда не буду нападать, я просто отступлю.
Нэнси:
– Раньше было хуже. Раньше я слишком много пила. Раньше я курила. Раньше я иногда принимала наркотики. Сегодня моей худшей привычкой является лень. Я недостаточно отрываюсь, чтобы укрепиться и пережить следующие полтора года.
Премьера тура. Вы на сцене. Свет гаснет. О чем думаете в этот момент?
Нэнси:
– Это как будто на американских горках, когда ты едешь – чинк-чинк-чинк – до самого верха. И как только гаснут огни, ты оказываешься наверху. Следующее, что ты понимаешь, это то, что мчишься сквозь космос. Я каталась, но никогда не чувствовала себя легкомысленно или беспечно, никогда. Скорее: «О, черт, понеслась!»
Энн:
– Вот когда все в порядке. Вот когда уходит весь нервяк. Может, через пять секунд после первой песни все будет хорошо; я имею в виду, тьфу-тьфу-тьфу. Вот когда ты астронавт внутри корабля. Ты собираешься взлететь. С этим ничего не поделаешь. Так что тебе нужно просто расслабиться, пристегнуться и наслаждаться.