Дождь лил как из ведра, когда Дима впервые увидел Олю. Она стояла под козырьком кафе, прижимая к груди промокший букет. "Эй, чудачка! Ты на свадьбу опаздываешь?" — крикнул он, подбегая с зонтом. Оля подняла глаза, и Диму будто громом ударило.
Потом они часто вспоминали этот момент, смеясь над нелепым знакомством. Но оба знали — это была судьба.
Через год после свадьбы Оля начала поговаривать о детях. "Димка, а давай малыша заведём?" — шепнула она как-то ночью. Дима сонно пробурчал что-то, но наутро уже мечтал о пинетках и погремушках. Вот только судьба, похоже, решила над ними подшутить.
Молодожёны поселились в квартире Диминой матери, Эльвиры Андреевны. Поначалу всё шло гладко, но постепенно атмосфера в доме начала меняться.
— Олечка, ты бы поменьше сладкого ела. А то фигуру испортишь, — как-то заметила свекровь за ужином.
Оля растерянно улыбнулась:
- Да нет, Эльвира Андреевна, я слежу за питанием.
— Конечно-конечно, — покивала та, — я просто забочусь о тебе.
Дима заметил напряжение и попытался разрядить обстановку:
- Мам, ну что ты. Оля у меня самая красивая!
Эльвира Андреевна поджала губы, но промолчала. С того вечера её замечания стали чаще, а взгляды — холоднее. Оля старалась не обращать внимания, но каждое слово свекрови, каждый её жест, словно маленькая иголочка, впивался в сердце.
Месяцы летели, а заветные две полоски всё не появлялись. Оля извела себя тестами, витаминами и народными средствами.
— Может, к врачу сходим? — осторожно предложил Дима, глядя на заплаканную жену.
— Ещё чего! — отрезала Оля. — Я здорова как бык!
Но время шло, а результата не было. Однажды вечером Эльвира Андреевна, поджав губы, выдала:
— А вы, голубки, не задумывались, что, может, не судьба вам?
Оля вспыхнула:
— Вы на что намекаете?
— Да так, ни на что, — пожала плечами свекровь. — Просто смотрю я на вас...
— Мам, прекрати, — вмешался Дима.
— А что я такого сказала? — деланно удивилась Эльвира Андреевна. — Просто волнуюсь за вас.
В ту ночь Оля рыдала в подушку, а Дима не находил слов утешения. "Мы справимся", — бормотал он, гладя жену по спине. Но в глубине души червячок сомнения уже начал свою разрушительную работу.
Оля начала замечать странности. Эльвира Андреевна вдруг стала чересчур заботливой: то чаю принесёт, то печенье испечёт.
— Кушай, деточка, тебе силы нужны, — ворковала свекровь.
Оля с подозрением принюхивалась к чаю, но пила. А потом её осенило: "А ведь я после её угощений всегда сонная..."
Как-то раз Оля застала свекровь копающейся в её косметичке.
— Ой, я тут... пудру искала, — залепетала Эльвира Андреевна.
— В ванной? В моей косметичке? — прищурилась Оля.
— Да, знаешь, склероз... — и свекровь, подхватив подол халата, вылетела из ванной.
Оля задумчиво осмотрела ванную комнату. Её взгляд упал на полочку, где обычно стояли витамины для беременных, которые она покупала в надежде на скорое зачатие. Баночка была сдвинута, крышка закрыта не до конца.
"Странно, — подумала Оля. — Я всегда аккуратно её закрываю". Она взяла баночку в руки, повертела. "Может, показалось? Нет, что-то здесь не так..." Поколебавшись, Оля решила перепрятать витамины. На всякий случай.
Дима заметил, что Оля стала какой-то дерганой. Однажды вечером, когда жена задержалась на работе, он решил поговорить с матерью.
— Мам, что происходит? — спросил он, присаживаясь рядом с Эльвирой Андреевной на диван.
— О чем ты, сынок? — удивилась та, откладывая вязание.
— Оля... она какая-то странная в последнее время. И вы с ней... Я же вижу, что что-то не так.
Эльвира Андреевна вздохнула:
— Димочка, я всё для тебя делаю. Ты же мой единственный...
— Мам, давай без этого, — поморщился Дима. — Что конкретно происходит?
— А то ты не видишь? — вдруг взвилась мать. — Она же безрукая совсем! Ни готовить, ни убирать толком не умеет. А детей завести хочет! Да какая из неё мать?
Дима опешил:
— Ты о чем вообще? При чем тут это?
— При том! — Эльвира Андреевна раскраснелась. — Ты мой сын, и я не позволю какой-то выскочке испортить тебе жизнь!
— Мам, ты что несешь? — Дима вскочил. — Оля — моя жена, я её люблю!
— Любовь пройдет, а мать останется, — отрезала Эльвира Андреевна.
Дима смотрел на мать и не узнавал её. Куда делась добрая женщина, вырастившая его?
— Знаешь что, — тихо сказал он. — Если ты не изменишь своё отношение, нам придётся съехать.
— Что?! — ахнула Эльвира Андреевна. — Ты выбираешь её, а не родную мать?
Дима молча вышел из комнаты, оставив мать в слезах.
Оля вернулась домой поздно. В квартире стояла гнетущая тишина. Она на цыпочках прошла на кухню и замерла: Эльвира Андреевна, не замечая невестку, что-то растирала в ступке.
— Что вы делаете? — спросила Оля.
Свекровь вздрогнула, рассыпав порошок.
— Ох, напугала! Это... травки... для чая.
Оля прищурилась:
— Дайте-ка посмотреть.
— Не твое дело! — огрызнулась Эльвира Андреевна, пытаясь спрятать ступку.
Но Оля была быстрее. Она схватила ступку и поднесла к носу.
— Что это за запах? Я его уже чувствовала...
И тут её осенило. Она бросилась к шкафчику, где хранила витамины, вытряхнула содержимое — таблетки выглядели иначе.
— Вы... — задохнулась Оля. — Вы подменяли мои витамины?!
Эльвира Андреевна побледнела:
— Ты ничего не докажешь.
— Зачем? — прошептала Оля. — За что вы так со мной?
— За что?! — взорвалась свекровь. — Ты хочешь отнять у меня сына! Думаешь, я не вижу, как ты манипулируешь им? Bчера о детях заговорила, а завтра что? Уедете, бросите меня одну?
— Вы с ума сошли, — покачала головой Оля. — Мы семья. Все мы.
— Нет у тебя здесь семьи! — закричала свекровь. — Убирайся!
В этот момент в кухню вошел Дима.
— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд с заплаканной жены на разъяренную мать.
Дима стоял между двух огней, ошарашенный открывшейся правдой. Его взгляд метался от Оли к матери и обратно.
— Это правда, мам? — хрипло спросил он.
Эльвира Андреевна молчала, поджав губы.
— Отвечай! — рявкнул Дима, ударив кулаком по столу.
— Да, — выдавила мать. — Но я же для тебя старалась! Она тебя у меня отнимает!
Дима закрыл лицо руками:
— Господи, мама, что ты наделала...
Оля тихо всхлипывала в углу. Дима подошел к ней, обнял:
— Прости меня, родная. Я должен был догадаться...
— Дима! — воскликнула Эльвира Андреевна. — Ты что, её выбираешь?
Он обернулся, глаза горели:
— Да, мама. Я выбираю свою семью. Мы уходим.
— Но куда вы пойдете? У вас же ничего нет!
— Зато у нас есть мы, — твердо сказал Дима. — И этого достаточно.
— Вы не можете так поступить! — кричала Эльвира Андреевна, когда Дима и Оля собирали вещи. — Я твоя мать! Я всю жизнь тебе отдала!
— И решила, что имеешь право распоряжаться моей жизнью? — горько усмехнулся Дима.
— Ты ещё пожалеешь! — всхлипывала мать. — Она бросит тебя, вот увидишь!
Оля не выдержала:
— Да что вы знаете о любви? Вы же её отравили своей ревностью!
— Замолчи! — Эльвира Андреевна замахнулась на Олю.
Дима перехватил руку матери:
— Хватит. Мы уходим.
— Сынок, прости, — вдруг сникла Эльвира Андреевна. — Я не хотела...
— Мам, — Дима сглотнул комок в горле, — ты же понимаешь, что натворила? Это... это просто в голове не укладывается.
Эльвира Андреевна рухнула на колени, хватаясь за сына:
— Димочка, родной, не уходи! Я всё исправлю!
Он аккуратно высвободился из её рук:
— Поздно, мам. Нам нужно время. Много времени.
Оля молча взяла мужа за руку. Они вышли под моросящий дождь, оставив позади рыдания Эльвиры Андреевны. Ни зонта, ни плана, куда идти. Только они вдвоём против целого мира.
— Ну и куда теперь? — Оля шмыгнула носом, то ли от слёз, то ли от холода.
Дима крепче сжал её ладонь:
— Куда глаза глядят. Прорвёмся, родная.
Первое время было тяжко. Ночевали у друзей, питались как придётся. Дима брался за любую подработку, Оля строчила по ночам курсовые на заказ.
Эльвира Андреевна пыталась достучаться до сына — караулила у работы, заваливала сообщениями. Дима был непреклонен:
— Мам, нам нужно пространство. Дай нам его.
Через пару месяцев они сняли крохотную студию. Диван, стол, пара стульев — роскошь, да и только!
Однажды вечером Оля встретила мужа с загадочной улыбкой:
— Димка, у меня две новости. Хорошая и очень хорошая. С какой начать?
— Валяй обе, — усмехнулся он.
— Я нашла нормальную работу. И... кажется, у нас получилось.
Дима замер:
— В смысле?..
— В прямом, — Оля прижала его ладонь к своему животу. — Ты станешь папой.
Весть о внуке немного оттаяла лёд между Димой и его матерью. Эльвира Андреевна клялась, что осознала свои ошибки.
— Я не прошу прощения, — говорила она. — Просто дайте мне шанс всё исправить.
Оля с Димой переглянулись. Рана ещё болела, но, может, время действительно лечит?
Выписываясь из роддома с маленькой Надеждой на руках, они знали: что бы ни случилось, теперь они справятся. Вместе.
Прошло пять лет.
Надюша росла смышлёной девчонкой, любимицей всей семьи. Эльвира Андреевна нянчилась с внучкой, стараясь загладить вину.
— Знаешь, — как-то сказала Оля мужу, — я никогда не думала, что смогу её простить. Но глядя, как она возится с Надей... Может, люди и правда меняются?
Дима обнял жену:
— Ты научила меня верить в чудеса, родная. И в людей тоже.
Так, преодолев испытания, они построили свою семью. Крепкую, любящую, готовую ко всему.