Перед началом штурма Красной армией Кенигсберга весной 1945 г. немецкие войска переоборудовали городской зоопарк для обороны восточно-прусской столицы. Его территория, специфика ландшафта позволяла немцам вести здесь длительные оборонительные бои. При этом животные оставались в своих вольерах, а об их обеспечении продуктами в сложившихся условиях не могло быть и речи. Все это привело к тому, что после штурма Кенигсберга в зоопарке выжило несколько животных, в частности: лань, барсук, осёл и раненый бегемот Ганс.
После штурма города бегемот Ганс был найден в придорожной канаве на окраине зоопарка с семью пулями в теле. Своим спасением Ганс обязан советскому зоотехнику Владимиру Петровичу Полонскому, который спас и выходил раненое животное.
Сохранились записи из журнала Владимира Петровича:
«Бегемот, 18 лет. Рост большой. Кличка "Ганс". Был 7 раз ранен. И 2 раза саморанение. 13 дней был без пищи и воды…
Впервые оказал помощь водой. В последующем попытался дать ему молока. В следующий раз молотой свёклы. Бегемот принялся кушать. Но через 3 дня отказался.
Я поспешил дать Бегемоту водки. Дал 4 литра. После чего Бегемот стал сильно просить кушать.
Я сперва ему поставил клизму (4 ведра дистиллированной воды). После чего стал кормить его. Бегемот попытался выходить, но так как был пьян — он обронил себя. Боковое ранение (25х27 см). Глубина 4 см. Другая рана (6х7). Бегемот стал кушать, но не оправляется. Я поставил 2-й раз клизму (4 ведра дист.воды). Бегемот стал оправляться. Прошло 2 недели. Бегемот кушает слабо.
Удалось спасти бегемота. Не отходя от него через 21 день, через 1 мес. и 19 дней я добился полного здоровья и сейчас занимаюсь дрессировкой бегемота — катание верхом на бегемоте по парку и т. д.».
Известный советский писатель Юрий Николаевич Иванов, оказавшийся в Кенигсберге в составе похоронной команды сразу же после штурма города, вспоминал:
«Ага, вот и бегемот где-то тут — не протолкаться! Все же мы кое-как протискиваемся поближе к вольере. О-оо, вот это да! На ее бетонном дне лежит огромное, все обвязанное бинтами и узкими окровавленными тряпками животное. Бегемот! Так он же, наверное, уже давно подох? Но нет, если внимательно присмотреться, то можно увидеть, как слабо, едва приметно, но все же чуть приподнимается бок лежащего зверя. Дышит!
Возле бегемота стоит невысокий, крепкий на вид военный с энергичным, но простоватым лицом. Неизвестно, кто он по званию, — на ватник натянут белый, в бурых пятнах крови халат. Ветеринар, наверно.
Время от времени он громко говорит:
— Прошу тут не шуметь! Бегемот весь изранен… Тише, кому говорю.
Склоняется к бегемоту, кладет руку на его голову, чешет пальцами, как собаку, за ухом.
— Фашистами расстрелян, как и другие обитавшие тут невинные лани, сурки и прочая живность. Нет, не солдатами, а нацистами. Чтоб нам не достались. Ну всё, всё, отхлыньте! Пускай другие посмотрят».
Источник: Восточная Пруссия глазами советских переселенцев. — Калининград: Калининградский государственный университет, 2003; Иванов Ю.Н. «Танцы в крематории: десять эпизодов кёнигсбергской жизни». — Калининград: ИП Мишуткина И. В., 2006